Empieza el llanto
de la guitarra.
Se rompen las copas
de la madrugada.
Empieza el llanto
de la guitarra.
Es inutil callarla.
Es imposible
callarla.

Гитара плакала. Тихо, мягко перебираясь тонкими струнами, нежно ласкаемая пальцами. Нежность музыки лавировала между стонами тишины, стараясь, найти более близкий путь к сердцу. Эллисон сидела на низком стульчике, обитым темно-красной мягкой кожей, и перебирала ломкие тела струн, ища новые звуки. В комнате был полумрак – только персиково-оранжевый свет тонкими лучами прорезает тьму, да более яркий свет фонаря немного раздвигает шторы. Эллисон была одна. Сегодня весь день она посвятила музыке, потому что она единственная не искала способа, сделать ей больно.

Llora monotona
como llora el agua,
como llora el viento
sobre la nevada.
Es imposible
callarla.
Llora por cosas
lejanas.
Arena del Sur caliente
que pide camelias blancas.

Хауса не было видно уже неделю. Он ухмыльнулся ей и с насмешкой сказал ей, что ему нужен отдых, и исчез. Эллисон принимала его уходы, и ждала его возвращения каждую секунду, скрашивая одиночество терпким вином и еще более терпкой музыкой. Осень тихо вплетала в ее волосы золотистые нити боли и усталости, накладывала тени бессонных ночей на глаза, заставляя ее становиться все более хрупкой, нежной, неуловимой. Как туман, что окутывает аллеи парка в особенно хмурый день.
Гитара издала чуть более громкий стон, немного хриплый и усталый, и умолкла, спрятавшись в чехол. Эллисон поднялась, выступая из тьмы в теплый свет. Но, все равно, веющий холодом без него. В кухне она поставила небольшую кастрюльку, налила немного вина. На кончике ножа корицы – сладкой нежности ее любви к нему. Немного гвоздики – ее постоянная боль. Его вечная ненависть. И несколько капелек ванильного сиропа – их непохожесть.
Обхватывая горячий бокал руками, она чувствовала, словно держит его сердце в ладонях. Боже, Боже, как же больно!

Llora flecha sin blanco,
la tarde sin manana,
y el primer pajaro muerto
sobre la rama.
Oh, guitarra!
Corazon malherido
por cinco espadas.

Музыкальный центр пикнул, вспыхнул ярко-синим цветом, и звуки испанской гитары наполнили комнату. Она играла более надрывно, более страстно, и еще более болезненно. Она играла, страдая, и терзала гитару непослушными пальцами. Почему же так страшно? Как будто включив чужую музыку, она сделала первый шаг к тому, чтобы его забыть. Но ее сердце плакало, как птица плачет о небе. О вечной свободе. И она мечтает о свободе в его объятиях. Самых нежных в мире. Самых синих глазах – ее небо. Он исчез, как облака исчезают, просто распыляясь по небу частицами, рваными ранами ее сердца. А гитара плачет: «Все кончено!». И ей придется понять, что это действительно так. Ее любовь кончилась.

чуть не зарыдала

вопрос не в тему:
а это у Кэмерон оказывается музыкальные способности раскрылись, или она у Хауса гитару стырила, дабы струны поперебирать?

Остальным - спасибо) Кэм у Хауса в квартире, а сам Хаус исчез на Гаваи)))

Добавлено (16.09.2008, 23:20)
---------------------------------------------
Веpа, да, на самом деле красиво