Добавлено (21.11.2012, 18:15)
---------------------------------------------
- Когда это я тебе что... - начинаю я и, осекшись, замолкаю. Потому что вспоминается длинная вечерняя дорога и её развевающиеся по ветру волосы. И её слёзы — слёзы, которые я видел на её глазах всего дважды. И мимолётно мелькнувшая мысль о том, что мы с ней где-то очень похожи. Например, из всех моих принстонских знакомых только она, как и я, сидела в тюрьме, только она, как и я, скорее промолчит, чем пожалуется, только она осталась Тринадцатой — чёртовой дюжиной без имени, со сплошными белыми пятнами в биографии, а теперь и без будущего.
- Ну, да, конечно... - она делано смеётся в трубку. - не берите в голову, Хаус, я просто...
- Ты же беременна, - говорю я, наконец. - Тебе не кажется, что беременность — не лучшее время для такого... разговора?
- Плод положителен на Гентингтона, - говорит она, снова усмехнувшись.
- Подожди... Уилсон сказал, ты даже УЗИ не делала, не говоря уж про амниоцентез...
- Уилсон сказал? - переспрашивает она. - Ну-ну...
- Так он не знает? Ты обследовалась втихаря?
- Я сделала только генетический анализ — остальное мне было уже не нужно.
- Давно ?
- В четырнадцать недель.
- И то, что ты ничего не сказала Уилсону, свидетельствует... Тринадцатая, ты — идиотка!
- Я сказала бы, если бы результат был отрицательный. Ребёнка всё равно не будет. Я не стану рожать. Вы не знаете, что это такое, жить под дамокловым мечом. Я не хочу такой судьбы своему ребёнку.
- Ничего у тебя не выйдет, Крошка. Если уж ребёнок завёлся в животе, и ты не позаботилась об аборте до двадцати с большим гаком недель, он сам не рассосётся — поверь моему врачебному опыту. Живого или мёртвого, тебе придётся его рожать.
- Вы упускаете ещё одну возможность, Хаус... Честно говоря, сначала я думала, что спровоцирую выкидыш, и мы попробуем ещё раз, но моя болезнь не оставляет времени на эксперименты... Я не прервала беременность только потому, что беременность - алиби... И для меня, и для вас, если, конечно... Хаус, вы готовы выполнить обещание?
Чертовски вовремя она с этим звонком! Нет, понять всё можно — у беременных иногда так сносит крышу, что самым маститым психиатрам не удержать, и в другое время я бы, пожалуй, потратил часок-другой на то, чтобы вправить ей мозги, но сегодня неподходящее время, совсем неподходящее. И я наконец проникаюсь в полной мере иронией моей мексиканской галлюцинации про сдвинутый ползунок запароленого дозатора — похоже, кто-то неведомый репетировал со мной эту сцену в условиях «приближённых к полевым».
- Это нетелефонный разговор, доктор Хедли.
- Хорошо, я приеду, - говорит она, и в трубке сразу вслед за этим я слышу такой стук и хруст, что на миг представляется картина дикая: Тринадцатая яростно грызёт свой мобильник.
- Эй, что там у тебя? - повышаю я голос, и Рэйчел начинает ворочаться, просыпаясь, разбуженная моим криком.
Она долго не отвечает. Наконец говорит слегка изменившимся голосом:
- Ничего... Я уронила телефон.
- В мясорубку?
- Нет. Пыталась поднять — он всё время выскальзывал. Руки не слушаются. Я последнее время всё роняю... - и она плачет.
- Не езди ко мне, - говорю я. - Приезжай завтра в «Принстон-Плейнсборо».
- Не хочу никого видеть!
- Не надо никого видеть. Позвонишь мне с парковки.
- Нет, - говорит она. - Я не на машине. Я больше не могу водить.
- Всё настолько плохо?
- Всё достаточно плохо, Хаус.
- Тогда просто дай мне адрес. Я сам к тебе заеду. И до моего визита никаких эксцессов, о кей?
- Вы знаете адрес. Я у себя дома.
- Ты же сказала, что поехала к отцу. Уилсон же тебя фактически до дверей довёз...
Снова сухой печальный смешок.
- Все врут, - говорит она.
У беременных, действительно, сносит крышу. И, в данном случае, крышу медицинскую. Хорошенькая хорея гентингтона с прогрессированием в течение пары недель от нуля до полного никакуя. Будь мы сейчас на работе и иди речь не о ней, я бы её уволил. Впрочем, о ней или не о ней — всё равно идиотка.
Поднимаю голову и встречаю внимательный взгляд Рэйчел.
- Это ведь не мама? - осторожно спрашивает она. Сколько надежды в голосе! Пустой неоправданной надежды...
- Нет, Рэйч, это не мама. Мама всё ещё не проснулась. И нет никаких причин думать, что она скоро проснётся. Хочешь посмотреть телевизор? Мультфильм или про животных?
- Почитай мне про спящее королевство, - неожиданно просит она. Впрочем, почему неожиданно?
- Я не знаю, где эта книжка.
- Я знаю. Сейчас принесу, - и идёт за книжкой в спальню. А я ещё не решил, будет лучше оставить все вещи Кадди на местах, словно она на минутку вышла, или, наоборот, убрать всё подальше. Почему мне всё время приходится напоминать себе о том, что она жива? Уж не спросить ли Уилсона, как управлять собой, переживая потерю. Этот тип наверняка посещал соответствующие курсы после смерти Эмбер. Такие курсы как раз и придуманны для таких типов. Я только начало этого разговора пытаюсь себе представить и физиономию Уилсона, когда я доверительно обращусь к нему — может, даже руку на плечо положу, и меня пробивает почти на такой же хохот, как от явления «лошади вождя краснокожих».
Ну вот, и второго ребёнка разбудил — Роберт поднимает кудлатую растрёпанную голову:
- Ты что смеёшься? - сердито спрашивает он. - А где мама?
Да что же это такое! Они меня будут ежечасно терзать этим вопросом?
- В больнице, Боб. Она ещё спит.
- Что-то долго она спит, - недоверчиво замечает он.
Возвращается Рэйчел с книжкой. Я, покорно вздохнув, сажусь на диван, и Рэйчел с Робертом пристраиваются по бокам.
«Было так или не было... Во всяком случае, могло быть. А если и не могло быть сейчас или прежде, то, вполне вероятно, может случиться когда-то в будущем», - прочитал я первую фразу и остановился, сражённый глубокой философией дешёвой детской книжки из ближайшего киоска.
- Рэйч, а ты понимаешь, что это значит?
- Что?
- Ну вот, то, о чём здесь написано. В этой фразе.
- Конечно, - спокойно говорит она. - Здесь написано, что всё бывает.
- Подожди... Откуда ты знаешь? Тебе кто-то уже объяснял эту книжку?
Рэйчел выглядит удивлённой.
- А чего тут объяснять, - пожимает она плечами. - И так понятно. Ну, читай дальше, про принцессу.
Я добросовестно читаю про рождение принцессы и весёлый королевский пир, про пророчества добрых колдуний и появление старой хромой карги (кстати, в сказках хромота — всегда признак если не злокозненности, то, по крайней мере, предосудительной хитрости и коварства), и снова спотыкаюсь на глубине очередной фразы: «А если ты кого-то не позвал на пир, нечего удивляться тому, что и пожелание его будет не особенно желанным».
- Рэйч, а это — о чём? - проверяю я.
- Про то, что не надо обижать колдуний, - нетерпеливо говорит моя шестилетка. - Что ты всё время останавливаешься? Так мы до ночи не дочитаем.

Добавлено (21.11.2012, 19:34)
---------------------------------------------
hoelmes9494, спасибо за проду. Че-то у меня предчувствие, что дети не захотят с Арлин уезжать. Привыкли же уже к Хаусу