Sfina, молодец, много раз

Добавлено (06.04.2008, 20:57)
---------------------------------------------

Как обычно, в то утро Хаус завтракал у Уилсона. И, как обычно, умудрялся делать несколько дел сразу: поедать оладьи с вареньем, дразнить Уилсона, который не мог отойти от плиты, и крутить ручку настройки радио.
— Хаус, выключи наконец, раздражает, — не выдержал Уилсон.
— О’кей, — ответил Хаус, сунул в рот оладью целиком и поставил громкость на максимум.
—... днем работников следственных органов. Поздравляем...— загремело радио на весь дом.
— ХАУС!!!
— Ладно. Уж и пошалить нельзя, — проворчал Хаус и выключил радио, окончательно заляпав его вареньем.
Уилсон, которому за все утро еще не досталось ни одной оладьи (Хаус караулил на кухне и как коршун уносил каждую новую порцию, едва блестящий онколог сгружал ее со сковородки), залил водой кастрюлю из-под теста и пошел к столу с тарелкой, на которой красовались последние шесть оладушек. Поставив ее на стол, он вспомнил, что не принес сметану (Хаус ее терпеть не мог), и направился к холодильнику.
— Надеюсь, ты не возражаешь, если эти съем я? — спросил он, возвращаясь в комнату с банкой в руках.
— Угаррххм.
— Прости, что ты сказал?
— Нет, нисколько, — ответил Хаус, заглатывая третью оладушку.
Уилсон посмотрел на наполовину опустевшую тарелку и перевел печальные глаза на лучшего друга.
— Ты что, не наелся?
— О тебе же забочусь! И так уже в Интернете пишут, что ты за последний сезон здорово поправился.
Аргумент был веский, и Уилсон молча сел за стол и начал заливать сметаной оставшиеся оладьи, чтобы спасти их от посягательств гениального диагноста.
— Хаус, что ты сделал с приемником? Он же весь в варенье! — возмутился чистюля Уилсон, бросив взгляд на радио.
— Слушай, ты надоел со своими замечаниями! Все не так. Хуже Триттера! — тут Хаус сделал вид, что обиделся, сгреб кота (который отреагировал на это радостным мурлыканьем) и развалился в кресле.
Уилсон открыл было рот, чтобы извиниться перед другом, но тут его посетила совершенно иная мысль.
— Хаус, ты гений!
— Я знаю, — польщенно улыбнулся великий диагност, продолжая вытирать об кота руки.
— Сегодня же день работников следственных органов, — продолжал Уилсон. — Надо Триттера поздравить! Хорошо, что ты напомнил!
— Извини, что ты сказал? — негромко переспросил Хаус, спуская кота на пол.
— Триттера, говорю, поздравить надо! Сейчас доем и позвоню! Или нет, лучше вечером, сейчас он, наверно, на работе...
— Я так и понял, — сказал Хаус еще тише, встал и, примерившись, от души пнул кресло здоровой ногой. Потом встал поудобнее и начал колотить по нему тростью и ногой попеременно, даже ритмично, как по боксерской груше.
— Хаус! Что ты делаешь? Нога же заболит! — перепугался Уилсон и кинулся оттаскивать друга от несчастной мебели.
Но Хаус колотил молча, ожесточенно, с совершенно спокойным лицом. Как будто убивая злейшего врага.
— Да что с тобой? Что случилось? —Уилсон метался вокруг и не решаясь подойти, чтобы не попасть под удар.
Некоторое время кресло героически сопротивлялось. Но силы были неравны: минут через пять лопнула обивка. Потом сломался подлокотник...
Когда усталый Хаус отбросил трость и сел передохнуть на диван, Уилсон принес им по банке пива из холодильника и сел рядом.
— Нога не болит?
— Как обычно, — ответил Хаус и отхлебнул пива.
— Знаешь, а я давно хотел его выбросить. Старое уже, весь вид портило.
— Зачем выбрасывать? Убери в кладовку. Пригодится. Вдруг ты еще когда-нибудь что-нибудь ляпнешь, а мне будет не на чем выместить злость...
— Только мне одному его не дотащить. Поможешь?
— Заставляешь инвалида работать... Совести у тебя нет... Пошли уж, — ответил гениальный диагност, смял банку в кулаке и встал.
Уилсон увидел, что Хаус улыбается, и у него отлегло от сердца.
...
Вечером, после ужина (а ужинал Хаус, как обычно, у Уилсона) гениальный диагност развалился на диване и лениво щелкал пультом от телевизора, прислушиваясь, как Уилсон, стараясь не шуметь, одевается в прихожей.
— У тебя чего, не берет «Домашний»?
— Извини, что?... Я тут за пивом решил сбегать. Пиво, понимаешь, закончилось! — как-то чересчур убедительно начал объяснять Уилсон виноватым тоном.
— Да ничего, ладно, иди!
— Я быстро, — с явным облегчением выпалил онколог и моментально исчез.
Хлопнула входная дверь.
Хаус, отчаявшись поймать «Домашний», бросил пульт на диван. Потом он встал, прихрамывая, прошел на кухню и распахнул огромный холодильник. Оглядев стоящие стройными рядами пивные банки, он понимающе хмыкнул, покачал головой и закрыл дверцу.
А в это время Уилсон, сидя в скверике напротив дома, набирал на мобильном номер Триттера.
Потому что какой он ни есть, а поздравить надо.
Ведь обидно, если никто, кроме коллег, не поздравит тебя с профессиональным праздником.

Да, с праздником, детектив Триттер А тебя с замечательным УХфиком
Кстати, кто это там говорит, что Уилсон поправился? Как они могут так о святом человеке

авторитетно заявляю - это не поможет))

Да, недоглядела я..