Добавлено (08.01.2016, 00:00)
---------------------------------------------
Мы закончили завтрак, потом я позанимался лечебной физкультурой под бдительным надзором Уилсона, потом он снова полоскал горло и старался уменьшить следы разрушения на своей физиономии, потом мы посмотрели шоу Опры в какой-то допотопной записи, потом... потом мы, кажется, уже начали психовать, и Уилсон трижды брался за телефон, чтобы звонить адвокату, но позвонила неожиданно Кадди. Говорила она с Уилсоном, но он, повинуясь моему жесту, включил громкую связь.:
- Чем вы там занимаетесь? -бушевала начальница. - Мне по факсу пришёл запрос из полиции. Кого вы избили? Я отпустила Хауса лечиться, а тебя — сопровождать его, и понятия не имела, что вы начнёте терроризировать город. Ваш Годзилла разнёс аптеку, между прочим. Кто-нибудь собирается возмещать ущерб? Потому что если я не дам сейчас поручительства за всю вашу троицу, вы с Кларенсом будете мести дорожки месяца полтора на принудработах, а Хауса определят в интернат для инвалидов с криминальными наклонностями, полутюремного типа, и станут кормить огурцами и спаржей.
Я представил Уилсона и Кларенса в тюремной робе с мётлами в руках, а себя — в такой же робе, в инвалидном кресле с уныло выгнутым ртом и пупырчатым надкусанным огурцом в одной руке и начал киснуть от смеха.
- Это там Хаус хихикает? - повысила голос Кадди. - Он меня слышит? Ты слышишь, Хаус? Я ведь прекрасно понимаю, кто всё это затеял. Немедленно заплати за витрину! Переведи деньги. Пока они не получат уведомление о переводе, они всё равно не отпустят вашего медбрата, так что вам деваться некуда... - она помолчала, переводя дыхание, и уже мирно спросила: - Ну, что, так и не расскажете?
- Да нечего особо рассказывать, Лиза, - оправдывающимся тоном заспешил Уилсон. - Пятеро парней — знаешь, такие амбалистые метисы из бедных кварталов — сняли у Хауса часы, хотели и очки забрать. Ну, мы им... малость навешали по ушам. Может, немного пере...того...
- А аптека-то при чём?
- Не при чём. Это уже другое.
- Другое? Так у вас что, уже два привода? Хаус!
- Ну, при чём тут Хаус? Витрину Кларенс разбил нечаянно. В аптеке надо было срочно аугментин купить. Для меня. Знаешь, опять ангина - главное, на пустом месте — я думаю, надо будет, как приеду...
- Ты мне зубы не заговаривай, - немедленно перебила Кадди. - Покупка аугментина подразумевает битьё витрин?
- Нет, конечно. Просто Кларенс неловко повернулся — несчастный случай, ничего такого. Да мы уже заплатили, просто, наверное, не дошла ещё сумма с карты, я повторю запрос, - продолжая удерживать телефон возле уха поднятым плечом, он попытался , дотянувшись до ноутбука, тут же перевести деньги, но не смог делать два дела одновременно — не Цезарь.
- Ладно, - окончательно сменила гнев на милость Кадди. - Толк-то хоть есть от этого аппарата? Хаус?
- Есть, - буркнул я.
- Толк ещё какой, - восторженно расширил комментарий Уилсон. - Хаус может самостоятельно ходить с этой штукой.
- Хо-дить? - недоверчиво переспросила Кадди.
- Прошёл с тростью в аппарате почти десять метров, один, без поддержки!
- Да ты что! - ахнула Кадди, и вдруг на том конце связи засопело, захлюпало, засморкалось. Я почувствовал, что у меня загорелись уши.
- Хаус... - «насморочным» голосом обратилась ко мне Кадди. - Грэг, я тебя поздравляю! Уилсон, ты ни о чём не беспокойся, оставайтесь там столько, сколько понадобится — я придумаю, как всё оформить, - она всхлипнула. - Ребята, вы молодцы! Горжусь вами!
- Слыхал? - бормотнул я, всё ещё ощущая повышенную температуру ушей, когда он закончил разговор. – Начальство нами гордится. А всё я. Не будь я такой стоик и молодец, нам бы сейчас так прилетело, что мы бы ещё до рождества почёсывались. Цени.
- Не будь ты такой стоик и молодец, - вдруг абсолютно серьёзно сказал Уилсон, - ты бы не выжил в аду, а я бы тосковал по тебе до собственных похорон, - и, смутившись этих вырвавшихся слов, тут же уткнулся в монитор переводить деньги.
Кларенс отзвонился через полчаса с сообщением, что его выпустили, напутствовав идти и больше не грешить, а ещё через час появился на пороге собственной персоной.
- Мы сегодня никуда не едем, - сказал ему Уилсон. - Иди поспи. Придёт массажистка и, кажется, на сегодня у нас больше ничего не запланированно.

Но первая к нам пришла не Ку-Си-Ма. Вскоре после обеда я заснул без трансляторов на диване, головой у тоже задремавшего Уилсона на коленях — сначала-то я слушал статью об офтальмологическом протезировании в клинике Фёдорова в России, но перевод был отвратный, и я половины не улавливал, к тому же звук был включен не в наушники, а через динамик, потому что сначала Уилсон слушал вместе со мной, только где-то на двадцатой минуте расслабленно уронил мне на грудь руку и засопел. Мне это не мешало, я только потянулся и чуть коснулся его щеки, определяя температуру. Повышена, но не сильно. Кларенс тоже ушёл отсыпаться после ночного бдения, и я велел ему оставить дверь номера открытой на случай, если он проснётся и придёт. Было тихо, спокойно, и я заснул довольно крепко.
Меня разбудили чьи-то шаги в коридоре, прямо к нашей двери, и я дёрнулся и лихорадочно принялся соображать, где я нахожусь, и что происходит. Но моё движение разбудило и Уилсона, и он, ещё толком не проснувшись, уже успокаивающе положил мне руку на плечо: «всё в порядке, я здесь, ты — в безопасности».
В это время в дверь деликатно постучали — судя по звуку, согнутым пальцем.
Я хлопнул Уилсона по руке:
- Слышишь? К нам кто-то лезет в дверь.
- Я не лезу, - раздался от двери слегка виноватый, а слегка и возмущённый голос Норы Кастл. - У вас открыто. Я пришла проведать доктора Уилсона — мистер Кларенс сказал, что он тяжело заболел, - я услышал приближающиеся шаги, она подошла довольно близко, прежде, чем остановилась — почти критически близко.
- Мистер Кларенс поднял вас ночью ради того, чтобы вы бегали по полицейским участкам и выпутывали его из неприятностей, - сказал я. - На тяжёлой болезни доктора Уилсона он попросту спекулировал. Уилсон, да ты проснёшься или нет? У нас что, гости?
- Я-то проснулся, - тихо и словно бы укоризненно сказал он. - Это доктор Нора Энн Кастл, твой лечащий врач. Можно, я из-под тебя выберусь?
- Как-то двусмысленно звучит...
- Не заметил. Ты мне колено отлежал. И выключи плеер, пожалуйста.
Он командовал и распоряжался — плохой признак.
Впрочем, плеер я выключил. Но, оказывается, перечнь требований ко мне они ещё не исчерпали.
- Доктор Хаус, - попросила Нора спокойным голосом, - вы не наденете свои очки? Вы будете меня хоть как-то видеть, что неплохо, а я вашего лица как раз не буду видеть, что тоже, в общем, плюс.
На это я чуть не воскликнул «вау» - так мне понравилось, что она это сказала, и как сказала! Но когда я протянул руку к столику, где оставил очки, она вдруг остановила меня:
- Нет, подождите. У вас сильное воспаление, кровоподтёк, и контакт как будто неровно стоит. Вы что, ударились этим местом? Давно?
- Вчера вечером, - неохотно признался я. - А воспаление — ещё раньше, оправа слишком тяжёлая.
- Можно закрепить к обручу «миостепа», - сказала она, аккуратно забирая из моих рук оправу, и я — сам не понимаю, как — уступил, позволил взять очки чужим рукам, женским, притом, рукам, в которых порой и огурец — граната. А она ещё и коснулась моего лица там, где больно — осторожно, правда, коснулась, но бесцеремонно. Мало того, что коснулась, она взялась прямо за ножку контактной пластины и покачала, как зуб. И Уилсон — зараза — даже не попытался её остановить, а на меня, бывало, ворчал, если я трогал контакты. Я увидел ослепительную молнию, когда она тронула замыкатель, и чуть не вскрикнул, но сдержался.
- Сломаете — отшлёпаю, - сказал я сквозь зубы.
Только тогда Уилсон, наконец, вяло вмешался:
- Да уж, пожалуйста, аккуратнее с этим.
- Нужен рентген, - сказала Нора. - Мне кажется, контакт смещается, но он не испорчен. А, у вас остался функциональным зрительный нерв. А он полноценно функционирует? Я имею в виду задержку проведения импульса и дивергенцию — их ведь измеряли там, где строили вам этот прибор? - она так и сказала «строили».
- Как вы догадались, что нерв сохранён? - спросил я.
- Этот контакт — к зрительному нерву, иначе он стоял бы не здесь, а сзади. Отлично задумано — сохраняет бинокулярность, и вы можете оценивать расстояния и не видите предметы вверх ногами... Нет-нет, я почти уверена, что сам контакт не повреждён — погнута только несущая ножка. Чуть-чуть. Повреждены, скорее, ткани глазницы, которые её удерживают — здесь нужна шина на время воспаления и чуть разогнуть. Когда воспаление сойдёт на нет, контакт укрепится. Знаете, что, доктор Хаус? Если вы завтра приедете к нам, я попрошу одного очень хорошего техника поправить, что можно — вам, наверное, здорово мешает то, что замыкательная пластина отходит.
Уилсон, опередив меня, что было нетрудно, рассыпался в благодарностях и предложил гостье чая или кофе — на её усмотрение.
Тут Нора, по её словам, явившаяся именно проведать больного, перевела, наконец, фокус на него:
- Ты как себя чувствуешь, Джеймс? - «Джеймс!», - отметил я про себя. - Кларенс сказал, у тебя ангина. Как горло? О, да у тебя жар, - я как раз успел надеть трансляторы, чтобы увидеть, как она щупает его лоб — та ещё сценка: Уилсон присмирел, как то присунулся к её руке и даже глаза закрыл. Причём, никаких замечаний по поводу его цветущих кровоподтёков она не сделала, а вид у них, надо полагать, сделался впечатляющий: к этому моменту должны были уже оформиться все цвета радуги: от нежно-жёлтого до интенсивно фиолетового — солнечный спектр в ярчайшем проявлении. Я, конечно, не мог со своим суррогатным зрением оценить всю полноту и насыщенность красок, но воображение дорисовывало недостающее. А то, что переносица у моего приятеля в два раза толще положенного, видел даже я. Но Нора ничего не спросила и не сказала — то ли врождённая деликатность, то ли Кларенс жалостливо расписал ей вчерашнее нападение на нас, когда разводил на бабки для залога.
- Да ну, какой там жар, - бормотнул Уилсон и стал звонить, чтобы заказать чай.
Я улыбнулся. То, что Уилсон клеит Нору, теперь не вызывало у меня сомнений, да и она ему явно благоволила — я даже немного посочувствовал «Джозайе Бреговицу». Но исполнять роль благодушного дядюшки было слишком не моё, и я посоветовал Уилсону:
- Иди, выполощи горло ещё раз — у тебя полные лакуны дохлых лейкоцитов... И постриги ногти на ногах, - добавил я ему в спину. - Стучишь по ночам, когда по сто раз встаёшь в комнату для мальчиков. - а Норе сказал, интимно понизив голос. - Простата. Бич современного мужчины.
Она легко, как-то очень незатейливо рассмеялась, а Уилсон сказал, чтобы она не обращала на меня внимания - «его вчера по голове палкой ударили».
Потом мы пили чай, и Уилсон нарочно налил мне полную кружку — в отместку за «ногти» и «простату». Я пододвинул к себе и стал пить, не трогая кружки, наклонившись к ней, как пил бы из блюдечка. Мне было трудно это делать, но я справлялся. И снова Нора восприняла это, как будто всё было в порядке вещей, и в её обществе постоянно инвалиды с трясущимися руками, хлюпают чаем через край. Она только заметила:
- А если бы на вас сейчас был «электромиостеп», вам бы удалось легко удерживать кружку в пальцах — нагрузка перераспределилась бы на предплечье, и Джеймс остался бы наголову разбит.

Цитата metressa ()

Неужели так сложно понять и запомнить

Цитата olllima ()

Может только чистый броманс

Цитата olllima ()

к чему-то более высокому между ними....???

Добавлено (15.01.2016, 19:35)
---------------------------------------------

Цитата olllima ()

Что-то как-то не ладится у Уилсона с женщинами во всех повествованиях

Добавлено (15.01.2016, 20:38)
---------------------------------------------
- маленькое хулиганство, со старым Новым годом.