Глава 19

- Что это? Что за безобразие, я вас спрашиваю? Томпсон, Линч, объясните же мне!
Генерал Бейтс привстал, опершись о стол, и нацелил немигаюший взгляд поверх очков в Линча и его шефа. Те переглянулись.
- Сэр, - наконец подал голос Линч. – Мы не знаем. И, полагаю, не узнаем никогда.
Брови генерала сдвинулись к переносице
- Это как? Вы хотите сказать, - он поперхнулся от негодования, - что сто восемьдесят миллионов долларов упорхнули неизвестно куда, а вы ничего не знаете? Я уж не говорю о том, что эти сволочи взорвали сервера, все оперативные данные погибли, и мы не можем работать!
Томпсон поднял взгляд, одернул китель и прокашлялся.
- Данные не погибли, сэр, - заявил он. – Резервное копирование поставлено у нас на высшем уровне. Работа нашей сети будет восстановлена примерно за тридцать шесть – сорок часов. Новое железо уже устанавливают. Когда его запустят, мы восстановим данные из резервных копий, и все заработает. Но найти злоумышленников мы действительно не сможем. Они вместе с серверами уничтожили все логи доступа, то есть зачистили свои следы.
- Как диверсионная группа взрывает мосты при отходе, - с мрачным видом кивнул генерал. – Но они же не все переломали. Может, хоть где-то что-то осталось?
Линч вздохнул и энергично помотал головой.
- Никак нет, сэр. Была массированная распределенная атака. Представьте себе, что вы смотрите на следы, которые оставил огромный табун. Как по ним понять, где проскакал ковбой?
- Никак, - генерал со вздохом опустился в кресло. – Пока вы распутывали следы, ковбой ускакал с награбленным. Кстати, он мог прихватить еще что-нибудь, кроме денег?
Томпсон в задумчивости покрутил пуговицу на кителе.
- Технически возможно, - сказал он. – Примерно полтора часа вся сеть была в его руках. Он отсек нас от управления и творил что хотел. С другой стороны – зачем ему куча шифрованных данных? Без ключей они бесполезны, а ключи не хранятся ни на серверах, ни вообще нигде в сети.
- Теперь я понял, зачем вы устраивали всю эту возню с карточками, - буркнул генерал. – Не мог же наш ковбой спереть карту у меня из кармана.
- Совершенно верно, сэр, - подтвердил Томпсон. – Я уверен, что целью атакующих были только деньги.
- Это я уже понял, - генерал поправил очки, - Но хоть за деньгами вы проследили? Разобрались, как украли и куда унесли? И вообще, как они до них добрались?
Томпсон снова принялся теребить пуговицу.
- Мы изучили историю транзакций, - сказал он, глядя в пол. – Естественно, этим счетом нельзя было управлять ниоткуда, кроме нескольких доверенных машин в нашей сети. Так что они либо заразили одну из этих машин вирусом с функцией удаленного управления, либо стащили программу доступа к нашим счетам вместе с ключами, взломали бэкбон и таким образом выдали свою машину за доверенную. Я склоняюсь ко второму варианту, потому что видел, что они сделали с бэкбоном. А точно сказать невозможно – что не сгорело, то разлетелось на куски.
Генерал побарабанил пальцами по столу.
- Не могу сказать, что я понял ваш жаргон, Томпсон, но вашу мысль, гм… уловил. С деньгами что?
- Ушли на счет в банке на Доминике. У них конфиденциальность гарантируется государством, так что это надо решать через госдепартамент.
Бейтс вздохнул и сдвинул очки на кончик носа.
- Похоже, вы не понимаете, - он с жалостью посмотрел на Томпсона. – Эти ребята очень хорошо знали, что делают. Доминика – вотчина ЦРУ. Мне надо объяснять, что будет, если мы туда полезем?
- Никак нет, - Томпсон вцепился в пуговицу так, что она оторвалась. – Какие будут указания, сэр?
- Указания? - устало повторил генерал. – Восстанавливайте сервера. Больше вы ни на что не годитесь.
Томпсон хотел что-то сказать, но генерал прервал его нетерпеливым жестом:
- Свободны. Оба.
Бейтс снял очки и принялся их протирать.
- Все, что начинается хорошо, кончается плохо. Все, что начинается плохо, кончается еще хуже, - проворчал он себе под нос. – Что будет дальше? Аятоллы взорвут термоядерную бомбу?
Запищал мобильник, и генерал посмотрел на него с таким видом, будто звонок вызвал у него острый приступ зубной боли. Нахмурившись, он ответил на звонок.
- Слушаю!
Звонивший был краток.
- Проблемы в Грузии, сэр, - мрачно сообщил он. – Шторм провалилась.
Бейтс ударил кулаком по столу. После хакерской атаки ничего хуже и быть не могло.
Закончив разговор, генерал встал и нервно прошелся по кабинету, крутя мобильник в руках. Наконец, он принял решение и быстро набрал нужный номер.
- Райбек, - буркнул он в трубку. – Срочно зайдите ко мне.

Соня потянулась в кресле, широко зевнула и поправила съехавшую с уха гарнитуру. В наушнике зашуршало, послышался голос Юнгерна:
- Что, зеваешь?
Она рассмеялась в ответ.
- И правда, с чего бы это мне зевать? Всего-то пять дней вне фазы. Ты сам-то как?
- Как огурчик, - он не сдержался и тоже зевнул. – Вот, денежку вывел, отмыл, отчистил. Сто шестьдесят лямов как с куста. Хотел спросить, тебе куда дольку сбросить?
Соня прикусила губу.
- Барон, не возись, не надо. Я свое забрала.
Тот возмущенно фыркнул.
- Ха! Белоснежка, эти сраные гигабайты не твои, а твоей конторы. Работа у нас пополам, и риск пополам. Значит, и гешефт пополам. Так куда?
Она криво улыбнулась.
- Ты ведь из тех, кому проще дать, чем объяснить, почему нет?
- Вот именно. Так давай.
- Эх… - она потянулась к клавиатуре. – Ну, держи. Скинула тебе в почту.
В наушнике отчетливо раздался стук быстрых пальцев по клавиатуре.
- Ага, я понял, - послышалось наконец. – Отправил. Кстати, ты свою добычу оприходовала? Расшифровать получилось?
- А как же! – Соня довольно заулыбалась. – Посылочка для больших шишек была не с одним сюрпризом, а с двумя.
- Ты стянула шишкин закрытый ключ с карточки? – Юнгерн присвистнул. – Ну ты змея!
Соня расхохоталась.
- Твоей приблудой, старый ты кардер. Доработать напильником – и она все смарт-карты жрет на ура.
Юнгерн хмыкнул.
- Еще раз убедился, что вы, военные, отморозки, - вдруг сказал он. – Я так и не понял, зачем надо было лезть в пожарную систему и взрывать сервер фарм.
- Как бы тебе объяснить… - Соня вздохнула. – Понимаешь, я сейчас не могу рисковать. Никак не могу.
- Ты-то чего беспокоишься? – в голосе Юнгерна послышалось отчетливое недоумение. – Тебя контора разве не прикрывает?
- Не в конторе дело… - она в задумчивости взъерошила волосы. – Это последнее задание, Барон. И я уже не на холоде. У меня другая жизнь. И я… у меня будет дите. Понимаешь?
- Теперь да, - Юнгерн резко помрачнел. – Но знаешь…
Он вдруг замолчал.
- Да?
- Белоснежка, - слова давались ему с заметным трудом. – В общем, не приведи бог, конечно, но если что… Если вдруг что-то пойдет не так. Или если ты вдруг передумаешь. Ты только позови. Только скажи. Вытащу, спрячу, сделаю все как надо. Деньги есть, есть подвязки, легализуемся, будем жить. Дите твое вырастим. Все получится. Хорошо?
Соня опустила голову.
- Почему, Барон? – тихо спросила она.
- Потому, что я все помню, - так же тихо проговорил Юнгерн. – И я не перегорел.
Он вздохнул и вдруг потребовал:
- Включи видео.
- Думаешь, стоит?
- Пожалуйста, включи.
Она подняла коммуникатор перед собой и робко улыбнулась во фронтальную камеру. Экран ожил – Юнгерн тоже включил видео и так же улыбался ей в ответ.
С возрастом он не поправился, а похудел, щетину сменила шкиперская бородка, темные волосы обильно поседели на висках, вокруг глаз собрались морщинки, от чего взгляд стал пронзительным и жестким. И его знакомая вампирская из-за кривоватых зубов улыбка сейчас утратила лукавство и была просто грустной.
- Ты красивая, - мягко сказал он. – Совсем не изменилась. И животик… Завидую автору, кто бы он ни был.
Соня подмигнула ему.
- А ты даже похорошел. И ты крут. Спасибо тебе.
Юнгерн кивнул.
- И тебе спасибо. Ну… ты не забудешь, что я тебе сказал?
- Нет, - Соня вздохнула. – Я позвоню. Но…
- Да. Я знаю. Удачи тебе.
- И тебе – много-много. И чтоб она не кончалась.
Они замолчали, пристально глядя друг на друга. Соня первой решилась нарушить тишину.
- Ну, вот и все. Пока, Барон.
- Счастливо, Белоснежка, - он улыбнулся. – Надеюсь, я когда-нибудь смогу назвать тебя по имени.
Соня кивнула.
- Когда-нибудь. Спасибо тебе… за все.
- И тебе. Ну… пока.
Со вздохом Соня разорвала соединение. Экран погас. Она бросила коммуникатор на стол.
- Да что со мной такое? – пробормотала она. – Ведь было все и прошло давным-давно.
Непрошенная слезинка скатилась по щеке. Соня подошла к окну, прижалась лбом к стеклу, стиснула кулаки.
- Прощай, - сказала она вслух. – Саша, Юнгерн, первая любовь. Прощай навсегда.
Она решительно вытерла слезы и принялась за уборку. Грош цена тому хакеру, кто не приведет после хака свое рабочее место в порядок и не уберет все следы.

- Товарищ генерал, поступили результаты операции «Пандора».
Коршунов раскрыл толстую папку с распечатками, придвинул к себе стакан в серебряном подстаканнике, полный крепчайшего чая, и углубился в чтение. Леха, стоявший перед шефом навытяжку, расплылся в улыбке.
- Наши там молодцы, - сказал он. – Хелл говорит, они вскрыли сеть РУМО как консервную банку. А напоследок взорвали сервера.
- Узнаю почерк, - проворчал генерал. – Приказ по Левиной готов?
- Так точно, - Леха показал на синюю папку с наклейкой «на подпись» на генеральском столе. – Уже тут.
Коршунов кивнул, почесал лысину и перевернул страницу. Со следующего листа на него угрюмо смотрела коротко стриженая блондинка.
- Леха, смотри, - генерал ткнул карандашом в фотографию. – По новым данным выходит, эта курва – автор терактов в Тбилиси, так?
Тот заглянул через генеральское плечо.
- Она самая, - подтвердил он. – Оперативный псевдоним Шторм, настоящее имя Аудра Миллер, родилась в Каунасе, в детстве с родителями эмигрировала в Штаты, сейчас гражданка США. Специалист по диверсионной деятельности, подрывник, снайпер. У нас есть досье на нее, но неполное, а тут наши добыли все ее личное дело.
- Ну и хорошо, - Коршунов постучал карандашом по стопке листов. – Подготовь ориентировку на нее и на ее команду. Направь всем нашим кавказским группам, особенно – вниманию Графа, понял? Я гляжу, план их операции у нас теперь тоже есть.
- Есть, Святослав Кириллович, - Леха разогнулся и усердно закивал. – Разрешите идти?
- Иди, - генерал бросил на него быстрый взгляд и снова углубился в чтение. – Работай.

Потерявшийся где-то четыре дня назад Граф объявился поздним вечером – грязный, усталый, со свежим порезом на щеке. Заглянул в ординаторскую и помахал Хаусу исцарапанной пятерней.
- Привет, Летчик. Как оно?
Хаус глотнул кофе из огромной глиняной кружки и показал в сторону дивана.
- А, Граф! Привет, проходи. У меня перерыв. Кофе будешь?
Граф с сомнением покосился на жидкость в кружке и покачал головой.
- Не, давай потом. Сейчас ты мне нужен.
- Нужен как кто? – осведомился Хаус и потянулся к столу за сушкой. – Надеюсь, как собутыльник? Хотя нет, я пас, я снова на сутках.
- Меня Эфенди потому к тебе и пнул, что ты на сутках, - буркнул Граф. – Иначе я бы к тебе с таким вопросом не пришел.
- Так с каким? – Хаус откусил половину сушки. – Не тяни кота за яйца, выкладывай.
Граф кивнул.
- Да вот… надо заштопать одну девку в медпункте на губе. В госпиталь ее не потащишь, опасная. Дралась при задержании как кошка. Выручишь?
- Куда я денусь, - Хаус опустошил кружку одним глотком, встал и снял куртку с вешалки. – Если она меня покусает, виноват будешь ты. Кстати, кто она?
- Она? Понятия не имею, - ответил Граф, шагая за другом по коридору госпиталя. – По документам – журналист. Шарахалась возле одного очень важного моста, увидела нас – и спряталась. Думала, не найдем. Ха!

В этой части базы Хаус еще не бывал, и сейчас, следуя за Графом, он хмуро оглядывал глухие стены зданий и оплетенные колючей проволокой заборы. Около тяжелой железной двери они остановились, но, не успел Граф протянуть руку к звонку, дверь отворилась – их ждали.
Двое автоматчиков проводили их по тускло освещенному, перегороженному в начале и в конце решетками коридору в медпункт – крохотную каморку без окон. Лампа дневного света на потолке освещала холодным светом скудную обстановку – стол, два стула, железный шкаф у стены, застеленная клеенкой кушетка, рядом – дверь в перевязочную. На кушетке, вытянув ноги в горных ботинках чуть ли не на середину комнатки, сидела коротко стриженая блондинка. Двое бойцов из отряда Графа стояли рядом, держа ее на прицеле своих пистолет-пулеметов.
Хаус пристально разглядывал ее - камуфляжные штаны, черная футболка, бледное перепачканное лицо. Руки скованы наручниками, пальцы с ободранными костяшками сжаты в кулаки, сквозь бинты на правом предплечье проступают кровавые пятна. Заметив его появление, она смерила его ледяным взглядом и повернулась к Графу.
- Вы кого привели? – хрипло осведомилась она по-английски.
- Врача, - спокойно ответил тот. – Вы ранены, вас надо перевязать.
- Спасибо, - ядовито произнесла она. – Вы очень любезны. А когда мне дадут позвонить?
- После того, как я вас зашью, - вмешался Хаус. – Вижу, вам в руке сделали немаленькую дырку. Больно, правда?
Блондинка повернулась к нему и в изумлении уставилась на него.
- Вы американец? Что вы здесь делаете?
- А что обычно делают врачи? – Хаус криво усмехнулся в ответ. – Вот вы гораздо интереснее. Мне нравится ваш акцент. Как вас зовут?
- Марта, - блондинка слегка улыбнулась. – Марта Соренсен. Я журналист. Мои документы…
- Неважно, - отмахнулся Хаус. – Меня больше интересует ваша группа крови и наличие аллергии на препараты. Как переносите лидокаин?
Блондинка задумалась.
- Первая группа, резус вроде отрицательный… - Она помотала головой. – Не помню. Лидокаин переношу нормально.
- Плохо, что не помните, - заметил Хаус. – Вам может потребоваться переливание. Давайте я возьму у вас анализ крови, и мы будем точно знать, какая вам нужна.
Марта кивнула и опять улыбнулась.
- Хорошо, что вы американец, - сказала она. – Ни за что не позволила бы дотронуться до себя русским мясникам. Но вы – совсем другое дело.
Она неприязненно покосилась на Графа. Хаус прошел в перевязочную – оттуда донесся плеск воды и звон раскладываемых инструментов.
- Давайте начнем, - крикнул он оттуда. – Развяжите ее и проведите сюда. Марта, ты не заставишь меня пожалеть об этом?
- Нет-нет, - она вытянула руки вперед, чтобы Граф расстегнул ей наручники. – Я обещаю.
Осторожно потирая освобожденные запястья, она вошла в перевязочную. Граф и оба его бойца последовали за ней и встали у входа.
- На всякий случай, - пояснил Граф и недобро ухмыльнулся. – Марта, хм!
- Тогда помогай, раз пришел, - заявил Хаус, натягивая перчатки. – Уложи ее на столе.
Он набрал лидокаина из ампулы в шприц и повернулся к столу. Марта смирно лежала, вытянув назад раненую руку и закрыв глаза. Граф, хмурясь, стоял рядом, и весь его вид выражал крайнее недоумение.
Хаус подмигнул ему и принялся за дело.

- Не нравится мне эта Марта, - задумчиво сказал Граф, когда они вдвоем шагали от гауптвахты обратно к госпиталю. – Что может забыть в горах датская журналистка? Задницей чую, здесь что-то не то.
Хаус кивнул.
- Да какая она датчанка, Граф? Думаешь, я не знаю, как звучит датский акцент?
Граф нахмурился.
- А ты знаешь?
- Представь себе, - Хаус криво усмехнулся. – Она скорее не Соренсен, а какая-нибудь Фреймане.
- Уверен? – переспросил Граф. Хаус фыркнул.
- Я тебе когда-нибудь говорил что-то уверенно, если я в этом не уверен?
- Но тогда… - Граф резко повернулся и почти бегом направился к штабу. Хаус поспешил за ним.
- Тогда что? – спросил он.
- Тогда мне надо ее устанавливать, - буркнул Граф. – А я спать хочу.
Он одним прыжком взлетел на крыльцо штаба, рванул дверь – и нос у носу столкнулся с молоденьким лейтенантом-связистом. Тот пошатнулся, еле устояв на ногах, торопливо отдал честь и выпалил:
- Здравжелаю, товарищ майор! Для вас «воздух» из центра…
Граф повернулся к Хаусу.
- Подожди меня тут, - сказал он и заторопился за лейтенантом.
Минут через десять Граф снова появился в коридоре. Вид у него был озадаченный.
- Ориентировка пришла, - задумчиво сказал он. – На автора терактов в Тбилиси. И наша Марта под нее подходит точь-в-точь. Но вот спрашивается, как установить человека без особых примет на сто процентов?
- Элементарно, - Хаус вытащил из кармана куртки пробирку с кровью Марты, заткнутую резиновой пробкой. – Есть материал, есть лаба, и анализы делать я вроде бы еще не разучился. Запроси там, может, у них завалялась и ее медицинская карта?
- Материал… - Граф присвистнул. – Так ты для этого у нее кровь брал?
Хаус довольно усмехнулся.
- И втерся к ней в доверие. Ты ж просил тебя выручить, а?
Граф хлопнул его по плечу, улыбнулся и скрылся за дверью узла связи. И почти тут же высунулся в коридор.
- Есть все! – крикнул он. – Даже карта донора. Летчик, выручишь меня еще раз?
Хаус зевнул во весь рот.
- Я тоже спать хотел, - заявил он. – Но с тобой разве выспишься?

В лаборатории самолета Граф был в первый раз, и теперь он с удивлением оглядывался по сторонам. Работа здесь кипела круглые сутки. Хаус небрежно кивнул девушке у центрифуги, осторожно пробрался мимо лаборанта у микроскопа и устроился за лабораторным столом. Пробирка с кровью отправилась на штатив, диагност повернулся к компьютеру.
- Вспомнить бы протокол, - проворчал он. – Граф, оставь ее карту и иди спать. Это надолго.
Тот решительно придвинул к столу свободное кресло и уселся рядом.
- Ничего, я потерплю.
Поставив локти на стол, Граф внимательно наблюдал, как Хаус, то и дело поглядывая в монитор, колдует с аппаратурой, набирает кровь стеклянной трубкой в пробирку, добавляет реагенты – так и заснул. Уснул, уронив голову на стол и улыбаясь во сне.
Он проснулся от того, что кто-то налил ему за шиворот холодной воды. Вскочил, отряхнулся, ругаясь, и увидел довольного Хауса, сидящего на столе с пустой пробиркой в руках. Рядом с ним на столе валялись распечатки анализов.
- Ты спал, как сурок, - заметил он. – То есть практически погрузился в анабиоз. В данном случае холодная вода – метод выбора.
Граф покосился на распечатки.
- Так что? – нетерпеливо спросил он. – Получилось?
Хаус ухмыльнулся в ответ.
- Поздравляю, Граф. Твоя Марта Соренсен – это Аудра Миллер. Диверсант, подрывник и все такое, что там в твоей ориентировке написано. Это она.
- Точно?
Хаус кивнул и протянул ему распечатки.
- Вот результаты. Положи в дело.
Граф нервно стиснул кулаки.
- Сука, - процедил он. – Убью.
Он сгреб распечатки и выбежал из лаборатории.

Gimme fuel, gimme fire
Gimme that which I desire

Oo ____ oO
    ●

Глава 20

- Ну что это за!
Граф нервно прошелся взад-вперед по двору госпиталя, крутя в пальцах боевой нож, и отвесил крепкого пинка клумбе-покрышке. Хаус, сидя на соседней клумбе с сигаретой, невозмутимо наблюдал за ним.
- Молчит твоя террористка? – наконец спросил он.
- Молчит! – буркнул Граф в ответ, размахнулся, и его черный нож, свистнув в воздухе, вонзился в ствол ни в чем не повинной кривенькой березки в больничном дворе. – Бьемся уже сутки – и все без толку. Молчит, курва.
Хаус неторопливо поднялся, вытащил нож, застрявший в коре, и протянул его Графу.
- Спокойно, - сказал он. – Попробуй к ней советника подослать.
- Уже, - Граф снова принялся крутить нож. – Она не хочет с ним разговаривать. Может, попробуешь ты?
Хаус вздохнул, затянулся и выбросил окурок под березку.
- Можно попробовать, - он бросил взгляд на часы. – У меня плановая операция через два часа, потом я свободен. В смысле - планов нет.
Он повернулся в сторону вертолетной площадки и прислушался.
- Пока тихо, - заметил он. – Но потом – черт его знает.
Граф улыбнулся.
- Если получится, буду должен.
Внезапно из верхнего кармана его разгрузки хрюкнула рация. Граф поспешно приладил на ухо гарнитуру.
- Что? – гаркнул он. – Да еб твою мать! Сейчас будем.
Хаус вопросительно уставился на него.
- Блядь! – рявкнул Граф в ответ. – Бери скорую, погнали на губу. Наша диверсантка повесилась. Вытащили вовремя, но нужен врач. Быстрей!
Они переглянулись и бегом рванули к стоянке.
Разбуженный Графом водитель гнал, как угорелый – Хаусу показалось, что он и охнуть не успел, как старый уазик остановился у знакомой железной двери. Дверь была открыта, их встречали автоматчики. Следуя за ними, они промчались по коридору и ворвались в камеру диверсантки.
Она лежала навзничь на грязном полу, рядом валялась скрученная из тряпок веревка. Двое бойцов наклонились над ней, пытаясь реанимировать.
- Дышит? Пульс есть? – бросил Хаус с порога.
- Нет, - выдохнул один из бойцов в промежутке между двумя толчками на грудную клетку Аудры. – Никак!
- Давно?
- Минуты четыре.
Хаус коротко кивнул, опустился рядом с ней на колени, вспорол ножом ее черную футболку. Открыл прихваченный Графом из скорой ящик с препаратами. Выхватил из него шприц с длинной иглой. И, прицелившись, вогнал ей иглу между ребер.
- Эпинефрин интракардиально, - бросил он. – Продолжайте реанимацию.
Он отшвырнул пустой шприц и проверил пульс на сонной артерии Аудры.
- Нитевидный пульс. В скорую ее! Живо! Не довезем – не заговорит никогда.
Граф доложил по рации о том, что они возвращаются, и в госпитале их уже ждали – двое санитаров с каталкой ожидали их на стоянке. Аудру перекинули на каталку и увезли. Хаус поспешил за ними, отдавая команды на бегу.
- Держи меня в курсе! – крикнул Граф ему в спину. – Я буду здесь, если что!
Тот не ответил. Дверь реанимационной с грохотом захлопнулась за ним.
Граф нервно прошелся по коридору, поигрывая ножом. Трое бойцов внимательно наблюдали за командиром.
- Ждите здесь, - наконец распорядился он. – Если выживет – глаз с нее не спускать. Черт знает, что у нее в башке. Я в штаб. Получу пиздюлей и вернусь.
Граф торопливо прошел к выходу и уже протянул руку, чтобы открыть дверь, как вдруг она резко распахнулась. Он отскочил к стене, пропуская санитаров с каталкой. В холодном свете коридорных ламп тускло блеснули рыжие волосы женщины на каталке, бледная рука безжизненно свесилась вниз. Граф протер глаза.
- Это Тина? – спросил он. – Что случилось?
- Не знаю, ей плохо!
Странингс. Запыхался, без куртки, лицо перекошено. Он отпустил поручень каталки и тяжело вздохнул.
- Плохо с сердцем, - еле выговорил он, провожая взглядом каталку. – Вроде шла на поправку, но… Острая боль, и…
Он махнул рукой в сторону реанимационной. Пальцы тряслись. Граф взял его за рукав и отвел в ординаторскую.
В тесной ординаторской было жарко. Кто-то спал на диване, укрывшись байковым одеялом с головой. Две медсестры за столом торопливо перекусывали бутербродами с салом.
- Сделайте чаю советнику, - попросил их Граф. – А то еще, не приведи бог, станет вашим клиентом.
Странингс неловко опустился на стул и уставился в кружку с крепким чаем невидящим взглядом.
- Она упала, - тихо продолжал он. – И перестала дышать. Хорошо, Хаус оставил мне рацию. На всякий случай. Вот и… пригодилась.
Он сделал большой глоток из кружки и оглянулся по сторонам.
- А где Хаус?
- Откачивает диверсантку, - Граф кинул быстрый взгляд на часы. – Она повесилась.
Странингс покачал головой.
- Должен тебя предупредить, - он отпил еще чаю, - эта Миллер – та еще штучка. Хитрая, расчетливая, бесстрашная. Она что-то затеяла. Думаю, она знала, что вы не дадите ей умереть.
Граф кивнул.
- Спасибо, советник. Я оставил с ней ребят. Они за ней присмотрят.
Странингс допил чай, поставил кружку на стол и принялся разминать пальцы, хрустя суставами. Граф уставился в окно.
- Держись, советник, - сказал он. – Все будет хорошо. Она выкарабкается.
Тот вздохнул.
- Если бы ей занялся Хаус, я был бы спокойнее.
Вдруг дверь ординаторской широко распахнулась. Медсестры, увидев вошедшего, вскочили с места и засуетились вокруг стола.
- Григорий Иваныч, заходите, заходите. Чаю нальем.
Хаус подошел к столу, сцапал бутерброд, подхватил из рук медсестры стакан чаю и плюхнулся в кресло возле окна. Странингс и Граф в ожидании повернулись к нему.
- Стабилизировали обеих, - сообщил он, вгрызаясь в бутерброд. – Шпионка в порядке. Накачали ее снотворным, продрыхнет часа три. А Тина…
- Что? – Странингс подался вперед, сжав кулаки. Хаус вздохнул.
- У Тины инфаркт.
Странингс вскочил.
- Но как? – спросил он. – Почему?
- Видимо, недолеченная ангина, - Хаус с хмурым видом жевал бутерброд. – Инфекция атаковала сердце. Не волнуйся. Я перевел Тину в интенсивную терапию в самолет.
- Так, мне пора, - сказал он, вставая. – Сейчас операция, потом загляну к Тине. Странингс, если хочешь – беги к ней. Подержишь за руку, сестрам поможешь.
- Летчик, - окликнул его Граф, - А…
- Да, я помню, - Хаус опустошил стакан одним глотком и вернул его на стол. – Твою шпионку тоже проведаю.
Он бросил взгляд на часы и повернулся к медсестрам.
- Пора, - скомандовал он. – Будите Рената и пошли.

Господи, как же болит голова – кажется, сейчас она лопнет. В горле саднит. И что-то неприятно впилось в левую руку, наверно, игла. Так, надо собраться… Мысли путаются. Больно. Нет. Кто там так невежливо тормошит за плечо? Сосредоточиться. Открыть глаза.
Аудра с трудом разлепила веки. Свет ударил в глаза, царапая. Она попыталась отвернуться, но сил не было, а чья-то сильная рука крепко держала ее, не позволив пошевелиться.
Наконец, яркий луч убрался от ее глаз. Она с облегчением вздохнула. Теперь она видела того, кто ее разбудил. Худой, небритый, холодные синие глаза, цепкий взгляд, две серьги в левом ухе – она его видела раньше, но где?
А, вспомнилось. Врач-американец, который ее зашивал. Да, он – ловкие руки, застиранная темно-синяя роба, на груди болтается хирургическая маска. Очень знакомое лицо, она видела его еще раньше. Но где?
Вспоминаем дальше. Кажется, по телевизору… Да, был какой-то фильм про мальчишку-урода, которому делали пластическую операцию. Этот хирург так похож на его лечащего врача. Только у того не было гвоздиков в ухе. И он хромал, ходил с тростью. У этого трости не видно.
Она продолжала наблюдать за врачом из-под полуопущенных век. Он встал, подошел к приборам у кровати, проверил капельницу.
Хромает. На правую ногу. Не так сильно, как в фильме, но все же заметно. Как его звали? Ну же, вспоминай, приказала она себе. И больная голова с трудом наконец выдавила ответ.
Доктор Грегори Хаус. Это он, хоть и совсем не похож на фото из личного дела. В ее памяти вспыхнули красным строки приказа генерала Бейтса. О черт! Повезло так повезло. Ради этого стоило попасться в плен ГРУ.
Аудра прислушалась к себе, попробовала исподтишка напрячь мышцы. Нет, не сейчас. Она еще слишком слаба. А у проклятого доктора из-за пояса пижамных штанов выглядывает рукоять пистолета, и это не общевойсковая попса вроде ПМ, а спецназовская «гюрза». И носит он ее как человек, привычный к оружию.
Непрост доктор, очень непрост. Почему он ходит по госпиталю с оружием? Что он все-таки здесь делает, черт побери?
Тем временем доктор закончил с приборами и наклонился к ней. Затянутые в перчатку пальцы осторожно коснулись борозды от веревки на ее шее.
- Ну и зачем? – осведомился он. – Если так хотелось взглянуть на ад, попросила бы меня. Показал бы тебе госпиталь.
Она вздохнула и ответила вопросом на вопрос:
- Что вы здесь делаете, доктор Хаус?
Тот криво усмехнулся.
- Я первый спросил.
Аудра прикрыла глаза.
- Горло болит, - пожаловалась она. – И голова… И… Доктор, я боюсь.
- Интересно, – он хитро посмотрел на нее. – Чего бояться датской журналистке Марте Соренсен?
Аудра задумалась. Что он знает? Его пистолет говорит, что он здесь в фаворе. С другой стороны, он обращался с ней не как с пленной. Может, стоит рискнуть?
Не без труда она протянула руку и слегка коснулась его запястья.
- Доктор Хаус, но… я не та, за кого себя выдаю. И мне есть, чего опасаться.
Клюнуло. Доктор уселся рядом с ней на кровать.
- Интересно… - повторил он. – Хотя шишек на голове у вас не видно, надо сделать МРТ.
- Это не бред, - прошептала Аудра. – Я в порядке. Я действительно не Марта Соренсен. Меня зовут Аудра Миллер. Я специальный агент РУМО. Мою группу послали на Кавказ, чтобы вернуть вас домой.
Она прокашлялась. В горле першило. Хаус протянул ей жестяную кружку с водой, она жадно осушила ее до дна. Он криво усмехнулся.
- Вернуть меня домой… Видите ли, я оказался здесь потому, что ваше командование решило меня ликвидировать. Неужели передумали?
Аудра мотнула головой.
- Ситуация… изменилась, - медленно произнесла она. – То, что вы знаете… теперь неважно. Официально вы… считаетесь пленником террористов. Мне… поставили задачу спасти вас и привезти на родину.
Работает или нет? Хаус слушал ее с угрюмым видом, но глаза его заблестели. Облизнул губы. Есть вегетатика, решила она. Дожимай.
Аудра тоже облизнула губы, работая на отражение.
- Но я не справилась с заданием, - она опустила ресницы. – Попала в плен. Сюда. К вам.
Она подняла на него умоляющий взгляд.
- Помогите мне, - прошептала она. – Я не смогу перетащить вас через горы, но… когда я отсюда выберусь, я… сообщу, что вы здесь. Русские будут вынуждены вас выдать. И вы вернетесь домой.
Хаус встретил ее взгляд и сдержанно улыбнулся в ответ.
- Прокапаем вам глюкозу, - сказал он, делая запись в ее карте. – Пока отдыхайте. Утром поговорим.
Есть! Аудра не сдержала довольной улыбки. Глюкоза быстро приведет ее в порядок, ночь сна вернет силы. Это задание будет выполнено.
Она закуталась в одеяло и приказала себе заснуть.

Добавлено (16.10.2010, 10:44)
---------------------------------------------
Спустившись по трапу самолета, Хаус прислонился к стойке шасси, прикрыл глаза. Редкие снежинки кололи лицо, ветер пытался задуть огонек сигареты. Ночь была относительно спокойной, но под утро прибыли вертолеты. С четырех утра его бригада не выходила из операционной. И вот - короткая передышка на рассвете, утренняя сигарета, начало трудного дня.
Надо навестить шпионку, все ж таки он обещал. Верная «хонда» ждала его у аппарели. Он посмотрел на часы, завел мотор и помчался в госпиталь. Времени было мало, он торопился.
Охранявшие инфекционный изолятор, где временно разместили Аудру, бойцы кивнули ему, когда он подошел к дверям. Аудра не спала – явно ждала его с нетерпением. Ее глаза широко открылись, когда он бросил ей на кровать старый больничный халат.
- Одевайся, - бросил он. – Хочу тебе кое-что показать.
Аудра встала, сунула ноги в старые тапки, запахнулась в халат. Вид у нее был растерянный и жалкий.
-Итак, - сказала она. – Ведите же меня, доктор.
Вслед за Хаусом она вышла из палаты, бойцы следовали за ними по пятам. Тот прошел по коридору и толкнул белую дверь в его конце. Они остановились на пороге.
- Смотри, - произнес он и чуть подтолкнул ее вперед. – Наше отделение интенсивной терапии.
Аудра обвела взглядом ряд коек. Неподвижные тела, бледные лица, негромкое гудение приборов, сосредоточенные медсестры. Она удивленно посмотрела на Хауса.
- Что мы здесь делаем?
- Смотри внимательно, - тот будто не заметил вопроса. – Номер один: девочка, четырнадцать лет. Открытая черепно-мозговая травма, кома. Номер два: мужчина двадцати лет. Ампутация левой руки до локтя, левой ноги до верхней трети бедра. Протезирование невозможно. Попытка суицида, передоз героина. Кома. Номер три: женщина, тридцать один год. Множественные осколочные ранения грудной клетки, пневмоторакс, повреждение перикарда. Номер четыре: женщина, сорок лет. Множественные переломы, повреждение позвоночника. Восстановление под большим вопросом. А вон там, за занавеской – стерильный отсек, видишь? Там мальчик восьми лет. Ожоги пятидесяти процентов площади тела. Он в искусственной коме, а то сойдет от боли с ума.
Аудра повернулась к нему, сжала кулаки.
- Зачем мне на них смотреть? – она тряхнула головой. – В конце концов, это война!
Хаус взглянул на нее в упор.
- Это некомбатанты, как вы их называете, - бросил он. – Это не их война.
Он повернулся к ожидавшим их бойцам.
- Отведите ее в палату, - распорядился он и коротко глянул на часы. – А мне пора.
Он повернулся и быстро зашагал прочь. Аудра опустила голову. Что это было, спрашивала она себя. Чего от нее ожидал чертов доктор? Что означал его взгляд, прямой и острый, как выстрел в упор, и потому такой неприятный? Что он хотел увидеть?
Она побрела назад в изолятор, шаркая по полу старыми тапками. Похоже, план придется менять.

Накинув куртку поверх робы, Хаус вышел из госпиталя и в задумчивости тронул «хонду» с места. Что ж, он увидел то, что ожидалось, и понял то, что хотел. Вряд ли он ошибся, и Граф навряд ли соврал. Хотя бы потому, что ему, в отличие от Аудры-Марты, врать смысла нет никакого. Он ей нужен никак не для того, чтобы вернуть его домой. А жаль…
Стоп, вдруг одернул он себя. Он не сидит в земляной яме у горцев, не прячется в лесу, не сидит пленником в горном гнезде Шадимана. Если бы его хотели вернуть, его бы уже нашли. А раз его не нашли, значит, кому-то лучше, чтобы он числился без вести пропавшим. Раз уж убрать его не удалось.
Хаус остановил «хонду» у трапа, поднялся в самолет и направился в отделение интенсивной терапии. Так, а почему дверь открыта, и оттуда доносятся веселые голоса?
Он заглянул в отделение и оглядел палату.
- Что это тут у вас?
Тина сидела на своей койке, опираясь на подушки. Рядом на стуле восседал Странингс, чисто выбритый, раскрасневшийся и при галстуке. В руках он тискал маленькую шкатулку из резного дерева, очень старую на вид. С другой стороны койки, дружно улыбаясь, стояли начальник базы Марков и пухленькая брюнетка из канцелярии – она держала засаленную амбарную книгу и небольшой розовый бланк. Услышав шаги, все четверо повернулись к двери. Странингс вскочил.
- Док, только тебя ждали. Начнем?
- Начнем что? – осведомился Хаус, отобрал у Странингса шкатулку и заглянул внутрь. – Ага! Теперь понятно. Не утерпел?
- Нет, - Странингс покачал головой. – Просто когда у Тины случился инфаркт, я понял – я без нее не смогу. Она проснулась, мы поговорили, и…
- И советник пришел ко мне и уболтал их расписать, - закончил за него Марков. – Тина – гражданка России, с признанием брака в Штатах проблем не будет. Давайте и правда начнем.
Он бросил взгляд на часы. Брюнетка шагнула вперед, протянула Странингсу книгу и ручку.
- Поздравляю вас с заключением, так сказать, брака, - пропищала она и густо покраснела до корней волос. – Распишитесь вот здесь, пожалуйста. Хорошо. Теперь невеста.
Тина застенчиво улыбнулась, когда Странингс наклонился к ней, придерживая книгу.
- Замечательно, - брюнетка забрала у него книгу и протянула розовый бланк. – Вручаю вам, как главе, так сказать, семьи ваш первый семейный документ – свидетельство о браке. Можете обменяться кольцами.
Странингс бережно спрятал розовую бумажку в карман куртки и открыл шкатулку. Внутри на темной ткани лежали два затейливо изукрашенных золотых кольца.
- Красивые, а? – довольно сказал он. – Старинные. У горцев купил.
На бледных щеках Тины заиграл слабый румянец. Странингс осторожно взял ее за руку и надел на безымянный палец кольцо. Она улыбнулась и взяла его кольцо из шкатулки.
- Очень красиво, - согласилась она. – Ты просто прелесть.
Странингс протянул руку, чтобы Тина надела кольцо и ему, но та вдруг замерла, прижав руку к груди.
- Больно, - почти беззвучно прошептала она и откинулась на подушки. Кардиомонитор бешено заверещал.
Одним прыжком Хаус оказался рядом с ней, выхватил шприц из ящика с препаратами, бесцеремонно отпихнул Странингса.
- На помощь! – гаркнул он, повернувшись к двери. – Давление семьдесят на сорок! Опять инфаркт!
Две медсестры ворвались в отделение, подбежали к Тине. Выкатили дефибриллятор. Странингс, отодвинутый к стене, стоял и молча смотрел на белую прямую линию на мониторе. Наконец, он почувствовал, что кто-то тянет его за рукав, и позволил себя увести.
В коридоре он остановился и сел на пол.
- Никуда не пойду, - буркнул он. – Не могу.
Марков присел рядом с ним на корточки.
- Понимаю. Держись.
Странингс нехотя поднял голову.
- Я ее теряю, - тихо проговорил он. – Я это чувствую.
- А я – нет, - Марков хлопнул его по плечу. – Тина – боец. А Летчик – боец, каких мало. Они справятся.
Тот только вздохнул. Марков выпрямился.
- Пойду я, - сказал он и посмотрел на часы. – Держи меня в курсе, советник.
Странингс машинально кивнул, встал и принялся мерить шагами коридор, пока не налетел на пробегавшую мимо медсестру. Та ойкнула и недовольно уставилась на него.
- Простите, - пробормотал Странингс по-русски. – Моя жена… Тина… Она там.
Он показал в сторону отделения реанимации. Сестра кивнула.
- Понятно, - бросила она. – Тогда…
Он не расслышал, что она говорит. Вдруг перед глазами все потемнело и расплылось. Он пошатнулся и привалился к стене.
Очнулся он от резкого запаха нашатырного спирта, поперхнулся и закашлялся. Он сидел на диване в отсеке «первого класса», а медсестра, на которую он налетел, наклонилась над ним, держа ватный шарик у него под носом.
- Спасибо, - полузадушенным голосом сказал он, прокашлявшись.
- Вы как? – спросила она. – Нормально?
Он кивнул и протер глаза.
- Если будет хуже, положите руки на затылок и давите, а сами при этом пытайтесь разогнуться, - деловито ответила сестра. – А мне пора.
Она сунула ему в ладонь ватный шарик и исчезла за дверью.
Странингс проводил ее взглядом. Разжал кулак. И уставился на лежащее на ладони кольцо.
Он не мог сказать, сколько времени он так просидел, глядя на переливы света на золоте. Только вдруг внезапно дверь в отсек распахнулась, и кто-то по-хозяйски плюхнулся рядом. Странингс повернулся к нему.
Хаус. Напряженное лицо, плотно сжатые губы, жесткий взгляд. Какие-то бумаги в руках. Что это значит? Почему он молчит?
- Док, - спросил он, - ну что? Как она?
Хаус вздохнул, вытащил из кармана пачку сигарет и зажигалку, протянул Странингсу, закурил сам. Глубоко затянулся.
- Хотел бы я тебя порадовать, советник, - наконец сказал он. – Но моя плохая новость перечеркивает хорошую.
Странингс пристально посмотрел на него.
- Что это значит? – отрывисто спросил он.
- Хорошая новость – Тина пока стабильна, - Хаус стряхнул пепел в пустую кофейную чашку и опять затянулся. – А плохая…
Он чиркнул колесиком зажигалки.
- Плохая новость в том, - продолжил он, глядя на огонек, - что это ненадолго. Мы сделали тесты. Второй инфаркт был обширным. Произошел отрыв хорды митрального клапана, и… Короче, поражения сердца необратимы.
Он дунул на зажигалку, и огонек погас. Сигарета Странингса догорела до фильтра, но он не заметил ожога.
- И что делать? – спросил он, пытаясь затянуться. Хаус отнял у него окурок, раздавил в чашке и протянул ему сигарету.
- Что делать? – повторил он и снова чиркнул колесиком, давая Странингсу прикурить. – Ну, если бы мы были в Принстон-Плейнсборо, я бы уже орал в совете по трансплантации, выбивая Тине новое сердце. Но здесь пересадка невозможна. У нас нет трансплантолога.
Он задумался, пуская дым в потолок.
- Вообще, выход есть. В России есть достойные центры кардиохирургии. Беги к Маркову, проси помощи. Пусть найдут Тине донора, выделят место, пришлют самолет. Я ее подготовлю и к пересадке, и к перелету до Москвы.
Он затушил окурок в чашке и встал.
- Вот, - сказал он и потряс пачкой бумаг. – Мы все оформили, как полагается в России, собрали данные для подбора донора. Пошли.
Странингс посмотрел на него снизу вверх. Хаус протянул ему руку.
- Вставай, - сказал он. – Счет времени пошел на часы.

Марков поднялся им навстречу из-за заваленного бумагами стола и махнул рукой, приглашая войти.
- Как Тина? – спросил он. – Вид у вас невеселый. Рассказывайте.
Странингс шагнул вперед и оперся на стол.
- Господин полковник, - произнес он. – Я как официальное лицо Соединенных Штатов прошу вашей помощи. Моей жене нужна пересадка сердца.
- Или она умрет, - мрачно добавил Хаус. – В лучшем случае, через два дня.
Марков глянул на них поверх очков.
- Что я могу сделать? – спросил он. – Я вроде бы не хирург.
- Вы можете связаться с Москвой, - Хаус смотрел на него в упор, - попросить направить Тину в Центр имени Шумакова. Там ей помогут. Мы здесь ничего не можем для нее сделать. Только подготовить ее к перелету.
Он положил бумаги перед Марковым. Тот кивнул.
- Понял, - он шлепнул ладонью по столу. – Я переговорю. Как будет результат, сообщу.
Выйдя из кабинета Маркова, Странингс вдруг остановился посреди коридора.
- Хаус, - спросил он. – Неужели мы ничего не можем сделать?
- Мы? – переспросил тот, не останавливаясь. – Ты – скорее всего, ничего. А я буду искать донора здесь. Я уже приглядел подходящий контейнер в кладовке.

Добавлено (16.10.2010, 10:45)
---------------------------------------------
Адъютант Маркова разыскал их в госпитале уже под вечер. Хаус рылся в медицинских картах, Странингс нервно прохаживался по кабинету.
- Как переговоры? – осведомился Хаус, не поднимая головы.
- Не так плохо, Григорий Иванович, - отчитался лейтенант. – Место есть, самолет пришлют. Вот только одна проблема…
- Нет донора, - закончил за него Хаус. Лейтенант кивнул.
- Так точно, Григорий Иванович. Донора не нашли. Сказали, могли бы временно поставить искусственное сердце, но сейчас нет свободных.
- А микротурбиной там не обойдешься, - буркнул Хаус. – Лейтенант, скажите там, мы приедем со своим сердцем. Пусть подержат место за нами.
Лейтенант откозырял и вышел. Хаус вновь углубился в карту. Краем уха он услышал, как хлопнула дверь кабинета.
Странингс ушел, отметил он. До туалета, наверное. Вернется минут через пять.
Советник не вернулся ни через пять минут, ни через пятнадцать, ни через два часа. Хаус выглянул в окно, вышел из кабинета, прошелся по коридору. Странингса не было нигде.
Хаус вытащил из кармана куртки рацию. Если бы Тине стало хуже, его бы наверняка уже вызвали. Но рация молчала. Так куда подевался этот рехнувшийся от любви идиот?
Ты сам нисколько не лучше, перебил себя Хаус. Помнишь, что ты сделал, когда понял, что Соня не очнется от наркоза? Ты всадил нож в розетку, чтобы пойти за своей умиравшей любовью.
Черт возьми! А если этот дурак решил сделать то же самое?
Хаус, на ходу натягивая куртку, выбежал из кабинета. «Хонда» ждала его у крыльца. Он прыгнул в седло и понесся к самолету.
Он гнал свой байк по дорожкам базы, распугивая проходивших мимо ревом мотора. Надо успеть, пока никто не наделал глупостей. Скорее, скорее! Вот и самолет.
Хаус бросил байк у трапа и взбежал по ступенькам. Протолкался сквозь толчею в коридоре. Заглянул в интенсивную терапию, в радиологию, в лабораторию, в ординаторскую, в первый класс. Странингса нигде не было. Уже теряя надежду его найти и ругаясь, на чем свет стоит, Хаус рванул дверь склада.
Странингс был там. Он сидел на полу среди разбросанных коробок, рядом с ним лежали распечатки анализов. Глаза закрыты, в руке - пистолет, и черный ствол «desert eagle» упирается прямо под челюсть.
Хаус увидел, как дрогнул палец Странингса на курке, и прыгнул вперед в попытке сбить прицел, отшвырнуть прочь оружие. Он сшиб советника на пол, поймал за запястье, они вдвоем покатились по полу, сшибая коробки. Пистолет отлетел в угол. Хаус поймал его, поднялся на колени и взял Странингса на прицел. Тот сел, привалившись к стеллажам и потирая жестоко вывернутое запястье.
- Ну и хватка, - проворчал он. – Почему ты мне помешал?
Хаус поднялся на ноги и встал перед ним, глядя на него сверху вниз.
- Потому, что ты идиот, - ответил он. – Скажи мне, кому было бы легче от пули в твоей башке?
Странингс поднял на него красные, воспаленные глаза.
- Тине, - буркнул он. – Я заплатил лаборантам, они сделали тесты…
Он показал рукой на разбросанные по полу распечатки.
- Мое сердце ей подойдет, - глухо продолжил он. – Мне сказали – совпадение 5 из 6. У нее были хорошие шансы. Пока не вмешался ты!
Хаус криво усмехнулся.
- Я не дал тебе наделать глупостей, - сказал он. – Шансы найти донора пока еще есть. Но вместо того, чтоб искать донора, я нянчусь с еще одним суицидным. Как будто мало мне ампутантов!
Советник вздохнул.
- Почему ты держишь меня на мушке? Ты же знаешь, что я хочу умереть. Что ты мне сделаешь?
Хаус фыркнул.
- Могу продырявить тебя так, чтобы ты остался жив, но в доноры уже не годился. Хочешь проверить?
Странингс недобро посмотрел на друга и хотел что-то сказать, но будто споткнулся о его взгляд. Холодная сверкающая синева, будто в полированной стали отразилось зимнее небо. Он опустил голову и вздохнул.
- Ладно, - прошептал он. – Ты прав. Иди, ищи Тине сердце. Я не буду… мешаться.
Хаус опустил пистолет и спрятал его в карман куртки.
- Извини, - он слегка улыбнулся. – Пушку я тебе пока не отдам.
Странингс беспомощно развел руками и слегка улыбнулся в ответ.

Обратно в госпиталь Хаус ехал медленно. От потасовки с советником разболелась нога, и память не давала покоя. Почти два года прошло, а вспоминается так, будто было вчера. Тогда – Уилсон и Эмбер, сейчас – Странингс и Тина. Все повторяется. И снова, снова он ничего не может сделать.
Только огласить приговор.
Мы получаем не то, что заслужили, а что попало. Девятилетняя девочка получила град осколков, рыжая красавица – двойной инфаркт, а один везучий хромой сукин сын – друга, который наплевал на приказ, чтобы этого сукиного сына спасти.
Хаус прикусил губу. Да, советник, мы с тобой всегда прорывались плечом к плечу. Из горящего Тбилиси, от предателя Шадимана – неужели не прорвемся сейчас? Черт возьми, ведь должен быть выход…
Он вернулся в кабинет с картами и еще раз просмотрел валявшиеся на столе распечатки. Дошел до сестринского поста. Медсестра на посту сосредоточенно отгадывала кроссворд.
- Страна в Европе – Албания, а не Англия, - подсказал Хаус, заглянув ей через плечо. – Какие новости? Кто-нибудь умер?
- Что? – медсестра повернулась к нему и заулыбалась. – Нет, Григорий Иванович. Марта хотела вас видеть.
- Марта? – переспросил он, подняв бровь. – Это кто?
- Суицидная с порезанной рукой, которую вы пихнули в изолятор, - напомнила медсестра. – Которую спецназовцы караулят. Ее сейчас выписывают и забирают. Наверно, попрощаться хотела.
- Да, - рассеянно ответил Хаус. – Зайду к ней.
И направился в изолятор.
Аудра сидела на кровати, глядя в зарешеченное окно. Ей вернули ее одежду, а вместо разорванной при реанимации футболки выдали десантный тельник, болтавшийся на ней мешком. Она неторопливо повернулась на звук открывшейся двери.
Что ж, вот и док, - подумала она, поудобнее перехватывая спрятанный в рукаве скальпель, который ей удалось стащить на последней перевязке. – Значит, сейчас или никогда.
- Привет! Доктор Хаус, - она приветливо улыбнулась. – Вы не глянете на мои швы? Кажется, рука опухает.
- Привет, - он подошел к ней, наклонился, протянул руку к повязке. В ту же секунду Аудра, вскочив как подброшенная, поймала его за руку, отводя локоть к лопатке, заставляя согнуться, и оказалась у него за спиной. Скальпель уперся ему в горло.
- Без фокусов, доктор, - прошипела она. – Вперед! Открой дверь.
Выпустив его запястье, она свободной рукой обшарила карманы его куртки и чуть не завопила от радости, найдя пистолет. Странно, но доктор не испугался, даже когда она, отшвырнув скальпель, ткнула его стволом под ребро.
- Осторожнее, - буркнул он. – Оно ведь стреляет.
- Стреляет, - согласилась она. – Открой дверь.
Доктор толкнул дверь, и она выпихнула его в коридор, прикрываясь им, как щитом – автоматы в руках охранявших палату спецназовцев нацелились в них в упор. Аудра отступила назад, потянув его за собой.
- Бросай оружие! – скомандовала Аудра. – У меня заложник. Дайте мне уйти, и я его отпущу.
Спецназовцы шагнули назад, но оружие не опустили.
- Спокойно, - сказал один из них. – Сейчас придет командир, вы с ним все обсудите. Хорошо?
Аудра не ответила, раздумывая. Хаус отчетливо слышал ее тяжелое дыхание.
- Я его подожду, - наконец сказала она. – Но не здесь. Тут меня снайпер через окно снимет.
Она пихнула его в спину.
- Вперед!
Странная мысль пронзила его сознание – будто кто-то встал из-за пульта управления судьбой и предложил ему сесть в операторское кресло, издевательски ухмыляясь. Ты жаловался, что всем достается не то, что надо бы? Хорошо, вот твой шанс сделать так, как считаешь нужным. Твое решение, и тебе отвечать.
Ладно, - ответил он на приглашение. – Пусть будет так.

Наверно, она толкнула его слишком сильно, не учла его хромоту. Доктор споткнулся об порог и со сдавленным криком боли растянулся на полу. Аудра, браня себя на чем свет стоит, отшатнулась от двери, уходя с линии огня спецназовских автоматов, прижалась к стене, держа пистолет перед собой в обеих руках.
Так, а где доктор? Она торопливо огляделась.
Он сидел на полу у двери, и пистолет в его руке был нацелен прямо в нее.
- Ты не выстрелишь, - выдохнула она. – Я – твой билет домой.
- Билет, - согласился он. – Но не мой.
Выстрела она не услышала.

Хаус быстро поднялся на ноги, спрятал «гюрзу» за пояс штанов, подошел к Аудре, неподвижно лежащей на полу. Ноги неловко подвернуты, руки раскинуты, на белом лице застыло удивленное выражение. Алое входное отверстие пули на правом виске, лужица темной крови растеклась на полу.
Он опустился на колени, проверил пульс на сонной артерии, посветил фонариком в стекленеющие глаза. Вскочил и выглянул в коридор.
- Сюда! – гаркнул он. – Скорее! У нас тут труп.
Медсестры просунулись в изолятор.
- Григориваныч, - спросила одна, - Зачем спешить-то? Раз труп?
- Отличный здоровый церебральный труп, - ответил Хаус, пряча фонарик. – Отличный донор для Тины. Совпадение шесть из шести.

Спарка СУ-27 остановилась в ожидании у края взлетной полосы. Пилот откинул колпак кабины и высунулся наружу, наблюдая за подъезжающим к самолету старым «уазиком» с красными крестами на боках. «Скорая» остановилась, распахнулись задние двери. Двое санитаров вынесли на носилках очень бледную рыжеволосую девушку и не без труда усадили ее в задней кабине. Под ноги ей поставили странный контейнер из нержавеющей стали.
За погрузкой наблюдали пассажиры «скорой». Один - высокий, в армейской куртке поверх робы хирурга; второй – ниже ростом и плотнее, в натовской форме без знаков различия. Высокий достал пачку сигарет, угостил второго, тот нервно затянулся, напряженно глядя на самолет.
- Чего я только не делал, - крикнул им летчик, - а вот скорой помощью еще не работал! Не волнуйтесь, довезу в лучшем виде!
Высокий улыбнулся, помахал ему рукой. Взвыв двигателями, истребитель помчался на взлет и легко взмыл в небеса. И исчез в облаках.
- Держись, советник, - сказал Хаус, затягиваясь. – Все будет хорошо.
Вместо ответа Странингс кивнул и крепко, до боли сжал его руку.

Gimme fuel, gimme fire
Gimme that which I desire

Oo ____ oO
    ●