Добавлено (16.06.2012, 21:49)
---------------------------------------------

Добавлено (18.06.2012, 11:11)
---------------------------------------------
Утром четвёртого дня становится ясно, что ждать больше нельзя. Уилсон удовлетворительно перенёс ударный курс химии, сносно перенёс рентген, но сдавление средостения не сделалось меньше. Ему помогают дышать в камере оксигенации, вводят внутривенно эритромассу, искусственно поддерживают иммунитет, все его жизненные процессы контролируют и бережно регулируют, но всё-таки он лишь относительно стабилен, а лучше сделать не удаётся.
- Если ты не уберёшь опухоль сегодня, - наконец, говорит Чейзу Форман, - то завтра, возможно, он будет уже неоперабельным по общему состоянию. Брось колебаться. Готовь его.
При этих словах лицо Чейза делается подчёркнуто-решительным и сильно бледнеет. Глава диагностики явно трусит. Экс-глава диагностики, присутствующий на консилиуме, трусит не меньше. Он вертит в пальцах оранжевую баночку с таблетками. Таблетки гремят, как маленькие кастаньеты. Две он проглотил около часу назад, но баночка не возвращается в карман, а продолжает порхать в его пальцах, как оранжевая бабочка. Эти ассоциации с бабочками его уже достали, но он никак не может от них избавиться. Чейз искоса бросает на него взгляд и кривит губы.
- Тебе что, совет нужен?
Невинный вопрос, но Чейз, слава богу, помнит, с кем имеет дело. Совет – последнее, о чём он сейчас попросит.
- Нет, просто забыл сказать, что у вас классная трость.
- Подарок... Давай, Боб, время пить пиво. Без крепкого мочевого пузыря не стать премьером, - это явный намёк на Боба Хоука, и Чейз почти польщён.
Он решительно встаёт. Он идёт к двери, но в дверях останавливается и смотрит на Хауса вопросительно.
Хаус игнорирует его взгляд. Пожав плечами, Чейз выходит.
- Кстати, - вспоминает Форман. – Ваше ходатайство решили удовлетворить. В той самой формулировке. Забавно?
- Забавно, - бесцветным голосом откликается Хаус, его лицо непроницаемо. Пальцы, словно сами собой, отколупывают крышку и вытряхивают ещё две таблетки на ладонь.
- Есть предложение, - говорит Форман, не отводя глаз от этих двух таблеток на Хаусовой ладони. – Можно вырубить вас на сутки. Придёте в себя, когда всё уже будет кончено – так или иначе. И куда безопаснее, чем непрерывно закидываться викодином. Что скажете?
Хаус замедленно поднимает взгляд. Форман смотрит на него с лёгким сочувствием, иронично приподняв брови. Уверенный в себе Форман, Форман, дорвавшийся до власти. Главный врач.
Хаус сбрасывает таблетки с ладони обратно в пузырёк.
- Ты никакой не афроамериканец, Форман, ты самый чёрный ниггер в Принстоне, потому что душа у тебя тоже чёрная! – и, помолчав, добавляет, уже не кривляясь, очень серьёзно: - Спасибо... Пойду догоню Чейза – что-то говорит мне о том, что он будет тащиться по коридору до палаты Уилсона куда медленнее змеиношеей черепахи.

Чейз вообще никуда не тащится, он стоит у водяного столба – одного из мобилей для релаксации, установленных в вестибюле Принстон-Плейнсборо ещё при Кадди - засунув руки в тесные боковые карманы джинсов.
- Представляешь, Форман назвал меня слабаком, - говорит Хаус, подходя сзади.- И знаешь, почему? Потому что я никак не могу себя заставить зайти в палату Уилсона и сказать: «Сегодня или никогда. Готовьтесь».
- Мне вообще-то ещё оперировать надо будет, - ненавязчиво напоминает Чейз.
- А у тебя мандраж и руки трясутся? Может, тебе стаканчик виски налить для храбрости? Или, может, тебе быстренько поменять профессию и свалить из хирургии? Будешь, например, педикюр делать – хорошо оплачивается, между прочим.
- Лучше просто заткнитесь, - миролюбиво просит Чейз. – Сейчас иду.