Добавлено (25.01.2011, 20:31)
---------------------------------------------
За что же это? Кому она помешала??? Сидит теперь вся такая заплаканная с синяками на теле и ранами в душе, и размазывает слезы вместе с не снятой тушью. Рядом у кресла лежат деньги, брошенные, как насмешка над всей этой ситуацией. Она сидит, поджав ноги, будто боится спуститься на пол, туда, где все это происходило. Жуткая головная боль, ссадины, синяки, море слез, кровь, которая пошла из носа, пятнами расплываясь на белой рубашке, дрожащие от гнева и боли пальцы сжимают телефон, угол которого она закусила. Качается недозакрытая дверь под порывами сквозняка, хлопает окно и совсем не теплый ветер гуляет по квартире. Её бросает то в жар, то в холод, а горячие слезы падают на пылающую кожу, принося ещё больший жар. За что же это? За что? Ничего не поможет. Ничего.
Как она полчаса назад ничего не подозревала. Заходила домой и совершенно не обратила внимания на то, кто шел за ней следом, как ещё не успела зайти совсем в дом, как её сшибли на пол и она, больно ударившись головой, закричала. Как отчаянно сопротивлялась, но нападавший был сильнее намного сильнее её физически. А дальше, дальше сплошная боль, бесконечные ругательства в его адрес, попытки освободиться, кровь, жуткая боль в душе и брошенные на пол купюры, как бы оброненные. Тишина. Тишина показывающая, что все законченно, но от этого жутко.

Слезы неконтролируемым потоком, запутавшиеся волосы, мокрые от слез и крови, которая течет из носа. Она переворачивается на живот, опираясь локтями, и тяжело дышит, опустив голову. Как она доползает до кресла и упорно забирается на него, как будто там спасение, как чудом нашла телефон и случайно наткнулась на выключатель и зажгла свет, как нажала что-то на телефоне, и он набрал первый попавшийся номер, оказавшийся номером Хауса.
- Хаус слушает, но он вам не рад.
- Хаус, ты можешь приехать? - слезы не дали ей сказать это нормально, но в голос в трубке изменился кардинально. Вместо устало-язвительного он стал устало-встревоженным.
- Еду. Ты держись там.
Как будто знал. Она даже не положила телефон и зарыдала. Находится в этой тишине не выносимо.
Чьи-то руки обняли её за плечи, и она дернулась, будто обожглась. Сам факт, что это мужчина, мужчина, там тоже был мужчина. Мыслями она поймала, что это Хаус, но все внутри протестовало, пусть даже она сама позвонила ему, позвав, считая, что так будет легче. Его нахмуренное лицо. И ощущение, как будто он читает мысли.
- Я не мужчина, я врач. - Сказал он, немного бесцеремонно, но все же осторожно, осматривая повреждения. - Поняла?
Она сквозь слезы кивнула.
- А ты пациентка.
Пациентка, пациентка. Пусть пациентка, лишь бы он вылечил. Хотя, вряд ли он вылечит от этого.
- Давай, давай, сейчас мы подумаем, что делать.
Он уже достал из её сумочки влажные салфетки и вытирал её лицо, хотя она продолжала плакать. Смотрел сосредоточенно.
- В больницу поедем.
Хлопнула дверь, поехать в больницу означало выйти из этого дома в толпу, а этого она хотела меньше всего и она отчаянно замотала головой.
- Не хочешь? Хорошо, хорошо не поедем. - Он одновременно ощупывал ей голову и вытирал кровь с подбородка. Из кармана выглядывали купюры, и эта деталь чем-то щемящим отдалась в её сердце, после чего она закрыла лицо руками и потеряла сознание.
Мелькающие лампы, когда тебя везут на каталке. Негромкие голоса врачей и тихий стук колес каталки на стыке плит, по стуку можно определить насколько сильно спешат врачи. Совершенная отрешенность, когда лежишь на каталке, и в то же время своя участь тебя волнует, в каком-то полусне отвечаешь на вопросы и тебе кажется, что это снится. Наверное, это и есть подсознание. Но тогда оно слишком щадящее, потому что события ночи не напоминают о себе ничем. Вот уже она в палате. Капельницы тянутся к венам. Аппарат мигающий в ритме её сердца. Кнопка вызова. Больничная палата и боль. Боль. Боль. Но Хаус рядом, надо же даже лично занимается и, в этом она может не сомневаться, он её вылечит. Наверное, дал успокоительное, потому что все эмоции постепенно заросли. Осталось лишь безразличие. Неизвестно хорошо это или плохо. Наверное, это все-таки плюс сейчас.