Добавлено (18.08.2012, 19:43)
---------------------------------------------
- Покажи, - Хаус протягивает руку к альбому. - У тебя тут одни пираты, что ли? Узкий круг интересов?
- Ещё попугаи, принцессы, домики и морковка на блюде.
- Это — морковка? Больше похоже на баклажан.
- Нет, это морковка.
- Почему она синяя?
- Потому что замёрзла. Она же только из холодильника.
- Ты — прелесть, - серьёзно говорит Хаус. - Хочу с тобой поиграть. Вот в это, посмотри.
- В кляксы?
- В волшебные кляксы. Ты будешь смотреть и говорить мне, на что они похожи. Начинай. Вот это, по-твоему, что напоминает?
- Кусачую собаку, - присмотревшись, говорит Рэйчел.
- А ты боишься собак? Тебя кусали собаки?
- Нет, но они ведь могут.
- Умный ребёнок. А это?
- Папа и сын.
- Почему не мама и дочь?
- Ну, он же его бьёт, наказывает.
- А Майк вас когда-нибудь наказывал?
- Нет. Он только говорит.
- Ладно. Поехали дальше. Это?
- Не знаю, - быстро говорит Рэйчел.
- На пистолет не похоже?
- Нет. Я больше не хочу в это играть.
- Я тебя понимаю, - спокойно говорит Хаус, убирая листы с тестами Роршаха обратно в папку. - Тебе не повезло. Или ты не хотела убить Боба, и тебя теперь подозревают зря. Или хотела и промазала, и тогда ты тоже не в выигрыше. Но проблема твоя даже не в этом, а в том, что ты ошибаешься, думая, что обязана любить его всегда. Ты вовсе не обязана. Ты можешь ненавидеть его, да по временам, я уверен, ты его, действительно, ненавидишь. Мы все друг друга ненавидим по временам, потому что мы — люди. А по временам ты его любишь, правда? Когда рассказываешь ему сказку или когда он спрашивает у тебя о чём-нибудь. Или раньше, когда он плакал, а ты дала ему соску и запела ему, а он успокоился. Такое ведь было хоть однажды? Не могло не быть. Иногда тебе кажется, что твой папа ненавидит тебя, даже что мама ненавидит тебя, и это , действительно, так. Я же тебе говорю, как бы мы ни любили, мы всегда нет-нет, да и возненавидим друг друга. Ненадолго. Может быть, ты так ненавидела Боба, когда выстрелила, а может быть, это несчастный случай, ошибка. Но и в том, и в другом случае ты ничуть не виновата. Просто ты — человек и вела себя, как человек. Глупый, маленький человек, который ещё не знает, что ненависть проходит быстро, а смерть — никогда. Теперь ты больше не допустишь этой ошибки. Тебя наказали?
- Нет...
- Напрасно. Ты заслуживаешь наказания за то, что взяла оружие без спросу, за то, что подвергла опасности себя и брата. Я тебя накажу. Дай-ка мне свой альбом.
Он забирает альбом из её рук и рвёт его пополам, а потом ещё пополам. Рэйчел завороженно смотрит на его руки. Он бросает обрывки на пол.
- Подними их и брось в мусорную корзину.
Так же молча Рэйчел выполняет его приказание.
- Это ещё не всё, - говорит Хаус. - Месяц не будешь смотреть телевизор, о кей?
- О кей, - шепчет Рэйчел.
- И это ещё не всё. Ты ведь натворила дел порядочно. Пойдём, поможешь
отмыть какашки.
- Чьи какашки? - тихо спрашивает Рэйч.
- Одного маленького мальчика вроде Боба. У него тяжёлая болезнь, из-за неё он ходит иногда под себя. Пойдём — я дам тебе фартук и перчатки. И когда ты закончишь, это уже будет всё.
Он ведёт её в детскую онкологию и, отозвав в сторону Уилсона, объясняет то, что ещё нужно объяснять.
- Хорошо, - кивает Уилсон, поглядывая на Рэйчел сурово, но без злости. - Пойдём.
Хаус дожидается в коридоре, немного нервно поигрывая тростью. Примерно через полчаса Уилсон выводит Рэйчел, и на его лице уже нет никакой суровости.
- Она мне очень помогла, - говорит он. - Спасибо вам обоим. Приходи ещё, Рэйч, у нас есть работа поинтереснее, если захочешь. Но она уже будет не наказанием — просто работой.
Рэйчел идёт рядом с Хаусом по коридору, понурив голову. Ей почему-то кажется, что он всё ещё сердит на неё. Но он вдруг останавливается напротив стеклянной двери, за которой за столом сидят несколько врачей в халатах, и, подмигнув ей с видом заговорщика, громко говорит, декламируя: «Вот дом, который построил Чейз. А это — девица. За нею не прочь доктор Уилсон увиться в доме, который построил Чейз. А это носатый пугливый еврей, который расстался с карьерой своей, чтоб снова работать в команде с девицей, за коей не прочь доктор Уилсон увиться в доме, который построил Чейз. А это спесивый и чёрный декан, который не хочет признать, что дружбан, и держится на расстояньи с евреем, который расстался с карьерой своею, чтоб снова работать в команде с девицей, за коей не прочь доктор Уилсон увиться — в доме который построил Чейз», - он говорит, всё повышая голос — так, что персонажи за стеклом уже слышат и оборачиваются.
- А это наш вечно обдолбанный босс, который улёгся на сено, как пёс, чтоб всё и всегда контролировать лично, не пренебрегая скандалом публичным, хоть признан, увы, диагностом отличным, и дом наш, по сути, построил он, - говорит Чейз с улыбкой, вставая ему навстречу, и срывает апплодисменты остальных присутствующих.
- Вам, ребята, можно на эстраде выступать, - говорит Форман, не то восхищённо, не то осуждающе.
- Входите, Хаус. Мы только что получили результат ангиографии, - Чейз указывает на экран кинетоскопа. - Мы были правы. Вот она во всей красе. Осталось получить согласие матери и заказать операционную.
- Вот видишь, Рэйч, - Хаус наклоняется к девочке. - Всё с Бобом будет в порядке. Это болезнь, а не ты. И мы его вылечим.

Добавлено (20.08.2012, 00:58)
---------------------------------------------
И потом, мне не надоело. Я пишу по плану, который у меня уже сложился до конца, стараясь не отступать.