Добавлено (06.04.2010, 11:53)
---------------------------------------------
Конечно я очень рада что вам нравится но все же это мой фанф...

Люди получают не то, что заслужили, а просто что попало. © Грегори Хаус
Я хожу вприпрыжку и вижу музыку вокруг... (с) ДХКЛ

Глава 8

Джеймс Уилсон был в раздумьях.
Он пребывал в жестоких и непроходных дебрях собственного мозга, пытаясь выбраться, продирая путь всем, что только попадалось под руки. Руками, ногами, головой…
Но к потёмкам души его лучшего друга Уилсон даже близко подойти боялся. Да, ему часто удавалось разбираться в душе друга, но порой он понимал, что лучше даже не трогать этот сгусток боли и одиночества. Господи, сколько же можно было придумать слов, описывающих депрессию Грегори Хауса… Отчаяние, грусть, тоска, неприкаянность, бездомность, пустота, жестокость, агрессия, агония… В такие моменты на лучшего диагноста страны было невыносимо больно смотреть. Ему нужна была помощь в такие моменты… Желательно такого же профессионала в области лечения больных, как и он сам.
Уилсон снова попытался распутать комок боли. Наверное, Хаус думал, что его жизнь бесполезна. Но это было не так. Его друг часто говорил, что многие люди, которых он спасает, не заслуживают второго шанса. Возможно, он не видит смысла в своей работе, а для него работа – это всё… Он думает, что никого не достоин, но это ведь не так! Даже несмотря на эту глухую стену сарказма и жестокости, Уилсон знал, что там, внутри, глубоко внутри этой ожесточённой болью души, крепко привязано и зарыто что-то трепещущее, тёплое, живое. И порой, в самые неподходящие для диагноста моменты, это «что-то» ломало стену, разрывало колючую проволоку, расплавляло радостным светом решётки и рвалось, рвалось наружу. Оно стремилось вызвать улыбку на его лице. Не ту, которая иногда проскальзывала на его тонких губах – пустая, ничего не выражающая, чисто формальная. А ту, от которой собираются весёлые морщинки вокруг глаз и когда сами глаза светятся радостью, ту, от которой у всех женщин вокруг замирает на мгновение сердце… Ту, которую вызывает это глубоко спрятанное внутри «что-то».
Мало кто знает, какой он на самом деле. Эта глухая стена, за которой он прячется, его защищает. Прочно, надёжно. Скорее, безнадёжно. Мало кто или что может её пробить снаружи. Лишь истинное, правдивое, чистое, как горный хрусталь. Как бриллиант.
Он сам бриллиант чистой воды. Который никто не хотел брать в руки, ведь валялся он на дороге, грязный, скрытый ото всех, словно притворяющийся дешёвой стекляшкой. И тогда, когда он не мог найти работу много месяцев, его подобрали. Заботливая рука подняла его с земли, привлечённая таинственным сиянием. Кадди спасла его. И, Уилсон был в этом уверен, она никогда об этом не жалела. Она до сих пор изумлённо разглядывает этот бриллиант, каждый раз удивляясь его красоте и необычности.
Она знала, каким он мог бы быть. Она знала, какой он сейчас. Но она не может сейчас сделать его таким, каким он мог бы быть. Ему было слишком тяжело.
Две сильные личности схлестнулись в борьбе друг против друга. И оба проигрывали. Уилсон был уверен, что Кадди не будет так счастлива с Лукасом, как могла бы быть с Хаусом. Да и она сама это знала. Просто она понимала, что даже у неё не хватит сил пробить его стену. И она устала бороться. А Хаус… Хаус опоздал.
Уилсон тяжело вздохнул. Может ли ещё что-то наладиться?.. Может ли его друг наконец обрести счастье?.. Пусть не с Кадди, пусть эта любовь пройдёт, но потом?.. Найдёт ли он то, что так необходимо его ожесточённому сердцу, что поможет навсегда разрушить эти стены боли?.. Или он обречён на недолгую старость в одиночестве?.. Это же нечестно!
Хотя что в этом проклятом мире честно?..
Снова хаусовский стиль. Но это, как ни прискорбно, правда. Вечно этот его пессимизм всех заражает…
В дверь постучали. Зашла взъерошенная Реми.
- Там… В кафетерии…
- Что?..
Он удивлённо посмотрел на девушку, которая, видимо, долго бежала и всё не могла отдышаться.
- Там… Хаус… Лукас…
- Что?!
И тут его пейджер издал мелодичную и такую ненавистную им трель.
Уилсон тут же сорвался с места, за ним сразу же побежала Тринадцатая, цокая каблучками.

***

В кафетерии собралась чуть ли не вся больница, толпой окружая двоих мужчин. Эти двое, стоя лицом к лицу, с ненавистью смотрели друг другу в глаза. Они стояли почти вплотную – очень удобная позиция при желании устроить драку. Хаус был выше и вообще выглядел внушительнее, Лукас же смотрел на него с такой дерзостью, что всякому было понятно – если не вмешаться, драки не избежать. Но никто почему-то не вмешивался. Наверное, потому, что это могло очень плохо обернуться для спасителя. И все поступали очень по-умному – просто стояли, наблюдая и обсуждая два основных вопроса: будет ли драка и если будет, то кто кому набьёт морду?
В кафетерий буквально влетел Уилсон, за которого нервно держалась Реми.
- Эй-эй, полегче… - онколог начал осторожно к ним подходить, не делая резких движений. Злить этих двоих было опасно, тем более, если они уже были готовы порвать друг друга в клочья.
- Пошёл вон, Уилсон… - рявкнул Хаус, даже не повернувшись.
Лукас что-то тихо ему сказал, чуть усмехаясь, и жёсткую гримасу с лица диагноста как ветром сдуло. Он ошарашено посмотрел на сыщика, потом отвёл глаза.
- Что здесь происходит?! – послышался властный голос со стороны дверей, но пока ещё не было видно Кадди, которая пробиралась сквозь толпу. Хаус повернул голову в её сторону и совершил стратегическую ошибку. Он не заметил кулак, который пролетел сбоку и угодил в скулу. Диагност этого не ожидал и свалился на пол, не удержавшись из-за больной ноги и довольно сильного удара.
- Всегда мечтал это сделать… - пробормотал сквозь сжатые зубы Лукас и отвернулся.
Кадди и Уилсон почти мгновенно подлетели к Хаусу, но почти через секунду Лиза отступила, глядя на то, как диагност тряхнул головой и довольно резво поднялся.
- Ах ты грязная скотина… - тихо пробормотал он и похромал к Лукасу, желая дать сдачи. Сыщик тоже пошёл ему навстречу, желая наподдать диагносту ещё раз. Уилсон схватил Хауса в охапку и попытался оттащить, но тот был довольно силён, несмотря на больную ногу, к тому же он был просто взбешён, что Уилсону приходилось видеть крайне редко. На помощь онкологу поспешили Форман и Чейз, чуть ли не сковав Хауса по рукам и ногам. Лиза и Тауб подбежали к Лукасу, пытаясь его удержать, впрочем, это было несложно, ведь он не очень-то рвался в драку.
- Хаус, прекрати! – заорала Кадди.
Диагност всё же вырвался из тисков, но драться не стал.
- Трость, - приказал он, протягивая правую руку. Чейз с удивительной скоростью поднял с пола трость и подал её Хаусу. Тот отряхнул с себя всю пыль, провёл рукой по лицу, даже не поморщившись, когда пальцы коснулись болезненного места от удара, и вперил взгляд в Кадди.
- Следи за своим щенком, раз он не может следить за тобой!
Выдав это, Хаус тяжело, но гордо похромал из кафетерия, за ним последовали вся его команда и Уилсон. Толпа расступилась перед ним, некоторые переводили взгляд на Кадди. Кто-то смотрел на неё с жалостью, кто-то – с тайным злорадством, а кто-то и вовсе с подозрением.
- Что он имел в виду? – нахмурился Лукас и посмотрел на Кадди каким-то непонятным взглядом. Она лишь смотрела вслед диагносту, стараясь не расплакаться снова.
- Не знаю, - тихо прошептала и тяжело вздохнула.
«Чёрт. Я подоспела вовремя… Нет, не так. Я пришла слишком поздно. Хаус пострадал. Господи, за что мне это?! Он знает… Лишь бы Лукас не догадался. Хотя как глупо на это надеяться…»

***

Хаус яростно шагал по коридору.
- Что нарыли? Давайте, работаем!
Он влетел в свой кабинет и сразу же взял в руки маркер.
- Эээ, Хаус, а вы не хотите объяснить нам, что произошло в столовой?.. – начал Форман.
Диагност с удивлением на него посмотрел.
- А почему это я должен перед тобой отчитываться? Я твой босс, а не наоборот! Анализы!
- Ни синдрома Гийена-Барре, ни саркоидоза у мальчика нет, - быстро нашлась Тринадцатая.
- Вы его осмотрели?
- Да. Не нашли ничего, чему там быть не положено.
Хаус откинул голову назад и закрыл глаза.
- Она спряталась… Затаилась, чтобы нанести удар…
- Кто?..
- Проведите серологическое исследование. Иммуноферментный анализ и иммуноблоттинг.
- А если мы ничего не найдём?
- Найдёте. Теперь все вон.
Команда быстро вышла из кабинета. Разве что Тауб задержался дольше, чем следовало бы, словно хотел что-то сказать. Но и он быстро ушёл, поняв, что начальник всё ещё в паршивом настроении.
Хаус снова уселся за пианино.
- Вы это заслужили…
Эмбер снова сидела рядом с ним. Диагност посмотрел на своё отражение в лакированной поверхности пианино. Вся его скула опухла и покраснела. Потом будет хуже.
Отвечать не хотелось. Вообще ничего не хотелось. Он с горем пополам отодвинул пианино к углу комнаты (благо, оно было на колёсиках) и передвинул стол. Вроде несложное дело, но нога разболелась. Хаус устало лёг в своё кресло, положив больную ногу на пуф и про себя лениво отмечая, что где-то по пути к своему кабинету они потеряли Уилсона. Значит, тот скоро придёт и начнёт выяснять, что произошло. Или, что ещё хуже, заговорит о викодине.
Словно в дешёвой пьесе, объект этих невесёлых дум появился в кабинете Хауса, как по мановению волшебной палочки.
- Хаус, мне надо с тобой поговорить, - начал онколог сразу, решив, что лучше не тянуть.
- О чём? Ты же видел, Лукас сам меня ударил… - недовольно пробурчал диагност, втайне надеясь, что разговор не зайдёт о его «неизлечимой и несчастной наркоманской сущности».
- Кстати, что на вас там нашло? – любопытство – один из самых страшных человеческих пороков.
И Хаус прекрасно это знал.
- Не может удержать Кадди возле себя, - довольно улыбнулся он.
В ногу снова ощутимо стрельнуло, но он не подал виду.
- Она всё ещё любит тебя?..
- Она меня и не любила.
- Хватит это отрицать!
- Да что тебе от меня надо?!
- Почему ты начал принимать викодин?
Диагност замолчал и внимательно посмотрел Уилсону в глаза.
- С чего ты взял что я его принимаю?
- Нашёл у тебя в пиджаке, - и вынул из кармана халата тот самый злополучный пузырёк.
Хаус начал взглядом гипнотизировать пузырёк.
- Боль вернулась. Гораздо сильнее, чем раньше.
Хотя на самом деле дело было не в боли. Он научился её терпеть. Просто Хаус чувствовал пустоту своей жизни, её никчёмность, а викодин мог прекрасно прятать это глубоко внутри.
- Дай таблетку… Нога болит… И щека…
Уилсон очень долго и пристально вглядывался в Хауса, чувствуя, что тот снова скатывается по наклонной.
- Ты уверен? Может быть, съездишь к своему психотерапевту?..
Диагност лишь молча протянул вперёд руку. Его друг тяжело вздохнул и положил пузырёк на раскрытую ладонь.
- Не перебарщивай…
Тот лишь кивнул и закинул в рот таблетку. Потом, когда Уилсон ушёл, ещё две.
- Эй, Эмбер, - тихо позвал он, - Как думаешь, Джимми долго продержится с нашей наполовину лесбиянкой? – и засмеялся.
- Думаю, долго. А вам какая разница?
Хаус внимательно наблюдал, как она снова появилась из воздуха, словно образовывая вокруг себя разноцветный перламутровый вихрь. Всё же, стерва была по-своему красива. Он никогда не забудет их единственную ночь. Два огня столкнулись вместе и зажгли их собственный, невероятно жаркий костёр. Это была настоящая агония страсти…
- Хаус…
Тихий голос. Казалось, что он был с ним с рождения. Грудной, страстный, нежный…
- Зачем ты это сделал?..
Он поднял на неё глаза.
- Он первый меня ударил.
- Зачем ты мне это сказал? Что ты вообще имел в виду?
- Ну, ты же видела меня с матерью моего пациента.
- С чего ты взял?
- Догадался.
- Лучше бы не догадывался.
- Знаю.
- Ты пропустил МРТ.
- Знаю.
- Купил мотоцикл?
- Да.
- В твоём состоянии это опасно.
- Знаю.
- Она здесь?
- Кто?
- Эмбер.
Хаус огляделся.
- Нет.
- Давай сделаем МРТ. Вырежем опухоль.
- Хорошо.
- Щека болит?..
- Зато выглядит мужественно. Нравится?
- Что с тобой происходит?
- Ничего.
Кадди вздохнула и замолчала. Хаус внимательно на неё посмотрел. Она сама знала, что это будет пустой разговор. Простые слова, простые ответы, словно всё это ничего не значит. Оно и не значит, по крайней мере, он так думает.
Но они уже двадцать лет так не разговаривали. Словно знали, что спросят, что ответят, и чувствовали друг друга, как никогда. Это были прекрасные моменты его жизни, пожалуй, одни из самых счастливых. И зачем нужны пустые слова? Он ощущал её всем телом, каждой клеточкой.
- Ты плакала потому, что ты не можешь меня забыть.
Она вздрогнула.
- А ты спровоцировал Лукаса, потому что не можешь забыть меня.
- Он тебе не пара.
- А ты – пара?
- Нет.
«Неожиданный ответ…» - мелькнула мысль в голове у Лизы.
- Хаус…
- Я знаю. Я… Не должен был этого говорить.
- Теперь он меня подозревает.
- А разве тебя не в чем подозревать?
- Это не смешно. Ты же знаешь, у нас нет будущего.
- А я разве на это претендую? Я всего лишь порчу ему жизнь…
- Хватит! Ты уже испортил жизнь мне! Может наконец оставишь нас обоих в покое?! Ты же успокоился! Ретировался! Уйди из нашей жизни!.. – это был не крик. Просто чуть повышенный тон. Обычная манера их разговора. Снова. А жаль.
- Это ошибка. Ты его даже не любишь.
- А вот это уже не твоё дело.
- Ты мой босс. И если будешь в плохом настроении, станешь чаще назначать мне часы в клинике.
- Устрой наконец свою личную жизнь!
Она уже повернулась, чтобы уйти.
- Я ещё не сдался, Кадди.
Эта фраза почему-то вызвала у неё улыбку. Кадди тряхнула головой и вышла из кабинета. Она ещё не знала, что скажет Лукасу. Но придумает, обязательно придумает.
Хаус откинул голову на спинку кресла. Эмбер не появлялась. Кадди проявляла удивительную самонадеянность. Диагност чуть улыбнулся. Возможно, всё не так уж и плохо складывается. Или это просто викодин ударил в голову. В конце концов, сейчас можно просто наслаждаться. А завтра он решит, что делать дальше.

Люди получают не то, что заслужили, а просто что попало. © Грегори Хаус
Я хожу вприпрыжку и вижу музыку вокруг... (с) ДХКЛ