Тема выделяется специально для того, чтобы облегчить новичкам (да и нам) поиск информации о Хью Лори. Здесь будут размещаться ссылки на все наши переводы статей и интервью, а также все найденные материалы в сети с обязательной ссылкой на источник.
ВНИМАНИЕ! Тема предназначена только для русскоязычных материалов! Статьи и интервью на иностранных языках выкладываем в специальной теме Зарубежная пресса о Хью Лори. Призываем всех помочь с переводами!
Полный текст статьи (Entertainment Weekly MAY 18, 2012 Issue #1207):
Quote (kotofyr)
Перевела статью Хью в текстовой формат (Entertainment Weekly MAY 18, 2012 Issue #1207):
gallina,
kotofyr, простите, что смайлами, но слов нет. одни междометия - восхищенно-благодарные.
Quote (Lilita7)
Так искренне. Все-таки в первую очередь он - музыкант. Всё обьясняет музыкой.
Lilita7, вот да! читала и "слышала" музыку. как же ярко, образно, искренне и неподражаемо он говорит!
"превращение журналистов в чистую энергию" - убило)))
Quote
Но я полагаю, что «Хаус» пытался разрешить некоторые непростые вопросы. Можно ли использовать плохие средства для достижения хорошей цели? Может ли действие быть хорошим, если его мотив был плохим? Или если этот мотив был хорошим ненамеренно? Что есть душа? Существует ли бог? И если нет, что такое друг, и что вы готовы для него сделать? Конечно, мы не всегда хорошо формулировали эти вопросы, но мы пытались, и многие люди по всему миру отозвались на наши усилия. Я чертовски этим горжусь.
мы слышали преследующие на по пятам пасти Pac-Mаn, прогрызающие декорации
ахааа)) очаровательно)))) это ж надо, вспомнить эту игрушку)))) наверно, не один месяц с детьми провел играя в денди, сегу)))))))))))))))))) "думаю, что если ты утром просыпаешься не злой, то проверяешь у себя жизненные показатели" Монро.
Hugh Laurie talks about his long goodbye to 'House'
When Hugh Laurie first came to Los Angeles nine years ago to star in what he assumed would be a short-lived medical drama called "House," he stayed, as befits a man of his musical and comedic tendencies, at the Chateau Marmont. There, he said, life felt as if "the grown-ups had left and the place was being run by teenagers." He liked it so much he stayed until, finally convinced of the show's success, he bought a house and moved his family over.
Now "House" is over, but for the exit interviews. So it seems only fitting he would choose the same hotel where it all started. Only this time he's just here for the day; in a bit he'll begin a world tour with his band Copperbottom and leave the world of Dr. Gregory House far behind.
"It's a proper world tour," he said, as if he might not be believed. "I mean people say 'world tour' and it's two stops, but we're going from Buenos Aires to Moscow."
Laurie is a tall man, lanky, and though he looks, obviously, like House, he also doesn't. There's no limp, for example, but an easy laugh and he smiles a lot, his mouth hooking up at the corner like a boy's. Walking into the room with his motorcycle helmet in one hand and gloves in the other, he exudes such an air of genuine congeniality that you wonder how exactly he suppressed it on camera for all those years.
It's been a long goodbye, he said, with weeks of farewells as this actor or that crew member shot their final scene.
"I got very emotional when Omar [Epps] left," Laurie said. "I did his test with him. Robert [Sean Leonard] was the only one who shot right to the end, so we had our last day together. And he took off like a scalded cat; I suppose he knew it would be emotional. And that we would see each other soon so ..."
Although Laurie is clearly looking forward to the next leg of his professional journey, he said he will miss Gregory House.
"I don't feel he was my character; he's not like me, or I'm not like him, but I do love him. I think it's part of an actor's responsibility to love the character you play, and I found him endlessly unpredictable and funny and self-loathing and unhappy. I was attracted to and moved by his unhappiness," he added, "and by unhappiness in general. Unhappiness is an unfinished state; happy people don't need our help." It has become something of television lore that when Laure auditioned for the role, taping his reading in a hotel bathroom while filming a movie, he assumed House was a supporting character. When he found out otherwise, he argued against the show being named for his character, favoring something more in the medical drama line. But he quickly realized that the show was not a medical drama so much as it was a character study.
"I remember [executive producer] Bryan Singer looking at early episodes and saying as if this were a sudden penetrating insight, 'This show is really about this character House,' and we all dutifully answered, 'Oh yes, I suppose you're right, I suppose it is.'"
This put an extraordinary amount of pressure on Laurie; for many seasons he seemed to be in every scene, and at times it looked as if it were taking a physical toll on him. "I was and it did," he said, smiling but just a bit. "It was a very consuming part, and I worked very hard to get it right. It's a necessary trick of television that characters can't really change. In film, because you know where the ending is, characters can change, but in television, you substitute revelation for change and that can be hard to pull off."
Paraphrasing from a Harold Brodkey short story -- "You will find that I have no original thoughts of my own, only quotes" -- he explained that the paradox of television, as with film, is to surprise an audience with logic. Something, he said, creator David Shore was capable of doing up until the final episode.
"When House ... oh wait, that's the finale, can't spoil it," he said, searching for an example. "OK, back up, when Wilson decides to try a dangerous course of chemo, House argues against it, tells him he's crazy, that he'll kill himself. And then, as he's leaving, he stops in the doorway and says, over his shoulder, 'We'll do it at my place.' I honestly did not see that coming. It's such a lovely declaration of love and companionship. I thought House would just walk away at that point, but when I read it, I realized 'No, this is what he would do.' Logical, yet surprising."
Laurie credits Shore effusively and often for the creation and evolution of House, and literally growls when reminded of the many similar characters that followed in House's wake. "Shall we name them?" he asked. "No, better not. But what makes me really angry is ... no, better not."
Even so, House remains the gold standard. A pill-popping, often psychologically sadistic doctor who will literally stop at nothing to make his point, and yet beloved by millions. Even taking into consideration Laurie's big baby blues and House's wit, how is that possible? What did we see in House for all these years?
"I think there is a basic comfort in clever people who know things," Laurie said. "I think of House as a deeply moral character, though some would no doubt argue with me. He does not judge. Beyond his normal tetchiness, there were no more than a half-dozen moments of actual condemnation from him. He understood lies and also why you lied, and there was an absolution there that is very, very appealing."
It also helped, he said, that Shore made House a doctor rather than a cop, so his job did not require judgment. "House discovers the truth and cures you, rather than discovering the truth and sending you off in handcuffs to jail. So there was a quality of mercy about it too. He saved lives."
Also," he added, "I think everyone realized that no matter how hard he was on them, he was harder on himself. We live in a world where people are afraid of being seen for who they really are. But House saw, and he understood."
Принятый обычай, особенно среди моих соотечественников, требует принижать свои достижения, краснеть и, очаровательно заикаясь, говорить об удаче, командной работе и, возможно, руке божьей (что, если вдуматься — ужасно высокомерное объяснение твоего успеха, но не будем сейчас об этом).
( после долгой паузы) Мистер Лори, напишите книгу, а? О чем захотите, все равно. Вы попробовали себя на "Торговце", но это так, баловство. А вы можете... (зажмуривается) Dixi et animam levavi
Сообщение отредактировал Korvinna - Среда, 23.05.2012, 06:42
Хью Лори впервые прибыл на Украину. Визит британского актера, известного во всем мире как Доктор Хаус, пришелся в самый разгар Евро-2012. В интервью "Голосу России", Первому каналу и Телеканалу "1+1" Лори рассказал о жизни после сериала, сделавшего его звездой, о музыке и футболе
- Первый вопрос о Евро-2012. Вы болеете? Играете сами?
- Я очень люблю футбол. Бегать я не могу, не то что 90 минут, я и девяти минут не пробегаю. Но очень люблю эту игру. Ночью смотрел матч. Считаю, что Англии повезло, а Украина играла просто замечательно. Я очень переживал. Трудно представить что-то лучшее, чем такой большой спортивный чемпионат. Я так радуюсь разве что музыке. Хотя музыка и футбол близки.
- Что бы произошло, если бы у доктора Хауса оказался не маленький мяч, а футбольный?
- Американцы пока не понимают этой игры. Им больше нравится баскетбол и американский футбол. Но когда-нибудь они поймут и ее.
- Мы знаем Хью Лори как актера, а каков Хью Лори музыкант?
- В душе я всегда был музыкантом. С детства музыка была моей страстью. Я всегда хотел заниматься музыкой, но никогда не уделял этому достаточно времени. Мне следовало больше упражняться. Музыка близка мне, как ни одна роль. Она намного ближе моему сердцу.
- Вы начали заниматься музыкой в шесть лет, не так ли?
- Да, но это продолжалось очень недолго. Всего месяц.
- Почему же Вы снова начали?
- К занятиям музыкой меня вернуло то, что я начал слушать музыку. Первая блюз-композиция, которую я услышал по радио, была песней Вилли Диксона. Это было словно электрошок, я прилип к приемнику. Как и каждый мальчик, я хотел стать гитаристом. Был поклонником Мадди Уотерса. Обожаю, как он играет на гитаре, как он поет, но однажды поймал себя на мысли, что слушаю его пианиста Отиса Спэнна. Я пытался подражать его игре, хотя это было очень сложно.
- Почему Вы так долго не начинали музыкальную карьеру?
- Трусость. Кажется, я думал: "Я еще не готов. Мне надо больше практиковаться, надо больше работать". И я все время откладывал. А потом мне исполнилось 50. Сейчас мне 53, в этом возрасте начинаешь думать: "Больше нельзя ждать, пора действовать". Не хочу в старости говорить, что мог бы это сделать, но не сделал. Это то, чем я должен заниматься сейчас. Но начать, наверное, надо было раньше. Я просто трусил.
- Что для Вас значит блюз?
- Я полюбил блюз в очень раннем возрасте. Мальчиком я был единственным, кто его слушал, все остальные покупали поп-музыку. Но не я. Я никогда не понимал, почему другие не слышат этого прекрасного в музыке. Я пытался приобщить людей к Мадди Уотерсу, Вилли Диксону и Хаулину Вулфу и другим. До сих пор во мне живо жгучее желание дать людям послушать эту музыку, дать им понять, насколько она прекрасна. Мне нравится думать, что кто-то это послушает и скажет: «Ух ты! Я ведь никогда не слышал Ледбелли, или Джей Би Ленуар, или J.B. Lenoir, или The Mississippi Sheiks». Для меня было бы большой честью, если я смог донести это хотя бы до одного человека.
- Могли бы Вы привести примеры «клинических состояний» в современной музыке?
- Думаю, что блюзовая музыка, которую мы играем, это лекарство от многих болезней. Я верю, что она вызывает отклик в сердцах людей, потому что в ней заключена вся жизнь. Не знаю, является ли моя музыка современной, потому что я нечасто слушаю поп-музыку. Но я верю, что наша музыка излечивает.
- Есть ли какие-то украинские или русские песни, которые Вы хотели бы сыграть?
- Пока нет. Но я бы очень хотел попробовать! Мы как-то играли в Аргентине, на родине танго. И сыграли танго! Был определенный риск, потому что не знали, как слушатели отреагируют, но все прошло хорошо.
- В этом году в Великобритании празднуют бриллиантовый Юбилей Королевы, также там проходят Олимпийские игры. Как думаете, хороший ли это шанс для музыкантов, показать все, на что они способны?
- Я не застал празднования юбилея и многое пропустил из подготовки к Олимпиаде, но надеюсь, что мы все сделаем по высшему разряду. Забавно, но в основном британцы очень пессимистичны, всегда ожидают худшего, настоящей катастрофы. Может, на Украине так же? Чего люди ожидали от Евро-2012?
- Они были уверены, что ничего не готово.
- То же самое! Все в Лондоне говорят, что транспорт не будет справляться, посетителей будет слишком много, в гостиницах не будет хватать мест, и пойдет дождь. Но, надеюсь, мы удивим и британцев, и людей во всем мире тем, что сделаем отличное шоу, и люди увидят отличные соревнования. Я очень этому рад и очень этого жду. Я люблю спорт. По-моему, когда люди собираются вместе - это прекрасно, это как музыка. У спорта и музыки есть свой язык. Футбол – это язык. Неважно, откуда ты, но если ты играешь в футбол, ты говоришь на этом языке. Если ты играешь, то сможешь найти общий язык. Это сплачивает людей, и это прекрасно.
- Думаете ли Вы, что Лондон сможет поразить гостей своей культурой?
- Я пропустил все приготовления. Но празднование юбилея было грандиозным, с великолепной музыкой. Надеюсь, мы сможем продолжить в том же духе, и сможем удивить людей. Хотя как британец, я думаю, что пойдет дождь, будет холодно, и поезда перестанут ходить.
- Уверен, вас спрашивали об этом миллион раз, и все же, играя Доктора Хауса, вы понимаете, о чем говорите? Часто ли вы импровизируете?
- Я не импровизирую, но пытаюсь понять. Вот как это происходит: настоящий врач объясняет мне, и я понимаю ровно на час. Если спросить меня об этом через час, я уже не смогу объяснить. Но на протяжении этого часа я думаю: «Ну, в принципе, все ясно». Моя память безнадежна.
- Получается, Вы недолго играете Хауса?
- Я уже долго играю Хауса. Сериал мы снимали восемь лет, это большой отрезок времени. Но доктором я был бы ужасным, потому что у меня совсем нет памяти.
- Что Вы чувствовали, снимая последнюю серию с той красивой девушкой?
- Актриса, которая играла с нами, была полькой, но говорила, кажется, по-украински. Это были прекрасные отношения. Мы стали встречаться, исходя из практических причин, а потом поняли, что вообще-то нравимся друг другу, и нам нравится быть вместе. Это замечательные отношения.
- Вы актер, музыкант, писатель. Чего нам ожидать от Вас еще?
- Начну рисовать. Шутка. На самом деле не знаю. Мне так нравится заниматься музыкой, что я счастлив. Может быть, через год мне разонравится. Но сейчас это прекрасно. И музыканты, с которыми я играю, просто отличные. Они, должно быть, лучшие музыканты в мире, и я счастлив играть с ними на одной сцене. Это так захватывающе!
- Вы начали свою карьеру на телевидении со Стивеном Фраем и проработали вместе 30 лет. Планируете ли вы какие-то новые проекты?
- Мы со Стивеном еще сделаем что-то вместе. Пока не знаем, что это будет и когда. Впрочем, у нас есть один проект – это рассказ Оскара Уальда "Кентервильское привидение". Это будет мультфильм, который мы озвучим.
- Вы со Стивеном написали сценарий?
- Нет еще, но мы напишем что-то вместе. Когда мы встречаемся, то всегда обсуждаем, что будем делать в следующем году. Еще он крестный отец моих детей и очень хороший крестный.
laguuna, я не про это. А про то, когда актёрство стало его работой, перестало приносить столько удовольствия (зрительская аудитория стала "мужской" и т.д.)
Добавлено (21.06.2012, 18:45) --------------------------------------------- Хью Лори: «По моей музыке всегда будет слышно, что я — белый англичанин из среднего класса»
(О СОВРЕМЕННОЙ МУЗЫКЕ)
«Я слежу, но не особо внимательно. Много слушаю радио, потому что мне нравится натыкаться на песни, которые я сам ни за что бы не включил. А в айподе у меня плейлист — как гоночная трасса. Из современного блюза я многих люблю, но Доктора Джона — практически больше, чем жизнь».
(О БЛЮЗЕ)
«Я преклоняюсь перед всем, что Мадди Уотерс когда-либо говорил или думал, по любому поводу. В то же время, мне кажется, что многие люди замыкаются на своем представлении о блюзе как о каком-то пыльном библиотечном реликте. В этой музыке есть необыкновенные красота и радость, которые совершенно не зависят от исторического контекста, — как это бывает с любыми великими произведениями искусства. Я вообще не думаю, что это дело музыканта — учить истории».
(О СВОИХ ЭМОЦИЯХ ВО ВРЕМЯ ИСПОЛНЕНИЯ ЧУЖИХ ПЕСЕН)
«Во мне просыпаются самые разные чувства,аудитория тоже, надеюсь, не остается равнодушной. И это главное — даже если эти эмоции не пересекаются с тем, что автор вкладывал в песню, когда писал ее. В этом вся суть исполнения: неважно, играешь ли ты роль или играешь на гитаре и поешь. Ты включен в процесс, но в то же время наблюдаешь за ним со стороны, смотришь и слушаешь. Так что у всех исполнителей раздвоение личности. По моей музыке все равно всегда будет слышно, что я — белый англичанин из среднего класса».
(ПИШЕТ ЛИ ПЕСНИ САМ)
«Да, пишу, но мне всегда казалось, да и до сих пор кажется, что в мире существует слишком много хороших песен, про которые современные слушатели почти ничего не знают».
(НЕ ПРИХОДИЛО ЛИ ЕМУ В ГОЛОВУ ОСТАВИТЬ АКТЕРСКУЮ КАРЬЕРУ И СОСРЕДОТОЧИТЬСЯ НА МУЗЫКЕ)
«Очень даже приходило. Все зависит от того, сколько человек придет на мой концерт. Я серьезно. Ничто не сравнится с живыми выступлениями, наверное, это лучшее из того, что придумало человечество. Ну хорошо, огонь еще ничего. Но концерты точно на втором месте».
(О МУЗЫКАЛЬНЫХ ИНСТРУМЕНТАХ)
«На фортепиано я начал учиться играть еще в 6 лет, мою учительницу звали Миссис Хэйр. Она наверняка была очень милой женщиной, однако у меня от нее остались не лучшие воспоминания. Что же до остальных инструментов, то я до сих пор толком их не освоил, так, валяю дурака — но обязательно начну брать уроки. Из всех инструментов мне ближе всего фортепиано, потому что я не из тех, кому нужно все время двигаться. Я люблю сидеть, а с гитарой это не так просто делать». (О РАЗНИЦЕ МЕЖДУ МУЗЫКОЙ И АКТЕРСКОЙ ИГРОЙ)
«Мне кажется, ключевое различие между музыкой и актерской игрой в том, что когда ты играешь в театре или кино, ты прячешься, в каком-то смысле растворяешься в среде. А с музыкой наоборот — ты пытаешься максимально оголиться. Обнажить себя, песню, инструмент. Не могу сказать, что много времени провел с театралами, но в компании музыкантов мне очень приятно. Во всяком случае тех, с кем я играю».
(О МУЗЫКАЛЬНЫХ ПАРОДИЯХ ИЗ «ШОУ ФРАЯ И ЛОРИ»)
«Я писал пародийные песни о тех вещах, которые я люблю, и пародировал музыкантов, которых я люблю. Собственно, в то время это был единственный способ исполнить музыку живьем. Теперь я подрос и бросил пародии. И сам теперь превратился в мишень для пародий. Кому охота — валяйте».
После окончания последнего сезона сериала «Доктор Хаус» на американском телевидении главный актёр сериала Хью Лори с грустью оглядывается назад. «Я всегда буду любить его» – говорит он. С другой стороны – он теперь свободен и у него, наконец, есть время для другого увлечения.
В жизни его голос такой же глубокий, с хрипотцой, как и голос его всемирно известного персонажа доктора Хауса. Роль циничного американского доктора в одноименном телесериале с 2004 года сделала британского комика Хью Лори мировой звездой. В отличие от сериала, интервью Лори даёт на британском английском. Это облегчает задачу мысленно отличать небритого долговязого 53-летнего актёра от его персонажа. Осенью телеканал RTL будет транслировать финальную серию «Доктора Хауса» – в некоторых сезонах самого популярного сериала на немецком телевидении.
В США последний из 177 эпизод уже был показан и теперь, наконец, у Хью Лори есть время для его другого любимого занятия – музыки. Актёр, который также выступает, как певец и пианист, прекрасно ориентируется в теме джаза или новорлеанского блюза, причём без всякого сарказма, присущего Хаусу. Ну или почти. « Конечно, я знаю,» – не без кокетства замечает он, когда речь идёт о его двойной карьере, – «что я нарушил одно из основных правил: актёр должен играть, а музыкант заниматься музыкой. Но мне всё равно.»
Мр. Лори, Вы стали известны благодаря роли угрюмого засранца. Как часто вас сравнивают с вашим персонажем?
Ну, иногда я чувствую, что журналисты несколько робеют перед тем, как задать мне вопрос. Некоторые ваши коллеги очевидно беспокоятся, что сейчас на них набросится острый на язык циник, которого я играю на экране. Я уже размышлял, как бы мне это использовать. К сожалению, у меня ничего не получается, в жизни я просто не могу быть таким злобным.
Вы играете насмешливого американца доктора Хауса настолько убедительно, что многие ваши поклонники и не подозревали, что на самом деле вы – англичанин.
Да, многие мои соотечественники почти завидовали тому, как это у меня получалось. Но, между делом, в Штатах тоже уже стало известно, что на самом деле я – англичанин. И периодически я ещё живу в Лондоне.
Что крутилось в вашей голове, когда недавно, после этих восьми лет, показали финальную серию «Доктора Хауса» ?
Я посмотрел её не в прямом эфире, а в записи. И хорошо, что так. Мои эмоции при этом зашкаливали.
Трудно было отпустить?
Нет, скорее я почувствовал себя освобождённым. Конечно, для меня это было очень грустно. Но потом я почувствовал какое-то облегчение. Хотя мою связь с персонажем – доктором Хаусом – я уже никогда не перестану ощущать . Я всегда буду любить его и мир, в котором он жил.
Не задаётесь ли вы иногда вопросом: « Что дальше?», после такой оставившей значительный след роли, которая затмевает всё , что вы до сих пор делали?
Нет. До сих пор всегда появлялось что-то новое. Несколько новых идей и проектов жужжат у меня в голове, но ничего такого, о чем уже можно было бы рассказать. Я хочу на какое-то время полностью посвятить себя музыке. Например, мне бы хотелось вместе с моей группой отправиться в долгое турне по США. На моей второй родине - в Лос-Анджелесе и в Сан- Франциско мы уже дали несколько концертов, потом мы отправимся по западному побережью, а затем в Южную Америку.
Хью Лори приедет в Европу.
А затем вы приедете в Европу...
Да, и я очень рад этому, я с удовольствием вспоминаю наши первые шоу в Германии. В прошлом году в Гамбурге мы были в одном клубе на Риппербане, такое маленькое заведение с низким потолком, всего в двух кварталах от заведения, где когда-то начинали Битлз. Это было замечательно. Несмотря на то, что, по-моему, самого здания уже нет. И в Берлине тогда у нас, к сожалению, совсем не было времени для осмотра достопримечательностей. Надеюсь, в этот раз турменеджер немного отпустит меня «с поводка» и я смогу осмотреть хотя бы Олимпийский стадион.
Почему именно Олимпийский стадион?
Семейная история. В 1936 году мой отец был принят в британскую команду для участия в Олимпийских играх. Он был гребцом, загребным в британскй восьмёрке. Они заняли четвёртое место.
Что он вам рассказывал о тех временах?
Совсем немного. О его карьере гребца я вообще узнал, будучи уже подростком. Тогда мой отец уже давно работал врачом, и у нас в доме ничего не напоминало о нём, как о спортсмене. Он ненавидел любое проявление бахвальства. Я узнал об этом только когда нашёл носок в картонке на чердаке, в котором было что-то тяжелое, это была золотая медаль Олимпийских игр в Лондоне 1948 года.
И он никогда не рассказывал вам, каково это было – выйти на олимпийский стадион перед глазами Адольфа Гитлера?
Он не хотел ажиотажа вокруг этого. Когда мы потом об этом говорили, он тоже рассказывал, немного. В 1936 году ему было 25 лет, и он не совсем осознавал, куда он собственно попал. К этому моменту никто во всей Европе не понимал значения этих игр и как Гитлер хотел их инсценировать – и уж, конечно, не этот молодой спортсмен. Главной заботой моего отца было выиграть соревнования. Ему нужно было выиграть медаль.
Теперь, после 1948 года, Олимпийские игры снова пройдут в Лондоне, на вашей родине. Вы будете зрителем?
Очень на это надеюсь. Я всё смотрю с удовольствием: лёгкую атлетику, потому что это всегда так зрелищно, но также стрельбу из лука или кёрлинг. Я просто люблю саму мысль соревнования: зрелище того, как спортсмен справляется с давлением соревнования, приводит меня в полный восторг. Но вообще-то я слышал, что достать билеты очень тяжело. В Англии из-за этого уже очень много неприятностей.
В молодости вы сами были спортсменом и в 1977 году даже стали чемпионом по гребле среди юниоров, но из-за болезни начали актёрскую карьеру. При этом вы говорили, что вообще-то всегда хотели стать пианистом.
Да, я всегда представлял себе такую картину: бар отеля, маленькое джаз-трио, красивый рояль... И идеальным городом для этого я всегда представлял Лиссабон. Правда, я там ещё ни разу не был, но мне нравится как звучит само название: Лиссабон. Между делом пару человек мне сказали, что город совсем не так романтичен, как я его себе представляю. Нда, остаётся только мечта: сидеть за прекрасным фортепиано, рюмка хорошего виски стоит на клавишах с очень высокими нотами, в левой руке зажжённая сигарета, потому что низкие ноты я тоже редко использую. И я был бы так счастлив, насколько это вообще возможно.
И что бы вы сыграли?
Вероятно, я бы исполнял просьбы зрителей. То, что будут выкрикивать. Я буду по мере сил стараться исполнить любые музыкальные пожелания. Только не классику, пожалуйста.
Я не очень хорошо читаю ноты.
Не очень хорошо?
Не лежит у меня к этому душа. Да и ноты я читаю не очень хорошо. Но главное, классические произведения напоминают мне о моей учительнице музыки из моего детства, миссис Хейр.
Рассказывайте!
Вероятно, она была милой женщиной, но в моих воспоминаниях она садистка, которая мучила меня гаммами. Три месяца я безропотно страдал над учебником с французскими колыбельными и чудными польскими танцами, потому что знал – скоро я буду изучать «Swanee River». Но когда знаменательный день наконец настал, и миссис Хейр открыла заветную страницу нотного учебника, она только кончиками губ прочла название «Negro-Spiritual, с легкой синкопы» Боже милосердный! Это мы пожалуй пропустим!» и перелистнула на „Le Tigre et l’éléphant" или ещё какой-то кошмар. С тех пор наши пути разошлись.
И как же вы пришли к блюзу?
Воспоминания слегка размыты, но мне, наверное, было лет одиннадцать- двенадцать, когда я впервые услышал блюз по радио в машине моего брата, по-моему „I Can’t Quit You Baby" Вилли Диксона*. Вау! Для меня это было, как будто я всегда знал, что где-то, далеко, эта музыка всегда ждала меня. Волосы на моём затылке стали дыбом, вся моя жизнь изменилась в один момент. С тех пор блюз уже никогда не отпускал меня.
При этом, будучи молодым человеком, вы, что называется, из первых рук, пережили панк-движение. Вас это совсем не коснулось?
Панк и поп прошли мимо меня стороной. Ведь к тому времени я уже нашёл свою настоящую любовь. С тех пор ничто новое не могло с этим сравниться. Конечно, время от времени мне нравится какая-нибудь попсовая песня, но я не слушаю такую музыку. Это не та музыка, к которой меня тянет и которая меня трогает .
В буклете к вашему альбому вы пишете, что блюз заставляет вас плакать, танцевать и смеяться, а также стимулирует вас к другим действиям, которые вы бы не хотели упоминать на альбоме для всей семьи. Вы ведь о сексе говорите, не так ли?
Да, блюз может быть эротичным. Иногда очень прямо и открыто. И в тексте некоторых песен совершенно откровенно говорится о сексе.
Ну хорошо, блюз поёт и о сексе. Но может ли этот тяжёлый ритм стимулировать такие же чувства , как, например, соул?
По своему совершенно определённо. Давайте договоримся, что Groove des Blues’* может быть не очень сексуален, но может быть очень чувственным.
Многие истории блюза рассказывают о алкоголе, падении и лишениях. О мужчинах, которые бросили своих жён, или покинутых своими женщинами...
У вас очень узкий взгляд на блюз. Для меня в этой музыке гораздо больше. В ней много меланхолии и грусти, но также много остроумия и жизнерадостности. Я вижу блюз как идеально сбалансированную картину всей жизни. Поэтому он не только заставляет людей грустить, но и делать их счастливыми.
Лори боролся с депрессиями
Вы достаточно открыто рассказывали о депрессивной фазе вашей жизни, вы проходили терапию. На этом фоне приобрели ли для вас печальные блюзовые песни какой-то особый глубокий смысл?
Да, это правда, что я немного страдал от уныния. В тот момент ноша на моих плечах была слишком тяжёлой. Но терапия мне очень помогла. Сегодня у меня, как и у всех, есть хорошие и плохие дни. Но, несмотря на это, представление о том, что для того, чтобы играть настоящий блюз, обязательно нужно было страдать, я считаю полной ерундой. Или быть чёрным, что я слышу ещё чаще.
Этого я не утверждал.
Я знаю. Я вот что хотел сказать: я уважаю ветеранов блюза больше, чем кто-либо другой. Но эта музыка не должна только стоять в стеклянной витрине с надписью: "Исключительно для использования пожилыми чёрными джентельменами». Таким образом блюз просто вымрет. Это тоже самое, что утверждать, что Шекспира можно играть только в лондонском театре «Глобус» или что подлинного Баха могут представлять только немцы в колготках. Это всё клише.
Но вы должны согласиться, что сегодняшнее представление о блюзе зачастую сводится к клише типа : „Woke up this morning, my baby left me". ("Проснулся утром, а моя малышка меня бросила...")
Если вы больше ничего не можете услышать в блюзовых песнях, то , позволю себе заметить, вы просто недостаточно внимательно слушали. Для меня это совершенно не так. Может быть есть люди, которым не очень нравится опера или другие , которые об определённом стиле живописи говорят: « Это всё выглядит одинаково». На что я только могу сказать : смотрите внимательнее! О блюзе часто пишут в слегка самонадеянном поверхностном тоне. Слушайте внимательнее! В каждой из этих песен есть нескончаемое богатство историй, деталей и чувств.
И всё-таки основное настроение этих песен почти не менялось на протяжении сотни лет. Как однажды заметил легенда блюза Леон Редбон**: «Блюз - это не что иное, как хороший человек, которому плохо». Какое значение в наши дни имеет блюз для молодых музыкантов?
Ах! Ну назовите мне хоть какое-нибудь настроение, которого вам не хватает в блюзе..
Как насчёт возмущения, агрессии, бунта?
Есть миллион яростных блюзовых песен! Послушайте песни Ховлина Вольфа***, они отчасти очень неистовые. Первая песня, которую написал поздняя звезда блюза Ледбелли****, это яростное обвинение в том, что черному боксёру Джеку Джонсону только из-за его цвета кожи было отказано в поездке на «Титанике». В блюзе есть много гнева, также как и любых других эмоций. И Леон Редбон совершенно определённо думал точно так же, не важно, какие занятные выражения журналисты выдёргивают из его интервью.
Вот теперь вы говорите почти как доктор Хаус.
Я всё же надеюсь, что это было не так устрашающе, как вы себе представляли.
Данный проект является некоммерческим, поэтому авторы не несут никакой материальной выгоды.
Все используемые аудиовизуальные материалы, размещенные на сайте, являются собственностью их изготовителя (владельца прав) и охраняются Законом РФ "Об авторском праве и смежных правах", а также международными правовыми конвенциями. Эти материалы предназначены только для ознакомления - для прочих целей Вы должны купить лицензионную запись.
Если Вы оставляете у себя в каком-либо виде эти аудиовизуальные материалы, но не приобретаете соответствующую лицензионную запись - Вы нарушаете законы об Интеллектуальной собственности и Авторском праве, что может повлечь за собой преследование по соответствующим статьям существующего законодательства.
