-15-
Кадди доверяла Хаусу. Он обладал уникальной способностью видеть людей насквозь. Разуметься, она это отрицала, но даже тогда в прошлом, он всегда знал, о чем говорил, а с возрастом его навыки развились сильнее. Кадди ощущала себя даже более открытой перед ним, когда пыталась закрыться.
И, как всегда ей приходилось улаживать дела с людьми, которых злили выходки Хауса. Изредка он ошибался, но в большинстве случаев, он оказывался ближе к истине, чем кто-либо другой. До сих пор, Кадди так и не смогла решить, чего больше от его способностей, пользы или вреда.
«Эй»: знакомый силуэт появился в дверном проеме.
«Эй»: она оторвала взгляд от тетради, которую читала сидя за столом в комнате отдыха: «Давно ты здесь стоишь?».
«Не очень»: он ступил в комнату, но не двигался дальше.
Кадди опустила взгляд и захлопнула конспект. Она положила ладонь на обложку тетради и подняла на него глаза: «Я сказала ему».
«Он испугался, что я сбил тебя с пути тебя при помощи своего юмора и шарма?»: поинтересовался он.
«Он не поверил мне»: ее тон выражал крайнее недовольство этим.
«В то, что ты человек?»: он принялся шагать по комнате, сейчас, когда ее оборона снизилась, он чувствовал себя спокойней.
«Он не поверил в то, что между нами есть некое подобие дружбы»: ее глаза следили за его перемещением.
«Это что-то вроде дружбы с выгодой?»: он остановился у противоположного края стола: «Но почему, то я не получаю особой выгоды».
Она отвела от него взгляд и принялась изучать царапины на столе: «Мы расстались».
Он не смог сдержать усмешку: «Из-за меня?»
«Не льсти себе»: она резко взглянула: «Он не поверил и посмеялся надо мной. Я не желаю строить отношения с тем, кто сомневается во мне и моих способностях».
«Я ни когда не сомневался в тебе»: изобразил он искренность, присаживаясь напротив.
«Это потому, что ты все еще пытаешься заставить меня полюбить тебя»: отрезала она, не спуская с него сердитого взгляда.
Он стал раскачиваться на стуле: «Это работает?»
«Нет»: ответила она.
Он сел прямо и вдруг серьезно сказал: «Прости».
Это было впервые, когда она слышала от него искреннее извинение не скрытое за неизменным сарказмом. «Спасибо».
Его усмешка неожиданно вернулась, и она приготовилась к худшему. «Ты с ним спала».
«Что?»: переспросила она, пытаясь ввести его в заблуждение.
«Ты спала»: обвинил он, наслаждаясь ее растерянностью.
Она покачала головой: «Нет, не спала».
«Ты покраснела»: он наклонился вперед.
Она помолчала и вздохнула: «Спала».
Он откинулся на стуле и улыбнулся: «И сейчас все кончено».
«Да»: согласилась она и быстро добавила: «…но я прекратила это, потому, что это не правильно использовать меня для секса».
«О, это ты использовала его»: понимающе кивнул он.
«Нет»: резко ответила она.
«Так, у тебя был с ним секс…»: он помолчал, а затем продолжил: «…и теперь все кончено».
«Перестань анализировать меня»: огрызнулась она, желая сбить с него спесь.
Он смотрел на нее несколько секунд, а затем произнес: «Я не думаю, что ты прекратила это из-за меня».
«Ты, прав, так и есть это не из-за тебя».
«Ты просто придумала такое объяснение»: сообщил он.
Она нахмурилась: «Тогда какая настоящая причина?»
«Я не думаю, что ты хочешь, чтобы я ответил». Он покачал головой, вызвав в ней любопытство. Она была уверена, что в этом и заключался его план.
Она опустила руки: «Почему?»
«Правда ранит»: он пожал плечами.
Она прищурила глаза: «Ты думаешь, что знаешь правду?».
«Я не думаю, я знаю»: настаивал он, наклоняясь вперед, чтобы быть ближе к ней.
«Прекрасно»: коротко бросила она, выпрямляясь на стуле: «Скажи мне».
Он покачал головой: «Я не смогу вернуть слова обратно, если тебе не понравиться».
«Я поняла»: сказала она, теряя терпение.
«Помни, я предупреждал тебя»: он поднял указательный палец.
«Хаус»: пригрозила она.
«Ладно»: он вскочил на ноги и принялся расхаживать по комнате, не спуская с нее глаз: «Все совершенно логично потому, что ты не хотела, чтобы он как-то влиял на тебя. Тем не менее, с другой стороны, этого ты не упоминала, это то, чего ты боишься».
Она подняла брови: «Ой, да хватит уже».
Он прекратил шагать: «Ты боишься стать ближе, боишься полюбить кого-нибудь».
Она покачала головой: «Но почему…»
«Потому, что ты боишься ошибиться»: перебил он, догадавшись о том, что она собиралась сказать: «Ты боишься разочароваться».
«Тогда кого я хочу полюбить?»: насмешливо спросила она: «Тебя?».
«Да»: ответил он так, как будто это и так было ясно.
Она поднялась на ноги, почувствовав внезапное желание скрыться от проницательного взгляда голубых глаз: «Ты все это сказал потому, что…»
«Потому, что ты спросила меня об этом»: закончил он ее предложение.
«Ты ошибаешься».
Она хотела обойти стол, но Хаус преградил ей дорогу, остановившись перед ней. Он смотрел ей в глаза.
«Нет»: ответил он: «Не ошибаюсь».
Она сделала шаг назад: «Тогда почему ты ни с кем не встречаешься? Не можешь ни кого полюбить?».
«Мы сейчас говорим о тебе»: он не сводил с нее глаз.
«Я ни разу не видела тебя с какой-нибудь женщиной»: сказала она, скрестив руки на груди.
«Это не значит, что у меня ни кого нет»: он пожал плечами: «Я спал с…»
«Я говорю не о сексе»: перебила она.
Он послал ей раздраженный взгляд: «Я задел твои чувства, и ты решила отыграться в ответ?»
«Я думаю, что ты не вызываешь симпатии…»
«Не правда»: перебил он и тоже перешел в нападение: «Ты…»
«И ты с отклонениями»: закончила она свою мысль.
Он похолодел. Они оба замерли на месте, не шевелясь и не сводя с друг друга глаз.
Он хотел схватить ее, поцеловать, увести в свою комнату. Даже если это не будет иметь отношения к сексу. Просто поговорить с ней, просто быть рядом больше чем несколько часов. Но, этого не случилось. Она разгадала его.
Она ждала, что он начнет защищаться и …оскорбит ее. Когда этого не произошло, она поняла, что он переключился на что-то другое, она вернулась к столу и села на свое место.
Он тоже подошел к столу и уселся напротив. В течение следующего часа они сидели в тишине. Она изучала конспект, готовясь к экзамену, а он изучал ее.
-16-
Пианино было его убежищем. Кадди знала это. Она так же знала, что оно меняет его. Вроде бы он здесь, на скамье перед инструментом, и в то же время, он где-то далеко, в своем собственном мире. Она всегда была заинтригована этим.
Когда ей выпадала благоприятная возможность, она наблюдала за ним, следила за его пальцами на клавишах и мечтала узнать, что в этот момент происходит в его душе. Через пианино Хаус нашел себя. В такие моменты Кадди могла видеть настоящего Хауса.
«Ты можешь поторопиться?»
Она остановилась и обернулась, вглядываясь в темноту и ожидая от него ответа. Он поравнялся и посмотрел на нее.
«Если бы я знал, что мы пересечем всю территорию колледжа»: начал он: «я бы захватил свою походную палку и рюкзак».
Она закатила глаза: «Это не настолько далеко».
Она снова зашагала вперед, и он вздохнул. Позволив ей пройти немного вперед, он решил следовать за ней, какой бы пункт назначения она не выбрала.
«Этот сюрприз предполагает тебя обнаженной?»: спросил он у нее за спиной.
«Нет»: ответила она.
Он ухмыльнулся: «Предполагает меня обнаженным?»
«Нет»: снова ответила она.
Он остановился: «Но это предполагает меня, верно?»
Она посмотрела через плечо и послала ему улыбку: «Да».
Он ускорил шаг, чтобы догнать ее, и когда поравнялся с ней, просил: «Ты хочешь увести меня подальше от кампуса, чтобы прибить?»
Она взглянула на него краем глаза: «И избавить мир от гения медицины известного, как Грегори Хаус. Никогда».
Она остановилась перед зданием, которое он, до сегодняшнего дня, видел только издалека. Кадди открыла тяжелую дубовую дверь, и расплывшись в улыбке, скрылась в темноте коридора. Он последовал за ней.
«Где мы?»: спросил он, когда глаза привыкли к темноте.
«Мы в театре»: ответила она, удивившись, что он не узнал это место.
Он следовала за ней, когда она подвела его к лестнице: «Я ни когда не был здесь».
Она стала спускаться по ступенькам: «Ты не видел ни одной постановки и не приходил ни на один концерт?»
«Нет»: он пожал плечами.
Когда она спустилась с лестницы и открыла другую дверь, он почувствовал нарастающее беспокойство. Он ни когда не был в театре, и для него это была неизвестная территория. Ему это не нравилось.
Она повела его по коридору к следующей двери, прошла через дверной проем и направилась вниз по другому лестничному пролету. Он еще более встревожился.
«Куда мы направляемся?»: спросил он, спускаясь за ней по ступенькам.
«Перестань хныкать».
«Ты сама хотя бы знаешь, куда мы идем?»: он шагал рядом, наблюдая за ее лицом, что бы заметить, если она покажет хоть каплю растерянности.
«Да, я знаю, куда мы идем»: она подняла на него взгляд: «у меня есть друзья на театральном отделении».
Он обдумывал это несколько секунд, пока они спускались по лестнице, а затем снова посмотрел на нее: «Мы разрушаем правила?».
На ее лице появилась улыбка: «Возможно».
Он усмехнулся: «Лиза Кадди пустилась в самостоятельный полет, в попытке нарушить правила без помощи Грегори Хауса».
Она резко остановилась у двери: «Ты можешь, наконец, заткнуться?»
«А, ты можешь, наконец, полюбить меня?»: отразил он.
«Нет»: ответила она и толкнула дверь.
«Здесь твой ответ»: ответил он и последовал за ней.
Она спустилась с ним в другой темный коридор, где было несколько дверей по обе стороны. Она подошла ко второй слева.
«Собираешься взломать замок?»: спросил он, подняв брови.
Она вытащила из кармана маленький ключ и снова улыбнулась: «В этом нет необходимости».
Она отворила дверь и ступила вовнутрь. Пахло старыми книгами и штукатуркой. Он задержался в дверном проеме, дождавшись пока она включит свет.
Это была большая комната, расчищенная в центре от хлама, но по углам заполненная различными вещами: вешалками с одеждой, коробками, доверху забитыми, случайными предметами, рожками, колокольчиками, чучелами животных, головными уборами. Деревянное пианино печально стояло у одной из стен.
Она вышла на середину, поврежденная дощечка пола мягко скрипнула под ее ногой. Она глубоко вдохнула и посмотрела на дверной проем, где стоял он, с любопытством оглядываясь по сторонам. Окинув все быстрым взглядом, он ступил в комнату.
«Что это?»: спросил он, задерживая взгляд на ярко розовой вешалке для пальто, лежащей поверх нескольких коробок.
«Это реквизиторская»: ответила она, и продолжила объяснение: «Но здесь храниться еще и одежда. Другие комнаты для реквизита более организованы. Разве здесь не здорово?».
Он посмотрел на нее: «И это мой сюрприз?!».
«Твой сюрприз пианино»: она кивнула в сторону стоящего у стены инструмента.
«Почему ты решила, что я играю?»: спросил он, почти защищаясь.
«Ты упоминал об этом раньше»: она пожала плечами: «раз или два. Ты не можешь привезти пианино в свою комнату, как гитару. Я хочу послушать, как ты играешь».
«Так мой сюрприз, играть на пианино для тебя?»: он поднял брови.
«Да»: ответила она.
Он пересек комнату и сел за пианино. Клавиши, на удивление, не были пыльными.
Он положил пальцы на клавиши, стараясь справиться с волнением, боясь разочаровать ее, и сожалея, что у него не было нот. Он наслаждался игрой на гитаре, но пианино было его домом. А, ни что не сравниться с домом.
Она рассматривала различный реквизит, когда он начал играть. Она почти тот час узнала мелодию, только темп был немного медленнее, чем в песне Синатры, которую она слышала раньше.
“Someday... when I’m awfully low.. .”
Он не пел, а просто немного растягивал слова. Его голос был почти неслышен, если бы она не прислушивалась.
“When the world is cold... I will feel a glow...”
Она нашла боа из черных перьев и окрутила вокруг своей шеи. Затем, порылась в другой коробке, и извлекла на свет шляпку. Пройдя по комнате, она стряхнула пыль и надела шляпку на голову, поймав его взгляд.
«Я думала, что песня играется быстрее»: сообщила она.
«Если сопровождать словами, то нет»: ответил он.
Она пожала плечами: «Тебе не обязательно петь».
«Прекрасно»: он убрал пальцы с клавиш.
Она покачала головой: «Я не имела в виду прекратить играть».
Он поднялся со скамьи и она, внезапно, пожалела о своих словах. Ей нравилось, как он играл. И все же, он удивил ее, когда подошел и положил одну руку ей на бедро, а другой взял ее за руку. И стал напевать песню с того места, где остановился.
Она улыбнулась и обняла свободной рукой его за плечи. Она прижалась к нему, а он обнял ее за талию. Он улыбался про себя, продолжая напевать мелодию. Она вдохнула запах, по которому так скучала и потеряла себя в звуке его глубокого голоса.
Ну почему, почему надо всё усложнять?!!! Мы не ищем легких путей!