- И это еще называется лучший диагност госпиталя?! Бывший наркоман, бывший пациент психушки, ведущий себя как десятилетний хулиган! Нет, хуже! Десятилетним хулиганам до тебя далеко. Им все-таки хватает ума сообразить, что за каждым проступком следует наказание, и это их сдерживает. А ты же, ты же!.. Стихийное бедствие!.. Цунами с высшим медицинским образованием!..

Кадди орала. Орала она очень сексуально, нависая над моим столом разъяренной растрепанной фурией, припечатывая каждую изобличительную фразу ударом изящного кулачка по пачке историй болезни. Пачка пока что держалась, обещая развалиться где-то ударов через пятьдесят. В целом, получалось очень ритмично и в такт. Хотя, думаю, с большим удовольствием Кадди отбивала бы этот такт по моей голове. Или спине. Или по другой части тела. Я же был заворожен вполне определенной ее частью. Вернее, частями. В такт ударам ее кулачка они упруго вздрагивали, чуть подпрыгивали и опадали в глубине разреза очередной ее гипероткрытой блузки. Вздрагивали и опадали. Опадали и снова вздрагивали…

- Хаус, ты меня вообще слышишь?!..
- Безусловно. – Я не удержался от комплимента. – Когда ты злишься, у тебя так волнующе двигаются… эээ… глаза…
И я на себе показал руками, как и где они двигаются, чем вызвал усиление ее крика на несколько децибел.
- Хватит пошлить!!! Ты не исправим… во всем. Но даже твоим выходкам есть предел, за который выходить нельзя. Ты хоть знаешь, во сколько обойдется больнице ремонт 2-й лаборатории?!..
Честно говоря, я не знал, и знать, в общем-то, не хотел. Хорошо, что она не стала сообщать мне эту сумму, сосредоточившись на яростном смаковании деталей преступления.
- Все образцы анализов – ровным слоем по стенам, полу и потолку! И на лаборантах!..
Тут Кадди сделала паузу – не потому, что все высказала, просто задохнулась от возмущения; а я даже зажмурился, чтобы не расплыться в довольной улыбке – так ясно представил себе описываемую картину разрушения.
- Засунуть петарды в баночки с анализами кала – это ж какое больное воображение надо иметь! И я даже не буду спрашивать, как тебе удалось взорвать их дистанционно именно в тот момент, когда утренняя смена лаборантов заступила на дежурство…
- Между прочим, зря не будешь, – вставил я. – Химический пиропатрон активировался кристаллическим катализатором, который, в свою очередь, разогревался под действием ммм… окружающей его субстанции и…
- Избавь меня от подробностей! Мне хватило одного взгляда на дежурного по лаборатории, когда он ввалился ко мне в кабинет – сверкая еле протертыми очками, весь в результатах твоего эксперимента!.. А запах!!!..
Чтобы скрыть рвущийся наружу смех, мне пришлось прикрыть рот рукой и притворно прокашляться.
- Мне лишь одно непонятно. – Кадди набирала обороты. – Зачем? Зачем ты все это делаешь?! Чем тебе не угодил Дэн Уильямс, этот самый дежурный по лаборатории, на которого пришелся основной залп твоей дьявольской артиллерии?..
- Не дьявольской, а дерьмовой, исходя из состава снарядов, - попытался уточнить я.
- Ты мне зубы не заговаривай! Зачем???
Вопрос не риторический, мда. Что ж, я решил ответить, предвидя, что ответ ей вряд ли понравится.
- На прошлой неделе этот самый Уильямс отказался делать вне очереди срочный анализ для моего пациента со средиземноморской лимфомой тонкой кишки…
- А в следующий раз откажется его делать вообще, и я его пойму. Боже, Хаус, ну почему ты не хочешь вести себя как все остальные нормальные люди?!..
А вот это уже риторический вопрос, и я предпочел потратить пару секунд молчания на то, чтобы выровнять многострадальную пачку историй болезни – а то обложка последнего номера Плейбоя уже стала явно выглядывать среди них. За стеклянной дверью моего кабинета в коридоре уже несколько минут маячило любопытное лицо охранника, привлеченного, как муха на мед, ощущением грозящей катастрофы. Увы, поскольку источником опасности была в данный момент руководительница госпиталя, то на его профессиональную помощь я рассчитывать не мог.
- Ну, а заведующий патологоанатомическим отделением м-р Сондерс чем заслужил твое внимание? Если это тоже была месть, то за что? Он ведь не мешает тебе диагностировать пациентов, а всего лишь вскрывает их в тех редких случаях, когда они у тебя умирают… и когда ты позволяешь ему их вскрыть.
- Да он просто скучный зануда. – Я решил быть честным, терять было уже нечего.
- Скучный??? Теперь ему точно не будет скучно… лечиться от возникшего заикания! Кто просил тебя заказывать ему стриптизершу на работу?
- При его профессии мог бы иметь нервы и покрепче.
- Нервы? Нервы?!.. – Кадди особенно сильно стукнула по пачке бумаг, сведя на нет маскировку Плейбоя, а за дверью к охраннику присоединились медсестра и пожилой пациент. Люди любят зрелища, что поделать. – Чьи нервы могут выдержать, когда стриптизерша обнаруживается на месте трупа в закрытом ящике морга?.. И зачем надо было гримировать ее под цвет холодного покойника, скажи на милость? Решил дать ей роль Снегурочки? Так это у Дела Мороза такая подружка, а здесь тебе Нью-Джерси, а не Москва!
Вскользь поразившись такому глубокому знанию Кадди русских народных традиций, я не мог не восхититься ее интерпретацией моей выходки. Снегурочка! Гениально. Честно говоря, я просто сделал ее похожей на привычных м-ру Сондерсу клиентов. Для соответствия общему антуражу, так сказать.
- Знала бы ты, сколько мне стоило уговорить ту девочку провести всего лишь пятнадцать минут в темном, глухом и холодном металлическом ящике! – Я в свою очередь решил сразить Кадди суммой расходов. Пусть не думает, что она одна тратится! «Ремонт лаборатории» - ха, организация моих шоу тоже, знаете ли, влетает в копеечку.
- Расценки на проституток и стриптизерш – это твоя прерогатива, - отрезала она по-женски нелогично и, не успел я придумать остроумный ответ, как перешла к следующему пункту обвинения.
- Ну а новогоднюю гирлянду, вырезанную из архивных историй болезни, зачем на пост медсестры повесил?! Ностальгия по наркологическому отделению замучила, и решил его украсить? Хорошо, что на смене опытная сестра оказалась, и быстро разглядела даты семилетней давности. Другая бы подняла переполох, мол, кто-то из пациентов раздобыл наркоту, словил кайф и взломал сейф в ординаторской. Так что если в этом состоял твой замысел, то он не удался.
Кадди оставила в покое избиваемую стопку документов на столе, погасив во мне беспокойство за судьбу Плейбоя, поправила волосы и глубоко вздохнула. Части тела в вырезе блузки опять плавно приподнялись и опали, но я приказал себе не отвлекаться, а почуяв временное снижение штормовой активности, перешел в наступление.
- Стоп, стоп! Чужих побед мне не надо! Это уже не я, а кто-то другой.
- Точно? – Прямо вся воплощенное недоверие.
- Ну зачем мне врать! От предыдущих двух подвигов я же не отпирался.
- Действительно, как-то мелковато для тебя. Ни глобальных разрушений, ни истерик медперсонала… Да и гирлянду оставили в итоге висеть – красивая. Так это точно не ты?
- Кто-то другой, - как можно тверже повторил я. – Привыкла, что все самое интересное в этой обители скорби происходит с моим участием, и скоро будешь ставить мне в вину даже перегоревшие лампочки? Или засор в туалете?..
Вот засор я, наверное, зря упомянул, учитывая взрыв фекалий в лаборатории. Но нет – прокатило, недаром я постарался придать лицу предельно честное выражение праведника, обвиненного по ложному навету.
- Ладно, будем считать, что гирлянда – не твоих рук дело.
Уф, хоть от одной проделки отбрехался. Кристально ясный взгляд – основа успешного вранья. Кадди явно успокаивалась, о чем также свидетельствовало уменьшение зрителей в коридоре: медсестра со стариком куда-то смотали, оставив охранника опять одного.
- И все-таки не пойму, что тебя толкает на все эти… шалости?
И тут я допустил ошибку. И ляпнул:
- Так надо же как-то развлекаться на Рождество!
Вот ведь, расслабился, думая, что ураган уже миновал. Вспыхнувшие злобно-торжествующие искорки в глазах этой обличенной властью ведьмы убедили меня в обратном.
- Развлекаться? Прекрасно. Предоставляю тебе отличную возможность развлекаться на Рождество в госпитале. Сутки дежурства в клинике! Нет, двое суток… а лучше трое.
- Ну мааам! – Я состроил расстроенную рожицу, пытаясь исправить положение. – Напоминаю, третья проделка – не моя.
- Ладно, двое суток. Подряд. И вторые – в ночь на Рождество.
Это была катастрофа. И, как будто мне было мало, это воплощение административного возмездия продолжило:
- И еще, Хаус: быть вежливым с пациентами, запомни!
- О, женщина! – Возопил я. – Нельзя одним своим желанием заставить Луну перестать крутиться вокруг Земли.
- Вежливость, м-р Луна, вежливость! Иначе не засчитаю дежурства, и половину стоимости ремонта лаборатории вычту из твоей зарплаты. Пойду внесу твою фамилию в журнал графика дежурств.
И на этой оптимистической ноте, победно улыбнувшись и вильнув задницей, Лиза Кадди выплыла из моего кабинета, спугнув охранника и оставив меня – не то чтобы сильно расстроенного, а несколько обескураженного итогом дебатов. Все-таки развлечения получились на славу и стоили того, чтобы немного пострадать в наказание. Немного пострадать, ага. Господи, как же я ошибался на этот счет!

Пятая пациентка.
- Доктор, мой парень думает, что у меня там зубы.
- Где?
- ТАМ. – И она недвусмысленно показывает, где. - Вы не могли бы посмотреть?.. Видите ли, он уже три раза немного ранился во время… ну, вы понимаете. А чему там ранить, собственно? Вот он и подумал… Вдруг у меня такая редкая аномалия, это же бывает, правда?
Чтобы она наконец заткнулась, начинаю осмотр. Найти такую аномалию было бы действительно любопытно, если бы не… если бы… о, нашел! Нет, отнюдь не зубы.
- Так, что это тут… Похоже на колпачок от бутылки шампуня. А это… так, тащим… крышка от бутылки с Кока-колой. Еще что-то?.. Да. На этот раз крышка от пивной бутылки. Края довольно острые во всех случаях. Вопросы есть?
- Так у меня нет редкой аномалии?..
- Нет, у вас редкий идиотизм. Тоже своего рода аномалия.
Интересно, это можно считать вежливым ответом? Во всяком случае, она уходит без возмущений и упреков, задумчиво унося результаты раскопок в салфетке.

Восьмой пациент.
- Видите ли, доктор, я нарядился Санта Клаусом.
- Вы не оригинальны. Детишки только этого и ждут на Рождество.
- Я наряжался для своей жены, - смущенно заявляет это дитя природы.
- У нее интеллект шестилетнего ребенка? – Интересуюсь я, и торопливо добавляю. - Это не отсутствие вежливости с моей стороны, это – искреннее любопытство.
- Нет… Понимаете, мы так играем. Ну и… Я приклеил бороду и…
- И?..
- Наверное, клей был не тот. Не могу ее отклеить. Уже два дня.
Я внимательно осматриваю его абсолютно гладкое, чисто выбритое, круглое лицо преуспевающего офисного идиота. На подбородке – прыщ, а на носу – расширенные поры. Глубокомысленно заключаю:
- Да, судя по всему, очень стойкая борода.
- Нет, доктор, вы не поняли. Я приклеил ее… она приклеилась к… в общем, вот.
Он снимает штаны и показывает, куда приклеилась борода. Комментарии отсутствуют.

Одиннадцатая пациентка.
- Доктор, я беременна!
- Это, безусловно, симптом, но вот какой именно болезни?.. – Устало изрекаю я.
- Я хочу подать жалобу на фармацевтическую компанию!
- Она осеменила вас против вашего желания? Да, обычно именно этим они и занимаются.
- Ах, вы не понимаете! – Ну, куда уж мне. – Я использовала противозачаточные свечи, но они не подействовали!
- И вы пришли в приемное отделение нашей клиники, чтобы пожаловаться на сей факт. Самое место! Но давайте разберемся. Аннотация на противозачаточные есть? Отлично. Читаем: «Применять за 5 минут до начала полового акта». Уверен, что вы так и поступили.
- Ну… нет. Я применяла их после. До – это так неудобно! Но ведь это не имеет особого значения, правда?
- Смотря для кого. Для репутации фармацевтической компании – точно не имеет. А вот для вашего потомства – еще какое значение имеет.
- Что вы хотите сказать, доктор?
Боже, если бы я мог! Я бы сказал все, что хочу. Но тогда меня точно обвинили бы в хамстве и оскорблении достоинства, так что я всего лишь спрашиваю:
- Хотите записаться на аборт?

И так далее. И тому подобное. Банальные насморки перемежаются идиотами с проблемами ниже талии. Это настолько успевает мне осточертеть, что когда очередной пациент заявляет, что ему нужно медицинское обоснование головным болям, то я не удерживаюсь от восклицания:
- Какое облегчение!
Но этот тюфяк с лицом пожилого Казановы меня, конечно, не понимает:
- Что, простите?
- Ничего, это я не вам. Так что там с вашими головными болями?
- Видите ли, термин «головные боли» я применил, так сказать, косвенным образом. По аналогии с обычной отговоркой, выдвигаемой женщинами в том случае, когда они хотят… вернее, не хотят заниматься сексом. И я попросил бы вас написать для меня несколько реально возможных медицинских причин, которые я мог бы использовать в подобном случае с моей супругой. Когда я хочу… вернее, не хочу… эээ… ну, в общем, вы же меня понимаете, да?
Черт, какое разочарование! Опять половая проблема! И почему все пытаются решить их именно в праздники?.. Осчастливив этого умника перечнем редких эндемичных (ограниченных в своем распространении одной географической областью. - Прим. Авт.) тропических инфекционных болезней, я решаю обратиться к моей верной палочке-выручалочке. То есть звоню Уилсону.

Когда вчера я донес до Уилсона известие, что он встретит Рождество без меня, то это его, похоже, не очень расстроило, хотя он не захотел себе в этом признаваться и постарался выдать в ответ максимум приличествующего сочувствия. Но меня-то не обманешь! Похоже, этот идеал врача в пропитанном состраданием халате и с тайными повадками мартовского кота подцепил очередную медсестричку, нуждающуюся в его профессиональной поддержке, и хочет затащить ее в постель. Естественно, в праздничную ночь, когда все так открыты друг другу и размягчены сверх меры. А поскольку мы по-прежнему живем с ним в одной квартире, то я в данном случае оказался бы там лишним. В квартире, в смысле, а не в постели. Но когда я проявлял чуткость к желанием Уилсона? Правильно, никогда. Поэтому я ему и звоню.
- Ты должен вытащить меня отсюда.
- Хаус, ты же дежурный врач! Как я могу это изменить?
- Если ты не придумаешь, как вытащить меня отсюда на Рождество, то я найду того, кто выпишет мне Викодин, и употреблю его по назначению! Потому что оставаться и далее в трезвом уме среди этих идиотов я не в силах! – Я подпускаю в голос страдальческие и надрывные ноты, и надо отметить, особенно притворяться мне не приходится.
Угроза действует. Как я и рассчитывал. Уилсон никак не может позволить себе стать причиной моего гипотетического возвращения к наркотикам. Он себе этого не простит.
- Ну… надо помочь Кадди решить какую-нибудь важную проблему, тогда она тебя отпустит.
- Какую проблему?! У Кадди нет проблем: она предельно счастлива от того факта, что пока все готовятся к праздничному ужину, я, как дурак, сижу в клинике.
- Значит, надо эту проблему создать!
Вот умник нашелся! Явно ляпнул первое, что в голову пришло, хотя… хотя… Поскольку я молчу в ответ, он вопрошает через несколько секунд:
- Хаус, ты здесь?
- Ты гений, Уилсон! – Заявляю я со всей искренностью.
- Хм, а я думал, что эту роль ты застолбил исключительно для себя.
- Да, но иногда ты можешь сработать дублером. Короче, придумай, как создать такую проблему Кадди, за решение которой она бы отпустила меня с дежурства.
- Создать проблему… Слушай, а ты уверен, что?..
- Все, Уилсон, думай, - отметаю я его сомнения.
- А ты?
- А я пойду прятаться от очередного пациента.
И вешаю трубку с приятным чувством переложенной на чужие плечи задачи. Ну, и кто после этого из нас двоих лучший манипулятор?..

Примерно сорок минут я удачно воплощаю свою идею в жизнь, запершись в мужском туалете с журналом «Собачья жизнь» и лидируя с разгромным счетом в игре под названием «Кто видел нашего дежурного доктора?». Потом меня находит медсестра, обладающая, видимо, такой же высокой способностью идти по следу, как та охотничья порода, про которую я в тот момент читаю. Мой каламбур о том, что «про собачью жизнь я и так уже читаю, так зачем же она хочет устроить ее мне наяву», ее не пронимает. Приходится идти работать.

Пятнадцатый пациент.

Я всерьез начинаю задумываться о том, что неплохо бы достать пару-тройку таблеток опиатов и скрасить ими свое тягостное существование. Нога к тому же болит все сильнее. Плохой признак. И, как назло, ни одного по-настоящему интересного диагностического случая.

Семнадцатый пациент.

Сбегаю к себе в кабинет и перерываю все заначки. И – о, чудо! – нахожу полбутылки. Нет, не таблеток, конечно же, а скотча. За тебя, суровая Кадди! Жизнь становится чуточку веселее.

Девятнадцатый пациент.