Как-то раз Уилсон решил жениться. На женщине. И когда все уже было решено, и заказана правительственная "Чайка", и пупсы, и кольца, и банкет в "Праге" - он взял и засомневался: "А будет ли она любить мои фирменные блинчики так же, как Хаус?" Ворвался к ней посреди ночи, весь красный, руками размахивает: "Будешь, - спрашивает, - есть мои блинчики?!" А она возьми да и скажи: "С ума сошел? Я ж на диете!".
"Ну и не надо", - обиделся Уилсон.
Так и не женился.

Сцуко бритиши! Ненавижу вас! ^_^ Floahh

имена, явки, пароли??? обожаю фики а-ля Хармс)) - Лика, это тебе))

а я думала, это супермини УХфик типа:

"От вас мне, дорогие, и хула – похвала" - ласково сказал Хаус горстке таблеток викодина. "Вот так легко люди забывают все хорошее" - грустно подумали блинчики Уилсона".

Добавлено (27.04.2008, 01:54)
---------------------------------------------

Добавлено (27.04.2008, 03:35)
---------------------------------------------
дикое ржание временно приостановилось, поэтому, пользуясь моментом, выношу благодарность за источник этого самого ржания...

***
Форман долго мучился над тем, во сколько ему прийти. С одной стороны, явиться последним — может, самое главное пропустишь. А припереться первым и того хуже: еще Триттер пристанет с лекциями о том, что закон есть норма жизни.
Тогда ему в голову пришла идея: он позвонил Кадди и предложил ее подвезти. Форман был твердо убежден, что когда бы ни пришло начальство, это всегда вовремя.
Кадди приняла это как должное (все-таки генетическая память — сильная штука) и велела подать машину к парадному входу ровно в четыре пятнадцать.
Всю дорогу она вертелась на заднем сиденье, укоряла бедного Формана, что он едет слишком быстро, слишком медленно, не по той улице, и тыкала его специально взятым зонтиком в спину. Форман втягивал голову в плечи и терпел.
Глубинная связь, установившаяся за века рабства, проявилась и в выборе подарков. Кадди и Форман не сговариваясь вручили Триттеру по ректальному термометру. Подарок Кадди был тщательно продуман и содержал массу тонких намеков, а Форман просто решил сэкономить, сперев градусник из смотровой (вот так совершенно разные намерения порой приводят к одинаковому результату).
Потом ввалились Две Трети, на ходу переругиваясь из-за того, что Кэмерон пришлось полчаса дожидаться, пока Чейз уложит волосы и сделает непростой выбор между белой рубашкой в голубую полоску и однотонной кремовой.
Кэмерон, верная принципу: «Книга — лучший подарок», вручила Триттеру томик Карнеги «Как приобретать друзей» и пообещала, что после прочтения его жизнь сразу изменится.
Нарисованный Чейзом плакат (узнаваемый стиль: над поляной, заросшей разноцветными ромашками — этот австралийский цветок удавался Чейзу лучше всего — кружили гигантские бабочки; центр композиции занимала заботливо вырисованная фигура Хауса с тростью и безумной улыбкой во все лицо, а внизу была крупная неровная надпись: «HAPPY BIRTHDAY, DETECTIVE TRITTER!») довольный именинник сразу повесил в гостиной.
В ожидании гениального диагноста Кадди и команда сели играть в бридж. Уилсон накрывал на стол и параллельно учил Триттера, как извиняться, когда придет Хаус. Детектив трясся и никак не мог запомнить слова.
Когда наконец раздался звонок в дверь, Триттер в панике попытался спрятаться под журнальный столик в спальне. Но шансы были неравны изначально: столик был низкий, а Триттер большой. Уилсон извлек копа из-под обломков мебели и загнал в гостиную.
***
Фигура Хауса на фоне воздушных шариков казалась прекрасным виденьем: все бросили карты и любовались великим диагностом, а Чейз, прихвативший с собой камеру, прыгал вокруг в поисках лучшего ракурса.

Онколог подтащил Триттера, державшего в руках какой-то пакет, к Хаусу, пошептал ему что-то на ухо и отошел.
Триттер, глядя в пол и ужасно покраснев, начал свою историческую речь:
— Доктор Хаус... Э-э-э. Я... Ну, это... Все-таки закон есть норма жизни... В общем, извините. И все такое... Я понимаю, что... Но может быть... Вот викодин, который у вас тогда изъяли...
Тут Триттер совсем сбился и неуверенно поднял глаза.

Хаус медленно смерил Триттера взглядом, оценивая степень терзающих противника угрызений совести и, видимо, остался доволен. Он ухмыльнулся и сказал:
— Ладно. Чего там... С днем рождения.
И поставил на стол корзину с цветами.

Все присутствующие ахнули, потрясенные величием души гениального диагноста. Триттер из красного стал пунцовым.
Уилсон облегченно вздохнул и пошел втыкать свечки в торт.
А Хаус подумал и прибавил:
— А все-таки сволочь ты...
И двинул именинника тростью в поддых. Но несильно.
Триттер понял, что прощен.
***
Приготовленный Уилсоном праздничный обед был (ясное дело) выше всяких похвал, а сервировка (как всегда) отличалась изяществом. Рядом с тарелкой Хауса стояла хрустальная вазочка с викодином. Даже Чейзу налили полбокала шампанского.
После обеда все расслабились. Кадди рассказывала анекдоты, смешные только ей в силу специфического воспитания («Встречаются два прирожденных администратора...») и строила глазки Хаусу. Хаус рассеянно щелкал пультом от телевизора, безуспешно пытаясь найти канал «Домашний», и прихлебывал пиво. Чейз таращился на Хауса. Триттер таращился на Кадди. Форман и Кэмерон играли в стрелялку (Кэмерон, зло сузив глаза и сжав губы, расстреливала коллегу раз за разом. Невролог поддавался, пытаясь таким образом искупить свою вину за истории со статьей и инфекцией). Уилсон убирал со стола и мыл посуду.

Последнюю часть буквально лились слезы (уж не помню когда я так смеялась, да еще в одно лицо, да еще и без допингов) оч. круто!

Но самые громкие аплодисменты сорвал, конечно, Хаус, который не зря каждый день упражнялся и теперь буквально творил чудеса с мячиком и тростью. Коронный номер: мячик удерживается в воздухе силой мысли — великий диагност повторил на бис целых шесть раз, прежде чем послал восхищенных зрителей подальше (не подумайте, что его гениальный мозг утомился: Хаус просто устал стоять).

Потом под руководством Уилсона гости водили вокруг Триттера chorovod. С песнями. Русская национальная забава понравилась всем без исключения, а больше всего Чейзу, которому в последнюю секунду удалось отпихнуть Кадди и встать рядом с Хаусом (за другую руку гениального диагноста держал, конечно же, Уилсон).

В конце вечера жаждущие сильных ощущений коллеги стали хором просить Хауса и Триттера повторить на бис знаменитую сцену с ректальным термометром. Долго упрашивать не пришлось.

Вскоре общество наслаждалось знаменитым диалогом о никотиновой жвачке и моральных качествах Хауса, снабжая его комментариями и прерывая аплодисментами после каждого слова, а в особо удачных местах мяукая от избытка чувств. Громче всех мяукал Чейз, который от восторга даже два раза упал со стула.

Наконец на нью-джерсийском небе показался нью-джерсийский же месяц, и Уилсон объявил, что уже поздно и всем пора по домам. Гости послушно начали собираться.
Только Чейз хныкал, не хотел уходить и требовал продолжения банкета. Кэмерон тащила упирающегося реаниматолога за руку и ворчала, что больше не возьмет его с собой в гости и что в приличном доме так себя не ведут.
Услышав, что его дом назвали приличным, Триттер аж задохнулся от гордости, сгреб Уилсона и собрался его расцеловать. Но Уилсон увернулся, сказав, что нужно отвезти домой Хауса, и детектив остался изливать восторги Кадди.
В общем Кадди в тот вечер не поехала домой. Но это уже совсем другая история...
***
— Просто я работаю волшебником, волшеб-ни-и-ко-о-ом! — мурлыкал довольный собой Уилсон, когда, уложив Хауса, он наконец добрался до дома.
При Хаусе Уилсон никогда не пел: стеснялся отсутствия музыкального слуха.
Хотя разве это так важно?