Конечно, Хауса нельзя приручить! Но вы же понимаете, что я не буквально Да и в книге это метафора отношений (дружбы, но это не принципиально).
В общем, для меня это еще один бестолковый разрыв в сериале. Не поняла я Кадди.

Решительно поддерживаю. Кстати, Лиз Фридман, которую сейчас так все не любят, написала сценарий Hunting, в котором Хаус и Стейси говорят о своих прошлых отношениях (случайно сегодня пересмотрела диалог на чердаке). Хаус считал сигареты, но был не в состоянии спросить у Стейси, как она себя чувствует. Ничего не изменилось.

Он был когда-то рыцарем в сияющих доспехах. Но это дело для молодых и сильных. Ему пятьдесят, он изрядно побит жизнью. Было безумие и крах всего мира, был Мейфилд, год деятельного отрицания себя и надежда на возвращение. И снова крах всего мира, и даже сразу двух…
Эта женщина удержала его на самом краю, вытянула из ада. Она стала его последней попыткой, его последней надеждой. Надеждой спастись от вечной боли и вечной битвы, избежать невозможного вечного выбора – его жизнь или чужие жизни. Он немолод, он смертельно устал, ему страшно, ведь там, за таблеткой викодина, улыбается мёртвая Эмбер, там решётки на окнах Мейфилда, там – ЧЕРТА и бесконечное НИЧТО.
Это и есть выбор, которого нет. И, цепляясь за эту женщину, за свою последнюю соломинку, он знает, что ему всё равно не удержаться, не уйти от себя, что ему ПРИДЁТСЯ навсегда, а значит, уже очень ненадолго вернуться в своё ничто. Ему придётся. Но, может быть, всё же ещё не сейчас???
Она предложила ему ещё немного времени. Конечно, не просто так, не даром: «Я должна знать, может ли у нас что-то получиться?». Он не мог отказаться от отсрочки, он согласился заплатить её цену.

Он быстро понял правила игры. Уступать одной женщине оказалось проще, чем подстраиваться под требования социума. И в награду каждый раз он получал свою отсрочку, ещё несколько дней, ещё один кусочек обычной человеческой жизни. Что бы не потребовала она в уплату, он честно платил, не сожалея о расходах. Пока дело касалось только его. Но когда в очередной счёт оказывалась вписана жизнь ЕГО ПАЦИЕНТА… Нет, женщина! Это не в твоей власти! И не в его. Это выбор, которого нет.
С первой минуты он знал, что это не может продлиться долго. И вот он снова подошёл к черте:
«Из-за тебя я стал хуже как врач… Погибнут люди…» «Если бы нужно было выбирать… я бы выбрал тебя».
Но выбирать не нужно, никто не предлагает выбирать.
«Я всегда буду выбирать тебя… И я несу ересь, потому что моя голова в твоей вагине…»
Мне показалось, это был момент, когда он действительно хотел бы иметь выбор. Единственный момент слабости за всё время психотерапии и заигрываний с социумом, за месяцы более или менее успешного торга с ней. Именно сейчас, опять вплотную подойдя к своему дару и предназначению, к своему Пути и Проклятию, к своему отсутствию выбора, он смалодушничал перед собой. Даже когда он пошёл на сделку с ней, он знал, что всего лишь идёт на сделку. Но теперь он обманул самого себя, он сам поверил, что хочет отказаться от дара, он пошёл ва-банк, он виртуозно блефовал перед самим собой… И снова выиграл, заполучил ещё немного времени. Он выберет завтра, пусть завтра, но всё же ещё не прямо сейчас…

И вот его женщина больна. Как же так?! Она не может быть больна, не сейчас! Он же только что заработал призовые очки! Ему так казалось. Он забыл, что выбора нет. Он не учёл, что снова стоит у черты, что время отсрочки вышло…
Он играл с судьбой, он осмелился на секунду поверить, что и впрямь готов отказаться от дара. Он был не прав! Это была ошибка, но за эту ошибку не должна платить она! Никто не заслуживает умереть. Тем более, за ЕГО ошибку, его страх, его малодушие.
И новый страх сводит его с ума. Страх, отчаяние и чувство вины. И снова спасительный блеф – всё в порядке, с ней всё в порядке… Но на этот раз он никак не может поверить себе. Как беспомощны его заявления, что он не собирается паниковать, пока для этого нет действительно веской причины, заявления прячущегося в шкафу перепуганного ребёнка, который уверяет, что ему ничуть не страшно. Он-то знает, что причина есть. Как отчаянно он обвиняет в собственном страхе и Кадди, и Уилсона, как он всем своим существом вглядывается в неё, как орёт на неё, когда она отказывается ускорить биопсию, как ждёт результата исследований… Он не хочет согласиться с тем, что она больна. Он боится увидеть её действительно больной. Он не может заставить себя прийти к ней лгать о том, что всё будет хорошо. Потому что он сам в это не верит. Ей нужна поддержка, слова ободрения, улыбка. Но у него есть только страх и чувство вины. Нет-нет-нет, с ней обязательно всё будет в порядке!

Но биопсия непоказательна. Нет, Хаус, на этот раз тебе не улизнуть, из этой ситуации нет выхода. Не будет покоя, не будет простого решения… И он уже готов услышать смертельный диагноз… И снова рушится мир: она уходит. Женщина, которая спасла его, женщина, которая подарила ему надежду на жизнь.
Уходит из-за его предательства: «Умрут люди. И ты этого стоишь…»
Нет, Хаус, решать не тебе. Умрут те, кому суждено умереть, а ты спасёшь тех, кого должен спасти. И если ты сам не способен вынуть голову из её вагины, придётся тебя оттуда вытряхнуть. И цель оправдывает средства. (Да, да, вы правильно поняли, я завела любимую шарманку: вселенская целесообразность, предопределение, предназначение и фсётакое.)

Но теперь её нужда сильнее его страха и его вины. Он должен быть с ней, он должен сказать ей, что всё будет хорошо. Потому что сейчас ей это действительно нужно. Всё должно быть идеально, она не должна увидеть его муку, боль и ужас, она не должна догадаться, она должна поверить ему. И он знает надёжный способ быть убедительным.
Да, я думаю, он принял викодин. И она была права, когда упрекала его, говоря, что без викодина он бы не справился. Но она и понятия не имеет, с чем ему пришлось справляться. И, приняв таблетку, он, наконец, решился перейти черту, вернуться на свой неизбежный путь. Возможно, ценой собственной жизни. Он должен был совершить этот акт, сорваться в свою пропасть. Ради неё, ради её спокойствия. Он знал, что возврата не будет.
И он опять сумел выиграть: он получил ЕЁ обратно. Вдруг всё закончилось: ужас, боль и отчаяние. Всё оказалось просто. Она жива, она здорова. Вот только ему больше нечего ей предложить, он больше не может платить назначенную ею цену.

Он ещё ловит последние искры тепла у её постели, но он уже не с ней, он уже знает... И он открывает ей дверь с такой безнадёжной надеждой, на миг обманывает себя: может, не всё ещё кончено, может, она всё равно останется с ним…
Но нет, её первые слова всё расставляют по местам. И понимание конца, и неизбежность, и боль, и опять страх. Но подождите, ведь всё получилось! Это было всего один раз, он не сорвался, она здорова. Нет! Нет, нет, нет, не надо, подождите, не обязательно отнимать её! Он справится, он сможет измениться, не изменяя себе, у него получится!!!
Нет. Не получится. Ни у него, ни у неё. Она никогда не поймёт. А он уже не сможет снова вернуться за черту. По крайней мере, сейчас. И он знает, что это правда.
И тот викодин на полу ванной, и взгляд на дверной проём, и, наконец, окончательная капитуляция...

Всё это время мы отчаянно хотели, чтобы он стал прежним. Мы говорили, он слаб, он не похож на себя! Мы не хотели понимать его таким. А он всего лишь хотел почувствовать себя счастливым. Это его человеческое право. И он боролся за это право так отчаянно, так бесстрашно! Он бросил вызов судьбе, Предназначению, Вселенной. И себе самому. Он противостоял стократ превосходящей силе. Всё, как всегда, всё, как обычно. И даже больше. И у него почти получилось. Нет, он не сломлен. Мы ошибались. Посмотрите, он всё тот же.
Сейчас он снова в руинах. Ему снова придётся искать способ выжить. И это непросто. Непросто справиться со страхом смерти и безумия. Непросто забыть Мейфилд и два года изощрённых экспериментов над своей душой. Не стать в одночасье сильным и мудрым. Не вернуть непоколебимую уверенность божества. Не сразу.
Возможно, он совершит немало глупостей, возможно, он спрячется за гротескной маской четвёртого сезона. Но он найдёт способ выжить. И вернуться. Надеюсь.

("Глава метафизическая" см. пост №420 на стр. 28.)

aliquis, спасибо за прекрасный (как всегда) пост.