Мини-чат | Спойлеры, реклама и ссылки на другие сайты в чате запрещены
|
|
|
Фортепьянный концерт для неправильно сросшихся пальцев.
| |
| ignovi71 | Дата: Вторник, 15.12.2015, 20:54 | Сообщение # 91 |
|
Новичок
Награды: 0
Группа: Персонал больницы
Сообщений: 16
| ну мало же....
|
| |
| |
| hoelmes9494 | Дата: Четверг, 17.12.2015, 23:37 | Сообщение # 92 |
фанат honoris causa
Награды: 0
Группа: Персонал больницы
Сообщений: 4345
Карма: 6358
Статус: Offline
| Было хорошо просто так сидеть с ним рядом тёплым вечером в тихом парке. Мы давно не сидели так вдвоём. Уилсон перестал смеяться и теперь просто молчал. Запах его туалетной воды мешался с запахом тополиных листьев и душистого табака, создавая какую-то совершенно неповторимую ауру летнего вечера, когда хочется понижать голос, чтобы не тревожить засыпающие кусты, а сгущающаяся тишина приобретает таинственный, даже чуточку нереальный оттенок. В какой-то миг я даже испытал острое, почти пугающее, ощущение одиночества, усугублющееся упавшим до нуля зрением. Захотелось коснуться Уилсона, убедиться в том, что он рядом — желание глупое, но почти непреодолимое, и я протянул руку и положил пальцы на его запястье, ощущая тепло и твёрдость его руки сквозь ткань одежды, и даже улавливая, как бьётся пульс.
- Хаус, ты чего? - шёпотом спросил он с ласковой тревогой.
- Ничего... О чём думаешь?
- О пишущих машинках, - огорошил он меня.
- О чём - о чём?
- О пишущих машинках, о компьютерной клавиатуре. Ты, кстати, с ней неплохо справляешься. А с пианино — не можешь...
- Потому что для пианино нужна не скорость бацанья, а растяжка, а у меня анкилозы. Ты меня теперь в пристенок с замерами сделал бы на-раз. Не то, что прежде...
Горечь в мой голос проскальзывает против моего желания.
- Я говорил с Норой о твоих руках, - помолчав, повторно огорошивает меня Уилсон.
- За чашечкой кофе? Интересно. Какие ещё части моего тела подверглись доскональному разбору?
- Не злись. Она ведь всё-таки ортопед — было естественно с ней проконсультироваться.
- Уилсон, у меня есть только одна часть тела, о которой тебе позволительно разговаривать с женщинами. Это мой мозг. А для того, чтобы понять, что эти руки больше не смогут играть в «напёрсток», не надо быть ортопедом.
- Но массаж и физкультура тебе помогают. Ты стал писать вполне разборчиво...
- Медведя можно научить ездить на велосипеде, но «Европа-Азия» он не выиграет.
Уилсон помолчал и вдруг снова засмеялся.
- Что смешного я сказал?
- Да нет, ничего, - ответил он, всё ещё смеясь. - Я просто только сейчас вспомнил, что, уходя из бара, забыл расплатиться. Странно, что нас вообще выпустили.
- Ну, видимо, хозяин прикинул, во что ему обойдётся драка, и решил, что будет лучше, если мы поскорее уберёмся.
- Да... Придётся вернуться, - решительно сказал он, переставая посмеиваться.
- Забей. В другой раз.
- Нет, Хаус. Надо вернуться и заплатить. Не то хозяин чёрт те что подумает. А заведение, между прочим, приличное — зачем портить себе репутацию? Мы же не последний день здесь. Давай я сейчас провожу тебя в отель, а потом вернусь, извинюсь и...
- Не сходи с ума. До бара — десять шагов, до отеля — пятнадцать минут. Если тебе уж так невтерпёж, вернись и заплати. Я с тобой не пойду. Подожду здесь.
- Здесь? Один?
- Только не извиняйся слишком долго и не задирайся больше с этими сопляками. Первые в драку они не полезут, если ты не напросишься.
- Хаус, ты не можешь оставаться здесь без меня.
- Это почему ещё?
- Дай подумать. Может быть, потому, что ты будешь скучать? Нет? А может быть, потому, что ты не можешь ходить и не видишь? Да. Пожалуй, да. Второй ответ правильный.
- И что, что не могу ходить и не вижу? Я не собираюсь без тебя сбежать в кино — просто пять минут посижу здесь и подожду. Я что, даже этого не могу?
- Если что-то случится...
- Прогнозы обещали землетрясение, цунами и извержение вулкана именно в этом штате? Нет? Ну, а порыв ветра около двух метров в час и всемирный внезапно заморосивший потоп я переживу. Иди уже — я не встречал киднепперов, которые бы могли соблазниться инвалидом-колясочником. На крайний случай, оставь мне мой винчестер с запасом патронов.
- Хаус!
- Кто-то, кажется, говорил, что сиамских близнецов пора бы разделить. Ну, вот и иди. Я ещё не хочу домой. Здесь тихо, тепло, и никого нет. И никто не воняет гадской туалетной водой, за которую парфюмеру надо бы натянуть нос на коленки. Ты же не больше десяти минут проходишь?
- Да нет, конечно, но... - он замялся.
- Ну, иди, и не цепляйся к долбанутым тинейджерам. Я жду.
- Хаус... ты уверен?
- В том, что не хочу пока отсюда уходить? Абсолютно. Здесь хорошо. И я не грудничок, темноты не боюсь. Для человека без глаз странно её бояться.
- Странно? - с непонятной интонацией переспросил он. - А по-моему, закономерно.
- Десять минут выдержу. Вали. Ну! Может, я себя на прочность проверить хочу — допускаешь? Может, я устал в ходунках?
- Это я как раз допускаю... Ну, хорошо. Но ты, точно, будешь в порядке?
- Здесь просто парк, Уилсон, опомнись - не минное поле. Иди уже — ты дольше препираешься — мог бы уже обернуться с облегчённой совестью.
- Ну, хорошо, - всё ещё продолжая сомневаться, проговорил он. - Хорошо, ладно. Я скоро...
Некоторое время я сидел, прислушиваясь к его удаляющимся шагам. Второй раз за день я остался один, и в этом была новизна, как будто в компьютерной игре переход на новый уровень. Я чувствовал, что это для меня так же важно, как важно было пройти по залу в аппарате Норы Кастл одному, опираясь только на трость. Это было то самое возвращение-завоевание валидности, о необходимости которого я последнее время думал всё чаще. И то, что Уилсон тоже, кажется, проникся этим, безусловно, радовало. Впрочем, по-настоящему брошеным я себя не чувствовал - мы выбрали скамью очень близко от бара — я даже слышал, как музыка доносится через его открытые окна, потом переключился на звуки падающей и плещущейся воды. Вспомнилась идея Кларенса завести рыбок, и я хмыкнул, представив себе небольшую стайку мурен в чаше паркового фонтана. Экзотика, достойная, пожалуй «Октаэдра». Судя по ярким размытым пятнам, появившимся в поле зрения, там, у фонтана, зажгли фонари, оттуда доносились голоса, вскрикнул и рассмеялся ребёнок. Всё это вместе сливалось в умиротворяющую вечернюю музыку.
В общем, я не чувствовал себя ни одиноким, ни напуганным, как вдруг резкий толчок страха холодом облил меня с головы до ног — страха такого же острого, как на поворот ключа в замке и звяканье щеколды в петлях. Рефлекс на уровне спинного мозга — я ещё не успел понять, что случилось, а тело уже рывком сгруппировалось, готовясь встретить удар. Я разогнул позвоночник огромным усилием воли и попытался проанализировать, что произошло. Какая-то вспышка света, зафиксированная трансляторами и напрямую, минуя сознание, скользнувшая к подкорке? Резкий звук? Запах? Вот оно: запах. Запах всё того же адского парфюма — вот что. И возбуждённые, уже знакомые голоса. И треск веток. Пятеро ломились через кусты к скамейке, и пьяны они уже были гораздо сильнее. Не прошло и мгновения, как они увидели меня, оставаясь для меня размытыми более чёрными пятнами на менее чёрном фоне.
- Гляди-ка, - сказал тот, кто больше всех упражнялся в остроумии в баре. - Тот самый старый хрен в пижонском прикиде. А где же твой голубой друг? Надеюсь, не засел в кустах с бейсбольной битой — он у тебя большой забияка. Что, в постели тоже такой же горячий? Или у тебя всё равно не стоит, а?
Шутка показалась приятелям очень весёлой — они дружно заржали.
Я сжал губы — пытаться вступить в диалог в такой ситуации, пожалуй, большая ошибка, чем не пытаться. Даже пьяные придурки вряд ли кинутся избивать инвалида, если не подавать им повода.
- Знаешь, сколько стоят его часы? - спросил тот, что вонял парфюмом. У него был чикагский выговор и, судя по всему, мальчик начитался книжек и косил под гангстера.
- Побольше, чем твои, Дик.
- Дядя, дай на время поносить, а? - голосом маленького мальчика заканючил тот, которого в баре назвали Джей.
Часы, действительно, были дорогие — к тому же, сделанные специально под меня, с голосовым сопровождением, с маленьким встроенным динамиком. Не уникальные, но Уилсону придётся попотеть, чтобы заказать дубликат. Но всё равно, пожалуй, не стоят того, чтобы быть за них измочаленным пьяными недоносками. По прежнему не открывая рта, я расстегнул браслет и протянул Джею часы, поспешно отдёрнув руку, едва он коснулся их.
- Добрый дядя, - похвалил Джей, щёлкая моим браслетом на своём запястье.
- Очки-то тоже недешёвые, - продолжал, посмеиваясь, Сэм. - Можно померять?
Я снова похолодел и облился ледяным потом.
Проект «Аргус» заморожен — после моей удачи целый ряд неудач. Если эти ублюдки сломают трансляторы... подумать страшно. Даже простая механическая поломка станет серьёзной, дорогостоящей и отнимающей массу времени проблемой, а если повредится оптический прибор и электроника...
Я уронил очки в ладони и, прижав к животу и сгибаясь так, чтобы они не могли отнять, выкатился из кресла на землю. Этого они не ожидали. Короткий всхлип вырвался сразу из пяти глоток.
- Ф-фак! - выдохнул кто-то из них резко и испуганно. Очевидно, фонарь дал им-таки возможность разглядеть моё лицо. А Уилсон — дурак — ещё хотел уломать меня на косметические протезы. Сильно бы они мне помогли? Но следовало воспользоваться минутным ошеломлением, пока они не пришли в себя и не набросились. Прикрывая телом очки, я забился под скамейку — теперь им будет непросто выковырять меня оттуда. Даже если попытаются бить ногами — сзади, судя по всему, кусты и бордюр, спереди я приму удары в колени, им ничего страшного не будет — ну, максимум, снова выбьют мениск — это фигня, разве что с «электомиостепом» придётся прервать занятия. Лишь бы очки уцелели. В конце-концов, здесь не тюрьма, я начну кричать, кто-то увидит, услышит...
- Это что здесь такое? - внезапно раздался резкий голос Уилсона. - Ну, с-суки! Да я вас...
Он явно от ярости и возмущения переоценил свои силы — один против пятерых, хотя и в лучшие времена спарринг один-на-один едва тянул, он рисковал быть разделанным под орех. Парни, услышав окрик, отвлеклись от меня и тут же, похоже, вплотную занялись им — я услышал сначала его и гневный, и испуганный вскрик, а потом сопение, возню, ругательства и звуки ударов.
Надеясь, что в темноте меня не заметят, я выкатился из-под скамейки назад, через бордюрный камень — в кусты. Очки были по-прежнему у меня, и, если оставаться в тени кустов неподвижным, у меня, пожалуй появлялся шанс спасти их и при этом больше не испытать ощущения носка сапога, втыкающегося под грудину. Нужно только сжаться, сделаться незаметнее, и тогда, возможно, обо мне и не вспомнят. «Точно, - насмешливо подхватил внутренний голос. - Уилсона-то, пожалуй, отправят в больницу — тем более, что ему после твоего удара в нос, для этого не так много надо. Но зато тебя не заметят». Захотелось крепко выругаться.
Продолжая одной рукой прижимать очки, я кое-как выцарапал из кармана телефон и, набрав код быстрого доступа, зашипел в трубку:
- Кларенс, лети пулей к забегаловке, мы в парке у фонтана — на нас тут наехали гоблины.
- Есть! - рявкнул в трубку немногословный медбрат.
Я осторожно пристроил трансляторы среди ветвей и, привычно, боком и на карачках, по-паучьи, передвигаясь осторожно, но проворно, выбрался на открытое место. Кресло моё так и валялось опрокинутое, я нащупал разъём, позволяющий отсоединить ручку.
И справа, и, словно бы, и слева от меня что-то интенсивно сопело.
- Уилсон, подай голос!
- Хаус, не лезь — тебя...
Он не успел договорить — я метнулся в сторону, исключающую его поражение и нанёс удар вслепую, на звук. Ручка, встретив препятствие, чуть не вырвалась из моей руки, и некто болезненно взвыл — неважно, кто, лишь бы не Уилсон.
Нашу стычку заметили — я услышал шум: кто-то кричал, кто-то бежал, но я успел нанести ещё пару ударов прежде, чем сам получил по голове. Однако, на мою долю удар пришёлся вскользь — вырубить меня такой не мог, а на боль я постарался не обращать внимания.
Дальнейшее у меня и совсем спуталось — я старался сосредоточиться на дислокации противника, но все вокруг кричали, толкали, тащили, в какой-то момент я услышал голос Кларенса, я был дезориентирован, не понимал, где нахожусь, уже не понимал, кто справа и кто слева от меня, но, как это ни странно, мне не было больше жутко — животный, панический ужас не рвал меня когтями — хотелось самому рвать когтями тех, кто столько лет втаптывал меня в грязь, тех, кто лишил меня всего, кто издевался надо мной, кто превратил меня в жалкое подобие человека, и я лупил ручкой от инвалидного кресла направо и налево с немного истеричным, но искренним весельем, вымещая свою боль, вымещая все унижения, свой страх, свою инвалидность, свою беспомощность, на ком придётся. Лупил, пока меня не обхватили сзади за плечи, и в моё слышащее ухо не ввинтился голос Уилсона:
- Хаус! Хаус, всё! Брэк!!!
Только тогда я перестал крушить ряды невидимого противника, выпустил из пальцев чёртову ручку и — потерял сознание.
Обморок, должно быть, длился всего несколько мгновений, потому что, когда я пришёл в себя, Уилсон всё ещё держал меня в объятьях, и мне на лицо капало что-то тёплое.
- Будь я сентиментален, - сказал я, - решил бы. что ты роняешь надо мной скупые мужские слёзы, но я не сентиментален. У тебя нос разбит, и ты всего меня перепачкал кровью. Пусти уже.
Он не отпустил меня совсем, но предоставил чуть больше свободы, и я смог из почти лежачего положения перейти в почти сидячее.
Кларенс в двух шагах возбуждённо объяснялся с кем-то, в ком по властному голосу и официальным оборотам речи я признал копа. Чувствовалось также близкое присутствие других людей - наше шоу собрало зрителей - но в нескольких шагах, а нас с Уилсоном словно вынесли за скобки. Скорее всего, он сказал им, что врач, не то рядом уже суетились бы волонтёры-реаниматологи.
- Где очки? - нервно спросил Уилсон. - Хаус, где твои очки? Они разбились? Где они?
- Начинаю подозревать, что очки тебе ценнее меня самого. Смотри-ка, как Кларенс быстро появился — наверное всю дорогу бежал... Что у него в руках? - и подумал, что сейчас он ответит мне «бейсбольная бита».
- Бейсбольная бита.
Я засмеялся, потому что угадал, хотя я и не знал, что у Кларенса в номере припрятан инвентарь для игры в бейсбол — просто я представил его с бейсбольной битой — и получилось органично. Кларенс, как и Форман, был выходцем «оттуда», из тех районов, где говорят «шта» и носят тугие косички. И с подросткового возраста оба они, как человек-паук, карабкались в жизнь по отвесной стене, поэтому даже то, что Форман залез чуть выше, не умаляло заслуг Кларенса.
- У тебя погнут контакт. Тебе здесь больно? - Уилсон тронул моё лицо и задел при этом выходящую из моего черепа пластину — отвратительное ощущение, похожее на вспышку.
- Не надо, - поморщился я.
- Место контакта кровит. Нужно сделать снимок. Зачем ты полез? Господи! Перенести столько операций, получить такие уникальные приборы зрительной стимуляции и всё потерять из-за глупой детской бравады!
- Давай, пили меня, - буркнул я. - Полез потому, что боялся, они тебе наваляют так, как ты просил недавно, и твои бренные останки придётся по кустам собирать, чтобы похоронить. А кусты колючие. Сам-то ты зачем полез, спрашивается? Полицию позвать не проще было?
- Так ты из-за меня принялся махаться этой железякой, как бешеный бабуин? - странным голосом спросил он — голосом, никак не сочетающимся со смыслом фразы.
- Я повесил очки на веточку куста, за скамейкой, - сказал я. - Если туда посветить, они найдутся. Спроси у копа фонарик.
- На веточку? О,господи!
- И скажи Кларенсу — пусть посадит меня в кресло.
Но Кларенс уже сам подошёл.
- Тут такое дело... - проговорил он растерянно. - Они хотят, чтобы мы отправились в участок, все трое, и там нас расспросят поодиночке. Я говорил, что доку нельзя, про предписание врача, про режим — всё говорил, но он настаивает. У двоих из этих придурков серьёзные повреждения, так что у нас тут небольшая проблема. Надеюсь, что это ненадолго.
В участок? Я словно наяву увидел перед собой казённые стены, одинаковые, как две капли воды, конторки, столы и лампы, одинаковые бесцветные безжалостные лица. «У нас тут небольшая проблема», «вам придётся подождать», «всего-лишь пустая формальность», «надеюсь, что это ненадолго» - и скрежет ключа в замке. А потом это: «Вставай, сука! Встань! Подними голову! Подними голову, я сказал, если твои яйца тебе ещё зачем-то нужны!» И невыносимая, режущая, рвущая боль в глазнице... сначала это была просто боль — сознание того, что они, на самом деле, со мной сделали, пришло потом.
- Не-е-е-ет!!!
- Господи, Кларенс! Зачем ты... Надо было сказать мне потихоньку — я бы всё уладил. Хаус! Хаус, дружище, я никому не позволю тебя никуда забирать! Никто тебя не обидит, никто не сделает тебе больно! Кларенс, найди его очки — они где-то в кустах за скамейкой. Хаус, Хаус, успокойся — всё под контролем, тебе ничего не угрожает. Пустая формальность!
- Не-е-е-е-е-ет!!!!!
- Сержант, вы же видите: он болен! У него нервный припадок. Нет-нет, не надо никого звать — всё пройдёт, как только его оставят в покое. Я вас очень прошу! Вот моя визитная карточка, вот его визитная карточка, он — уважаемый человек, врач, он не сумасшедший, это — нервная болезнь, не психическая. Мы не сделали ничего плохого — эти парни напали первыми.
Я слышу, как Уилсон настойчиво уговаривает полицейского, но это как бы второй слой реальности, а в первом я лежу на полу, изнемогая от боли, и тьма, сгустившаяся вокруг, окрашена красным — последний цвет, который я запомню навсегда. И самое худшее, самое подлое, самое невыносимое — то, что они сделали это не одновременно. О-о, они были мастера своего дела! Они дождались, пока рана на месте правого глаза слегка затянется, и боль чуть успокоится, дождались, пока снова затеплится еле живая надежда — и выкололи левый. Противно вспомнить сейчас, как я хватал их за руки, как униженно умолял... Я не вынесу больше! Нет! Нет! Не-е-е-е-ет!!!!!
- Хаус, тише! Хаус, всё хорошо! - пробивается ко мне со второго слоя реальности настойчивый голос Уилсона. - Мы в безопасности! Ты в безопасности!Вернись ко мне, сюда! Кларенс, помоги!
- Вот, я нашёл очки! Думаете, с ними всё в порядке? - голос Кларенса.
Слышу — там же, во втором слое реальности — как полицейский распоряжается кого-то увести. Слышу звук мотора — наверное, это полицейский фургон, присланный за задержанными парнями. Второй слой крепнет, первый мутнеет, сглаживается, постепенно слои как бы выравниваются, и я затаиваюсь между ними, сжавшись в колючий клубок, как дикообраз — куда качнутся весы? Я больше здесь или больше там? Где явь? Где сон?
- Огнестрельного при них нет. Пошёл-пошёл, не оглядывайся.
- Сэр, часы на том рыжем — дока Хауса. - Они специальные, для слепых, и делались на заказ — проверьте.
Молодец Кларенс — углядел.
- Да? Эй, ты что, отнял эти часы у инвалида, Изекия? Герой долбаный! А ты чего молчишь, Нельман? Я тебя ещё в прошлом месяце предупреждал, чтобы ты мне больше не попадался — зря ты меня не послушался.
Похоже, парни — добрые знакомые копов, уже заслужившие себе тёплое местечко в общей камере муниципальной тюрьмы.
Руки Уилсона держат меня прочно, бережно, надёжно, понемногу вытягивая с призрачного слоя в реальность. Меня всё ещё трясёт, и сердце работает в ритме колёс мчащегося поезда, но я хотя бы больше не вырываюсь и не ору. Без ативана. Без пропофола. Без какого бы то ни было сильнодействующего средства. Теперь чтобы понять, насколько это прогрессивно, нужно прикинуть силу стресса по десятибальной шкале, где один балл — внезапный резкий звук, а десять — нахождение в салоне падающего самолёта. Там же, где-то примерно посередине шкалы, затесался бурный секс. Забавно, но, кажется попытка избиения малолетними хулиганами тянет на меньший балл, нежели хороший, от души, оргазм.
- Где вы остановились, доктор Уилсон? Мне придётся навестить вас завтра. В какое время это лучше сделать?
- Всё равно. Именно завтра мы не планировали надолго покидать отель.
Путь к сердцу мужчины лежит через торакотомию. Всё остальное - ванильная ересь.
Сообщение отредактировал hoelmes9494 - Пятница, 18.12.2015, 21:30 |
| |
| |
| metressa | Дата: Пятница, 18.12.2015, 07:13 | Сообщение # 93 |
Невролог
Награды: 0
Группа: Персонал больницы
Сообщений: 150
| После того момента как Хаус остался в парке один, было страшно читать. Хорошо что все кончилось благополучно.
Цитата hoelmes9494 (  ) Меня всё ещё трясёт, и сердце работает в ритме колёс мчащегося поезда, но я хотя бы больше не вырываюсь и не ору. Без ативана. Без пропофола. Без какого бы то ни было сильнодействующего средства.
Хаус - молодец! 
Жизнь надо прожить так, чтобы больше не хотелось
|
| |
| |
| olllima | Дата: Пятница, 18.12.2015, 10:50 | Сообщение # 94 |
|
Мед. брат/сестра
Награды: 0
Группа: Персонал больницы
Сообщений: 33
| Хорошо написано.... Добавлено (18.12.2015, 10:50)
---------------------------------------------
Интересно, а когда автор пишет, он уже знает концовку своего творения или в процессе могут быть неожиданности?
|
| |
| |
| hoelmes9494 | Дата: Пятница, 18.12.2015, 16:04 | Сообщение # 95 |
|
фанат honoris causa
Награды: 0
Группа: Персонал больницы
Сообщений: 4345
Карма: 6358
Статус: Offline
| Автор уже знает концовку, но в процессе могут быть неожиданности  Добавлено (18.12.2015, 16:04)
---------------------------------------------
Спасибо за комменты - они "как бы наподобие живительной влаги"(с)
Путь к сердцу мужчины лежит через торакотомию. Всё остальное - ванильная ересь.
|
| |
| |
| Конфетка | Дата: Пятница, 18.12.2015, 16:27 | Сообщение # 96 |
Кардиолог
Награды: 0
Группа: Персонал больницы
Сообщений: 755
Карма: 1812
Статус: Offline
| Цитата olllima ( ) Интересно, а когда автор пишет, он уже знает концовку своего творения или в процессе могут быть неожиданности?
*извините, влезу* То, что данный автор всегда знает концовку заранее, становится понятным после ознакомления с парой-тройкой ее же детективных сюжетов. Я как читатель к концу успеваю забыть половину деталей, а она их все обязательно красиво увязывает потом 
|
| |
| |
| hoelmes9494 | Дата: Пятница, 18.12.2015, 17:36 | Сообщение # 97 |
|
фанат honoris causa
Награды: 0
Группа: Персонал больницы
Сообщений: 4345
Карма: 6358
Статус: Offline
| Конфетка, мой поклон с ладонью у груди.
Путь к сердцу мужчины лежит через торакотомию. Всё остальное - ванильная ересь.
|
| |
| |
| Tani | Дата: Суббота, 19.12.2015, 08:52 | Сообщение # 98 |
Кардиолог
Награды: 0
Группа: Персонал больницы
Сообщений: 534
Карма: 765
Статус: Offline
| Так и думала, что вечер не долго будет томным 
Цитата hoelmes9494 ( ) - Так ты из-за меня принялся махаться этой железякой, как бешеный бабуин? -
Неужели Уилсон сомневался?
Цитата hoelmes9494 ( ) У двоих из этих придурков серьёзные повреждения
Очень хорошо
Цитата hoelmes9494 ( ) . Меня всё ещё трясёт, и сердце работает в ритме колёс мчащегося поезда, но я хотя бы больше не вырываюсь и не ору. Без ативана. Без пропофола. Без какого бы то ни было сильнодействующего средства.
 Я то могу себе позволить быть сентиментальной И, все равно, это был хороший вечер!
Sometimes reasonable men must do unreasonable things©
...милосердие в каждом движеньи, а в глазах, голубых и счастливых, отражаются жизнь и земля©
|
| |
| |
| hoelmes9494 | Дата: Понедельник, 28.12.2015, 11:03 | Сообщение # 99 |
|
фанат honoris causa
Награды: 0
Группа: Персонал больницы
Сообщений: 4345
Карма: 6358
Статус: Offline
| Всю дорогу до отеля я молчу, как будто воды в рот набрал . Уилсона это беспокоит, и он пытается со мной заговорить, но я вяло и односложно отшиваю его:
- Отвянь.
Чувствую себя разбитым и подавленным. Мне неловко за приступ паники при свидетелях, при полицейском, хотя если бы не это, нас, пожалуй, так просто не отпустили бы, всё тело ноет и болит, на голове зреет шишка в том месте, по которому пришёлся единственный доставший меня удар, и не хочется ничего обсуждать. Но не могу не слышать, как переговариваются между собой Кларенс и Уилсон. Уилсону успело порядочно достаться, прежде, чем Кларенс вмешался со своей бейсбольной битой. Он и до сих пор, на ходу, прижимает к лицу пропитанный кровью платок и говорит с трудом — гнусаво и почти без артикуляции — похоже, что и по носу, и по губам, уже один раз разбитым мною, снова прилетело. И, конечно, дополнительно повредил свою многострадальную правую кисть. В долгу правда, не остался - вывихнул одному из парней челюсть, а другого свалил и ударом ноги в голову отправил в нокаут, и ещё двоим я приложил своей железякой — первому сломал запястье, другому рассёк кожу на голове и почти оторвал ухо. Кларенс действовал куда аккуратнее, по его собственным словам «просто навешал им, как следует», оставшись невредимым. В результате двое из пятерых отправлены в больницу — гипсовать руку и пришивать ухо, третий — с сотрясением мозга. Я впечатлён, даже не ожидал от Уилсона умения драться ногами. Мои потери немногочислены, но значительны. И всё тот же пресловутый удар. Наверное, это была палка. Замыкатель контакта, действительно, погнут и барахлит — полностью не прилегает, так что мне словно в край глаза искрит и туманит тёмными пятнами периферию поля зрения, и так-то узкого. Странное ощущение — хочется протереть глаза, и я несколько раз неконтролируемо касаюсь лица.
- Тебе больно? - обеспокоенно спрашивает Уилсон. - У тебя голова не кружится?
- Я — в порядке. - и сам слышу, что голос у меня скрипучий, механический.
Хочется в ванну, как будто горячая вода смоет не только грязь и ломоту во всём теле, но вообще сам этот инцидент. Кстати, последствия его предсказуемы: Уилсон больше и на миг меня одного не оставит, да я и сам не скоро отважусь повторить опыт. И все наши достижения можно признать похороненными под этим самым колючим кустом за скамейкой в парке. А ведь я начал подумывать, что «электромиостеп» поможет мне обрести некоторую самостоятельность передвижения не только в пределах номера или квартиры, но и... Ага! Размечтался, дурак!
В ванну ко мне помочь с мытьём неожиданно является не Уилсон, как обычно, а Кларенс.
- Почему ты? - я невольно настораживаюсь.
- Док Уилсон неважно себя чувствует. Он спросил, справимся ли мы без него, и я сказал, что да. Ведь мы справимся, док? - иногда он начинает говорить со мной, как с ребёнком, но в его исполнении меня это почему-то не бесит — попробовал бы Уилсон...
- Что значит «неважно»? Это из-за драки? Что-то серьёзное? Как он выглядит?
- Вообще-то он бледноват. Но крови из него много вытекло, так что, может, поэтому. Он сказал, что хочет немного полежать.
- Подожди. Как «полежать»? В постели?
- Нет, на диване.
- Он разделся?
- Снял пиджак и обувь.
- И всё?
- Развязал галстук и расстегнул воротник.
- Так. И он не умылся. Даже кровь не смыл. Кларенс, я должен его осмотреть.
- Прямо сейчас?
- Нет, в будущем году. Кларенс, ему наваляли из-за меня, и наваляли, кажется, серьёзно.
- Почему это из-за вас? Он сам виноват — зачем оставил вас одного?
- А вот это уже не твоего ума дело, зачем. Лучше помоги мне выбраться отсюда и вытереться — говорю тебе: я должен его осмотреть, и чем скорее, тем лучше. Если это внутреннее кровотечение, он, может быть, лежит и умирает, пока мы тут болтаем с тобой.
Кларенс вздохнул и закинул мою руку себе на плечо.
Уилсон, слава богу, был в сознании, и даже успел натянуть на себя шерстяной плед, как человек, серьёзно собравшийся вздремнуть — со следами грязи и кровавыми разводами на лице. Я крутанул колёса кресла и подъехал к нему вплотную:
- Ты чего разлёгся? Живот прихватило?
- Я — в порядке, - пробормотал он.
Я откинул плед, и он инстинктивно подтянул колени к животу.
- Повернись на спину.
- Хаус, я же сказал, я...
- Повернись на спину и задери рубашку! - рявкнул я на него. - Кларенс, иди сюда! Синяков на пузе у него нет? У меня всё искрит — ни черта не вижу. Брюшная стенка мягкая... так больно?
- Хаус, я... не в этом дело.
- А в чём?
- Очень голова болит, - наконец, неохотно сознался он. - И знобит.
- По голове ты тоже... Стой! И знобит? - я протянул руку, положил ему ладонь на лоб - кожа бархатисто-влажная и почти обжигает.- Да у тебя температура высокая, орёл! Ну-ка, - соскользнул пальцами на шею, где катнулись под рукой увеличенные воспалённые лимфоузлы. - Глотать больно? Кларенс, осмотри ему миндалины, и скажи, что видишь.
Кларенс, преисполненный чувством собственной значимости, щёлкнул карманным фонариком:
- Откройте рот, доктор Уилсон.
Должно быть, Уилсону сделалось к этому моменту совсем хреново, потому что он послушался.
- Гной в пределах лакун, яркая гиперемия, отёк, - доложил Кларенс.
- У тебя ангина, - с облегчением констатировал я. - Вставай. Иди умойся, выполощи горло, потом ляжешь. Слава богу! Я думал, тебе эти сопляки селезёнку надорвали или печень. Приедем в Принстон — скажи Чейзу, чтобы миндалины удалил — второй раз только за последний год; твоё лимфоглоточное давно перешло на сторону тёмных сил.
Уилсон сел, дрожа от озноба, зябко обхватив себя руками за плечи.
- Извини, что так получилось, - пробормотал он. - Сначала этот самострел с рукой, теперь — вот...
- Не кайся вслух — побереги горло. Кларенс, нам нужны антибиотики и какая-нибудь дрянь, вроде протаргола, местно. С дрянью проще, возьмёшь в любом безрецептурном киоске в супермаркете, а вот антибиотики у нас вышли, так что тебе придётся дуть в аптеку вот с этим рецептом и доказывать, что он покрывается страховкой из Принстона. И ещё найди жаропонижающее — хотя бы тайленол или ибуклин.
- Я могу позвонить от вашего имени доктору Кадди.
- Звони, кому хочешь, но чтобы через пару часов лекарство было. У него это вторая ангина за год — только эндокардита нам ещё не хватало.
Распоряжаясь и командуя, я чувствовал благодарность к болезни Уилсона — достаточно серьёзной для того, чтобы отвлечь меня, но, в то же время, простой и понятной, не пугающей, подчёркнуто нормальной. События вечера затуманились за необходимостью выписать аугментин, написать на листке для Кларенса несколько антисептических растворов — словом, быть врачом. Уилсон кое-как принял душ, переоделся в мягкую фланелевую пижаму с пингвинчиками - это у него фишка: собачки, пингвинчики, крокодильчики или утята - и снова забрался под плед. Я позвонил и заказал ему чай с сушёной малиной, лимоном и мёдом. «И не в стакане, а в термосе. Мне нужно много».
- Злишься? - спросил он, обхватив обеими ладонями кружку, отпивая по чуть-чуть и морщась, глотая.
- С какой стати?
- Если бы я промолчал в пабе, они к тебе не прицепились бы.
- Не факт.
- Ты отлично держался.
- Мне поклониться с рукой у груди?
- Всё-таки злишься,- констатировал он.
- Я испугался, - признался я, помолчав. - На какое-то мгновение показалось...
- Что показалось?
- Ничего. Не важно...
- Хаус... - он поставил кружку на подлокотник дивана, протянул руку, словно хотел коснуться моего плеча. Но не донёс — уронил мимо, чуть задев мой рукав. - Этого больше не повторится. Никогда... понимаешь?
- Понимаю. Умом.
- Ну, ты что, мне не веришь?
- Верю. Кости не верят. Что бы ты ни делал — окружи меня заботой, носи в зубах, вылизывай от и до, как собака щенка — да ты по сути так и делаешь - но дочиста всё равно не вылижешь. Я не могу забыть. Никогда не смогу. И что мне делать?
- Просто живи.
- Живу... Пей, давай, чай — выводи токсины.
Он опять послушался, но пил с трудом, болезненно прикрыв глаза.
- Ты уже пару дней в продроме, да? - спросил я, вспомнив, что мне уже не раз казалось, будто его познабливает. - Какого продолговатого предмета не начал лечиться сразу?
- Не придал значения. Думал, пройдёт. Горло только сегодня заболело.
- И потащил меня в паб вместо того, чтобы пить тёплое молочко в тёплой постельке?
- Если бы не эти подонки, вечер мог получиться лучшим за последние несколько лет, - помолчав, вдруг сказал он, и я сразу не нашёлся, что возразить.
- Ну, - наконец, промямлил я, - там, действительно неплохой джаз...
- Тебе сейчас ни с чем не нужно помочь? - спросил он, снова ставя чашку на подлокотник. - Потому что я, наверное, усну.
- Спи. Скоро Кларенс вернётся.
Он скорчился под пледом, подтянул колени к животу.
- Холодно? Значит, температура всё ещё поднимается. Ты не кутайся — не поможет, это же субъективное ощущение, а под одеялом температура только выше будет. Сейчас придёт Кларенс, уколет тебе жаропонижающее. Спи.
Он ещё немного повозился в тщетных попытках согреться и притих — вроде бы заснул.
Кларенс, однако, всё не возвращался, вечер мало-помалу сменился ночью, а Уилсону сделалось хуже — совсем плохо. Он всегда паршиво переносил повышенную температуру — с молодости. Начался бред, и мне была оказана высокая честь попасть в его главные герои.
«Не смейте, не бейте его! - стонал и выкрикивал Уилсон, бессознательно перекатывая голову по подушке и судорожно комкая плед. - Его нельзя бить! Очки! Не разбейте очки — у него же нет других глаз! Ну, люди вы или кто?!» - а дальше пошло ещё хуже: «Я не верю! Это не он! Элисон, скажи им, что это не он! Ну что же ты молчишь?! Ты...ты — мёртвая?!!!» - и, наконец, просто в вой: - «Не трогайте его! Не трогайте его! Не тро-о-огайте!!!», - пытался меня защитить от кого-то, но, видимо, не удавалось, и вой угас, сменился тихими безнадежными всхлипами. Выдохся, защитничек...
Я произвёл ревизию аптечки, перелизав несколько штук таблеток прежде, чем нашёл аспирин. Но неинъекционная форма особых надежд не обещала. С трудом добудившись, запихал в Уилсона пару:
- Выпей пока. Кларенс дематериализовался, вопреки закону Лавуазье-Ломоносова. Тебе кошмары снятся — ты изорался весь, и мне спать не даёшь. Ну-ка, дай лоб. А-а, зараза!
- Набери ему, - сипло посоветовал Уилсон. - Или давай лучше я...
- Вот что бы я без тебя делал! Я ему уже раз сто набирал — не отвечает. Ложись. Да, и там, в холодильнике, кажется, лёд был... Да не вставай ты — свалишься. Сам привезу.
Привёз, завернул в полотенца, положил ему на лобно теменной шов и на область сердца. Сидел рядом, нёс какую-то успокоительную ерунду, даже по голове гладил — он всё равно плохо соображал — то засыпал, то снова начинал бредить, то просил пить, видимо, даже не осознавая, где он, и кто рядом.
А долгожданный звонок раздался сразу после полуночи.
- Док, у нас проблема.
- Кларенс! Какого чёрта!Где ты шляешься?
- Я не шляюсь — я сижу. В полицейском участке, док. Вот так-то.
- Что натворил?
- Родился не белокожим, док, в этом вся проблема.
- Ты мне давай без пропаганды аболиционизма излагай. За что тебя задержали?
- Ну, так... Слегка с аптекарем повздорили, а потом я просто бланк ему под нос сунул — кто же знал, что он такой пугливый? Да и витрина выглядела как-то крепче...
Если бы не серьёзность ситуации, в которую мы влипли, я бы рассмеялся, но сейчас смеяться было нечему.
- Ты достал препарат?
- Да, сэр.
- Чёрт тебя побери, Кларенс! Нашёл время витрины бить! Уилсон тут почти без сознания, я — один. В чёртовой аптечке без тебя разобраться не могу, да и толку в ней! Давай вези аугментин — выпрашивайся там у них, как хочешь, на колени падай, залог оставь, но выберись. У него температура запредельная, аспирин не помогает, а ты застрял там. Давай, прояви бойцовские качества — я тебя жду.
И прождал ещё часа два.
Он ввалился, пыхтя, как будто бежал всю дорогу, с бумажным пакетом.
- Аугментин, ибуклин, мирамистин, эреспал, лоратадин, - выложил на стол кучу коробок, разорвал упаковку салфеток, вскрыл фольгированный пакет со шприцами.
- Что там на градуснике? - с деланым безразличием спросил я.
- Сто три.
- Коли.
Кларенс набрал сразу три шприца, ввёл из одного в мышцу. Уилсон, не открывая глаз, замычал, дёрнулся. Я придержал:
- Тихо-тихо, не рыпайся — иглу сломаешь.
Кларенс, поджав губы, перетянул его руку выше локтя жгутом.
- Как выбрался-то? - спросил я.
- Позвонил доктору Кастл. Объяснил. Она залог внесла. Четверти часа не прошло - приехала, с этим своим...
- Вызвонил моего лечащего врача в два часа ночи? Ну, ты молодец!
- А что, у меня другой выход был? - он сердито дёрнул жгут, распуская, стал вводить. Я машинально придержал руку Уилсона в нужном положении.
- Да я серьёзно: молодец — сообразил. Ты сейчас вот что: раздень его и ещё водой оботри. Что за поганый организм: стоит паршивому стрептококку чихнуть за два квартала отсюда и — на тебе. Помнишь, у него прошлой осенью как было?
Кларенс кивнул. Он помнил три дня, когда ему пришлось разрываться между мной и Уилсоном, а потом поездку в больницу с буйно бредящим пациентом на заднем сидении.
- Вид у вас усталый, док, вы бы ложились — я за доктором Уилсоном сам поухаживаю, - предложил он, критически оглядев меня. - Помочь вам лечь?
- Помоги мне с уборной — в постель я сам переберусь.
Я, действительно, уже научился самостоятельно перебираться с кресла в постель — освоил эту премудрость ценой двух ощутимых падений, после чего сообразил, что кресло надо стабилизировать, чтобы не откатывалось — опустить тормоз или приткнуть к стене. Остальное — дело техники: спустить ноги с подножки, резко толкнуться от подлокотников, чтобы встать на левую ногу — долго мне так не простоять, но несколько мгновений я могу балансировать, ловя ускользающее равновесие. Потом, поймав его и резко крутнувшись на этой ноге, как балерина в изящном пируэте, заваливаться назад, пригибая голову к груди, чтобы, не рассчитав, не треснуться затылком, одновременно придерживая правой рукой правую ногу, склонную к вероломству в самый неподходящий момент. Ничего сложного, если знать, как взяться. Вообще, если бы не инфаркт бедренной мышцы раньше, ещё до всей этой истории, я бы сейчас мог ходить — правая нога получилась у меня после сращения сложного скрученного перелома голени без должной иммобилизации несколько короче, и хотя ротацию стопы мне выправили и анкилоз разорвали во время пятой по счёту операции, пары сантиметров всё равно не хватало, но из-за повреждённого коленного сустава — нет худа без добра — левое колено разгибалось не полностью, и разница нивелировалась. А вот держать мой вес левая нога могла, а правая — нет. И до тюрьмы — нет, и после лучше не стало. Трость я научился удерживать после двух ортопедических коррекций кисти и локтевого сустава, а вот выпрямлять правую ногу и опираться на неё впервые смог только с помощью «электромиостепа».
Но перебраться в постель гораздо легче, чем ходить. Я и сейчас проделал это без особенного труда — разве что с болью от резкого движения, но тут уж привередничать не приходилось — боль была моим постоянным спутником, никогда не утихая до конца. Переждал пару мгновений неподвижно, пока она раскатится по всему телу, слабея и утихая, потом устроился удобнее, снял и положил трансляторы на тумбочку, натянул на себя одеяло и... попал в цепкие лапы псевдоментизма бессоницы.
Через полуоткрытую дверь мне слышно было, как возится Кларенс, обтирая Уилсона влажным полотенцем и пристраивая ему холод к крупным сосудам. Потом послышался сиплый, прерывающийся голос самого Уилсона — он спрашивал обо мне — значит, ему полегчало. Кларенс ответил, что я в порядке и что я отправился спать. Уилсон начал было и его гнать в постель, но Кларенс не ушёл, а со скрежетом подтащил к дивану кресло и сказал, что переночует здесь.
Они оба уже успели уснуть, а я не мог, всё перетирая, как беззубая бабка бифштекс, события сегодняшнего - более, чем насыщенного, дня.
Я чувствовал — скорее, подсознательно, чем полностью отдавая себе отчёт в этих чувствах - что за сегодняшний день со мной произошло кое-что знаковое, и что я сам в чём-то очень существенно изменился. И, похоже, речь шла всё о той же пресловутой остаточной валидности, которую я сегодня, даже не планируя ничего такого, нечаянно испытал на прочность и, кажется, с успехом. Да, положим, я психанул и поддался панике, когда коп захотел забрать нас в участок, но я взял себя в руки без медикаментов, только с помощью прикосновений и голоса Уилсона, причём вслепую, без трансляторов. С утра я самостоятельно прошёл через зал для лечебной физкультуры — без поддержки, только с тростью, которую прочно удерживал в руке. Днём я провёл несколько незабываемых минут наедине со стеклянным роялем «октаэдра» и разгадал скрытую в нём аллегорию, и кое-что решил для себя насчёт своего будущего. За сутки я завязал, разорвал и пересмотрел отношения с женщиной, снял проститутку, избил Уилсона, поссорился и помирился с ним. Сегодня вечером я сидел в баре и наслаждался ужином, хорошей компанией и джазом, как будто ничего не произошло, и я здоров, и этих лет просто не было. Мало того, я выпил и участвовал в уличной драке, сломал парню руку, а другому чуть не оторвал ухо. И, наконец, я сам, один, ухаживал за больным Уилсоном, пока Кларенса не было. Не значило ли всё это, что я, наконец, научился жить с тем, что у меня есть, а не бесконечно пережёвывать свои потери?
Я снова вспоминал первые дни после освобождения - мог ли я думать тогда, загибаясь от боли и непрерывного кашля, не видя, не слыша, не ориентируясь в пространстве, с переломанными костями, мечтая, как о милости, о смерти, о том, что через какое-то время снова смогу слышать, видеть, ходить, ссориться и драться, строить отношения, любить, получать удовольствие от жизни, работать, заниматься наукой, дарить подарки и получать их, делать покупки, заказывать обед и беспокоиться не только о том, что снова придут избивать. Я помню, как, услышав лязг щеколды, второпях производил ревизию своих незаживших переломов и нагноившихся гематом, соображая, как именно свернуться и закрыться руками, чтобы или меньше досталось, или, наоборот, первые удары вырубили бы. И помню своё удивление, когда впервые за лязгом щеколды не последовало ударов. Я вздрагивал и падал в краткий обморок ужаса от каждого прикосновения, но это больше не было побоями — меня осматривали, переносили с места на место и лечили. И вдруг руки человека, пахнущего недешёвым и словно бы когда-то знакомым, но основательно забытым парфюмом, не стали ни лечить, ни обследовать, а сжали меня, причиняя боль, но я готов был её терпеть, потому что они дрожали, эти руки, и были холодными и влажными, а их владелец что-то говорил — я не слышал слов, но чувствовал вибрацию грудной клетки и по этой вибрации понимал, что, говоря со мной, он плачет. И я нащупал жёсткие, как тонкая жесть, манжеты и шёлковую ленту галстука и вспомнил имя, которое полуобморочно и, наверное, невнятно прохрипел тогда: «Уилсон».
Остальное пришло позже: вкусная, удобная, адаптированная под меня еда, магнитные буквы, операция, вернувшая слух, музыка, разговоры, подначки, капризы, статьи, работа, ортопедические операции, «Аргус», но я всё равно оставался больше там, чем здесь, и всё никак не мог перелистнуть чёртов календарь, отправив прошлое в прошлое. И только сегодня вдруг почувствовал, что могу это сделать. Сознание не было ликующим, не было тревожным, но заснуть с ним в обнимку я не мог, хотя вымотался и устал до полусмерти. Только когда в коридоре уже зашаркали щётки и полотёры горничных, острое ощущение реальности стало притупляться и мутнеть, но по-настоящему я так и не заснул.
Путь к сердцу мужчины лежит через торакотомию. Всё остальное - ванильная ересь.
Сообщение отредактировал hoelmes9494 - Среда, 30.12.2015, 08:50 |
| |
| |
| olllima | Дата: Вторник, 29.12.2015, 14:08 | Сообщение # 100 |
|
Мед. брат/сестра
Награды: 0
Группа: Персонал больницы
Сообщений: 33
| Читается, затаив дыхание....Держит в напряжении
|
| |
| |
| hoelmes9494 | Дата: Вторник, 29.12.2015, 23:50 | Сообщение # 101 |
|
фанат honoris causa
Награды: 0
Группа: Персонал больницы
Сообщений: 4345
Карма: 6358
Статус: Offline
| olllima, приятно слышать :)
Добавлено (29.12.2015, 23:50)
---------------------------------------------
А уже в половине девятого появился вчерашний коп. Кларенс только что закончил со мной обычные гигиенические процедуры, а Уилсон полоскал горло мирамистином в ванне, издавая жуткие звуки, как будто его одновременно душат и спускают в унитаз.
С утра я убедился, что температура у него субфебрильная, интоксикация уменьшилась, а боль в горле позволяет глотать, хоть и корча рожи.
- Другое дело, - заметил я удовлетворённо, а то вчера тебя, казалось, проще пристрелить, чем вылечить. Кларенс, сделай ему ещё раз аугментин и ибуклин с лоратадином — и хорош, дальше пусть перорально употребляет... И горло полощи почаще, понял?
- Ба! - просипел Уилсон, подражая мне. - Да ты, никак, врач!
- Был им вчера, пока ты с температурой под сорок идиотничал.
- Сильно идиотничал? - виновато улыбнулся он.
- Сильно. Что на завтрак закажешь? Манную кашку? Ничего более твёрдого тебе, пожалуй, не проглотить.
- Не хочу есть. Кофе обойдусь. Вам с Кларенсом что?
- Я сам, - сказал Кларенс, берясь за телефон — Вы, док Уилсон, не напрягайтесь — лучше готовьте ягодичку.
- Вот ещё! - фыркнул Уилсон. - Плечом обойдёшься. А аугментин вообще по вене. И Хаусу — порцию. Контакт-то, смотри, сочится. Придётся всё-таки ехать на рентген. Тебе помочь умыться?
- Сиди уже, болей. Кларенс поможет. Ты не против, Кларенс?
Кларенс не был против, и я умылся, вычистил зубы, позволил себя побрить, хотя мог бы сделать это сам, и уступил ванную Уилсону — у Кларенса в номере была своя. И тут как раз и появился коп. Из-за плохого контакта трансляторов у него из головы рос сияющий протуберанец, наводящий на мысль о частичной святости.
Вид Уилсона «без грима» впечатлил его и склонил к сочувствию. Он разложил на столе бумаги, включил диктофон и необычайно мягко для копа предложил в свободной форме рассказать ему о драке.
- Видите, как они меня отделали, - беззастенчиво наврал Уилсон. - Мы ничего не нарушали — только защищались. Мы были вынуждены. Всё-таки они все крепкие молодые парни, и их было пятеро. Нетрезвые. Начали задирать нас ещё в баре. Мой друг — инвалид, слепой, покалеченный, несчастный человек, - я старательно скорчил рожу несчастного покалеченного. - Я сам тоже был нездоров — у меня тяжелейшая ангина — вы можете пригласить эксперта, который подтвердит вам это — я готов к освидетельствованию, да вы и сами слышите — я еле говорю. Эти ребята стали оскорблять нас, и из бара мы ушли — это вам и бармен подтвердит. Но они пошли за нами, улучили момент, когда я отошёл, а мой друг остался один, окружили его и, угрожая расправой, отняли часы. А потом попытались отнять и очки-трансляторы — уникальный дорогостоящий протез, имитирующий зрение. Без них мой друг ничего не видит — у него нет глаз — травматическая двухсторонняя энуклеация.
Тут я снял трансляторы, повернул голову, давая копу хорошенько рассмотреть моё лицо, и снова надел.
- Естественно, давать в чужие руки трансляторы мой друг отказался, - продолжал Уилсон. - Тогда они повалили его на землю и стали избивать. При этом, вы видите — Хаус, сними очки ещё на секунду — замыкательная пластина, осуществляющая контакт прибора, оказалась повреждена и ткани вокруг поранены. Заметьте, именно в этом глазу сохранён зрительный нерв и частично восстановлена рецепция — теперь повреждение может спровоцировать воспаление этого единственного сохранного нерва. Из-за этого другу предстоит сложная нейрохирургическая коррекция, возможно, безуспешная, а он уже перенёс за последние годы тринадцать операций, и без четырнадцатой прекрасно бы обошёлся. Так вот: когда я увидел, что происходит, я подбежал к ним и попытался усовестить этих... молодых людей, но они тут же начали и меня избивать. Естественно, мы пытались обороняться, но если бы не подоспела полиция, я не знаю, чем бы всё кончилось.
- Чем бы кончилось? - весело переспросил полицейский, который отнёсся к рассказу Уилсона с долей скепсиса — и, на мой взгляд, не без оснований. - Ну, кончилось бы, наверное, тем, что вы добили бы этих парней. Вы и так нанесли существенный ущерб, доктор...Уилсон, если не ошибаюсь?
- Не ошибаетесь. Уилсон — моя фамилия, мой друг — доктор Хаус. Поверьте, причинённый им физический ущерб в сравнение не идёт с психической травмой, нанесённой моему другу. Я ведь вам уже говорил о его нервной болезни — ему смертельно опасны любые волнения, а насилие и вызванный этим аффект могут привести либо к формированию острой психотравмы, либо спровоцировать запредельное торможение и каталепсический абсанс. Вы знаете, что это такое? Практически кома. Человек теряет связь с миром, от вегетативного состояния это отличается только тем, что заторможен не мозг в целом, а только высшие отделы коры. Человек утрачивает волю, проявления интеллекта, утрачивает личность, становится похожим на неодушевлённый предмет. Разве идёт с таким состоянием в сравнение какое-то вывихнутое запястье, которое без следа заживёт через неделю? Тогда как на другой чаше весов фактически человеческая жизнь, - Уилсон проникновенно посмотрел полицейскому в глаза. Я едва удерживался, чтобы не заржать от всей этой патетики.
- Ну, допустим, - хмыкнул полицейский. - А вы, - он дёрнул подбородком в сторону смирно стоящего у стола Кларенса, - как там оказались?
- Мне позвонил док Хаус, сэр, - смиренно ответил Кларенс, стараясь пригнуться и спрятать широкие плечи. - Сказал, что их избивают в парке. Я и побежал.
- Прихватив по дороге бейсбольную биту? Где вы её, кстати, взяли?
- Я поклонник бейсбола, сэр, - ещё более смиренно объяснил Кларенс. - Как раз, когда я принял звонок, я заметил эту биту в углу со спортивным инвентарём — вон там, в конце коридора, - он неопределённо махнул рукой, указывая приблизительное направление.
- И решили использовать её, как оружие?
- Да что вы, сэр! - с искренним негодованием вскричал наш медбрат. - Ну, я просто взял её в руки и стал рассматривать, как тут мне доктор и позвонил. Я так понял, что дело серьёзное, и бросился в парк сию минуту, а про то, что у меня эта штука в руках я тогда и не вспомнил.
- Ну а, добежав, вспомнили? - уточнил коп, уже почти смеясь.
- Слава богу, вспомнил, - вздохнул Кларенс с таким облегчением, словно от того, что он вспомнил о бите, не состоится теперь кем-то твёрдо обещанный конец света.
- Как здоровье этих парней? - мягко поинтересовался Уилсон. - Кажется, я кого-то неудачно толкнул... Как он?
- Вы говорите о том, которого неудачно толкнули в голову или о том, кого неудачно толкнули в челюсть? - уточнил коп.
- Тот, который получил травму головы, упал сам. Я запнулся об него. Надеюсь, ничего серьёзного?
- Простое сотрясение мозга. Челюсть мы тоже вправили на месте — они не станут жаловаться, пара швов на череп — тоже пустяки. А вот парень, которому доктор Хаус сломал руку, нетрудоспособен и будет упирать на это, чтобы избежать ответственности.
- Я вам ещё раз повторяю, доктор Хаус слепой, - увещевающим тоном проговорил Уилсон. - Его ударили — он упал, при этом ухватился за кресло, и съёмная ручка осталась у него в руке. Я думаю, он просто машинально выставил её вперёд, чтобы избежать насилия, а парень в запале нанёс удар — и получил свой перелом. Ведь так, Хаус? - и, опережая мой ответ, вкрадчиво, почти интимно: - Знаете, сержант, я не думаю, что он вспомнит — он был в ужасном состоянии, вы же видели. В любом случае, факт ограбления налицо — это я про часы, справку от врача-психиатра о степени вменяемости и нервном заболевании я предоставлю, а вот это, - он пошарил в кармане пиджака — визитная карточка адвоката доктора Хауса. Мы постоянно проживаем в Принстоне, вы можете сделать запрос по месту нашей работы, в моей карточки указаны все реквизиты и данные для связи.
- А сюда вы с какой целью прибыли? - миролюбиво поинтересовался коп, пряча карточку в карман. - В отпуск? По работе?
- На лечение. Ортопедический институт «INOREPRO» проводит экспериментальное протезирование с использованием интерфейса мозг — компьютер — двигательный аппарат. Новейшая разработка. Доктор Хаус спонсирует исследования и сам является пациентом экспериментальной группы доктора Кастл. Его обширные медицинские познания должны помочь правильной интерпретации результатов.
Я прекрасно понимал, что Уилсон разливается соловьём и сыплет термины, одновременно подавая наше участие в уличной драке, как немного истеричную судорожную попытку обывателей отбиться от страшных хулиганов, не просто так — он формирует у копа образ больного и несчастного, но достойного представителя бизнес-класса от медицины, при этом ещё и врача, учёного, далёкого от малейших намёков на криминал. А поскольку это могло сработать и сэкономить нам силы и время, которые иначе мы бы бесполезно растрачивали в судебных разбирательствах, я не возражал и даже немного подыгрывал.
- Вам повезло в том, что эти молодчики уже давно в натянутых отношениях с законом, - сказал коп. - И вряд ли они захотят их ещё обострять. Доктор Уилсон, я сделал диктофонную запись и запротоколировал наш разговор — вы должны вот здесь написать, что с ваших слов всё записано верно и расписаться. Доктор Хаус, я не знаю, можете ли вы...
- Писать? Да, я с трудом, но ставлю подписи под бумагами. Где нужно? Здесь?
- Да. Итак, если вы больны, доктор Уилсон, ни у вас, ни у доктора Хауса я больше не стану отнимать время — выздоравливайте. А вы, мистер Кларенс, пройдёмте со мной — я сниму ваши показания отдельно и верну вам часы доктора, они для приобщения к делу необязательны, достаточно описания и фотографии. В течение недели постараюсь вас известить, есть ли ещё необходимость в каких-то действиях.
Он ушёл и увёл с собой Кларенса.
- Могут быть осложнения, - сказал я озабоченно. - Ночью этот тип затеял ещё одну драку — в аптеке. Сейчас, если это всплывёт, к одному присовокупят другое, и наш парень попадёт в рецидивисты.
- Какая ещё аптека? Зачем?
- А откуда у нас, по-твоему, ампулы рецептурного отпуска? Я вчера его послал за аугментином со своим рецептом — видимо, аптекаря этот рецепт чем-то не устроил.
- «Чем-то»! - фыркнул Уилсон. - Могу себе представить, как это всё выглядело.
- Ну, в конечном итоге он там что-то разбил — и его забрали. Два часа продержали, потом он созвонился с Норой Кастл, она приехала, внесла залог.
- О,господи! Этого ещё не хватало!
- А что было делать — тебя с постели поднимать с фебрильной температурой или мне вслепую тащиться через полгорода в инвалидной коляске?
- Чепуха. Вообще не надо было посылать - не умер бы я без аугментина.
- А кто говорит, что умер бы? Миокардит поймал бы или пиелонефрит. Или заглоточный абсцесс — тоже круто.
- Ну, хорошо. И что теперь делать? Слушай, но не объявлен же он в национальный розыск — может и допытываться не будут?
- А если на всякий случай по базе пробьют? Давай, звони адвокату.
- Рано. Пока же ему ничего не вменяют. Лучше позвоню самому Кларенсу через какое-то время — может, мы с тобой вообще зря волну гоним: ночью-то ему вечерней драки не припомнили, значит их информаторий не такой мобильный, или не пользуются они им постоянно. Подождём. А пока тебе нужно поесть, не то заниматься сил не будет.
- Сегодня же я не занимаюсь - перерыв.
- Знаю. Я — так, вообще... Ку-Си-Ма придёт.
Я вздрогнул и спросил излишне резко:
- Зачем?
- Сделает тебе массаж — зачем ещё? - с деланной невозмутимостью пожал он плечами. - У меня рука болит, а тебе нельзя пропускать массаж.
- Ты же понимаешь... - начал я, но он, не дослушав, перебил:
- Я всё понял с первого объяснения, - и потрогал кровоподтёк на лице. - Я вообще понятливый. Тебе сок или кофе?
Путь к сердцу мужчины лежит через торакотомию. Всё остальное - ванильная ересь.
Сообщение отредактировал hoelmes9494 - Среда, 30.12.2015, 10:49 |
| |
| |
| metressa | Дата: Среда, 30.12.2015, 02:18 | Сообщение # 102 |
|
Невролог
Награды: 0
Группа: Персонал больницы
Сообщений: 150
| Спасибо за такую "вкусную" и обширную проду! У меня ощущение, что вы с ней специально тяните дожидаясь побольше комментариев!
Цитата hoelmes9494 ( ) Мне неловко за приступ паники при свидетелях, при полицейском, хотя если бы не это, нас, пожалуй, так просто не отпустили бы,
Я не имела чести познакомится с американскими копами, но если ориентироваться на наших - хрен бы они их отпустили, им пофигу на то что у кого-то психологическая травма, что кто-то инвалид, вдаваться в подобные нюансы не входит в их должностные обязанности. 
Цитата hoelmes9494 ( ) Замыкатель контакта, действительно, погнут и барахлит — полностью не прилегает, так что мне словно в край глаза искрит и туманит тёмными пятнами периферию поля зрения, и так-то узкого.
Боже, пусть все обойдется и не будет серьезных последствий
Цитата hoelmes9494 ( ) Уилсон больше и на миг меня одного не оставит, да я и сам не скоро отважусь повторить опыт. И все наши достижения можно признать похороненными под этим самым колючим кустом за скамейкой в парке. А ведь я начал подумывать, что «электромиостеп» поможет мне обрести некоторую самостоятельность передвижения не только в пределах номера или квартиры, но и... Ага! Размечтался, дурак!
Видимо, проблема в том, что нефиг шляться по злачным местам без охраны, в более людном, цивилизованном месте, например, в той же больнице, такая ситуация вряд ли бы приключилась.
Цитата hoelmes9494 ( ) У него это вторая ангина за год — только эндокардита нам ещё не хватало.
Неужели ангина так страшна 
Цитата hoelmes9494 ( ) Вообще, если бы не инфаркт бедренной мышцы раньше, ещё до всей этой истории, я бы сейчас мог ходить — правая нога получилась у меня после сращения сложного скрученного перелома голени без должной иммобилизации несколько короче, и хотя ротацию стопы мне выправили и анкилоз разорвали в
Спасибо за огромное количество медицинских подробностей, это придает повествованию свою атмосферу :flowers:
Цитата hoelmes9494 ( ) Вид Уилсона «без грима» впечатлил его и склонил к сочувствию.
Зачастую нету у них сочувствия, увы 
Окончание отрывка очень интригующее как и сам фик, но, как я понимаю до Нового года проды так и не увидеть... Пишите вас интересно читать
Жизнь надо прожить так, чтобы больше не хотелось
|
| |
| |
| hoelmes9494 | Дата: Среда, 30.12.2015, 09:02 | Сообщение # 103 |
|
фанат honoris causa
Награды: 0
Группа: Персонал больницы
Сообщений: 4345
Карма: 6358
Статус: Offline
| Цитата metressa ( ) У меня ощущение, что вы с ней специально тяните дожидаясь побольше комментариев!
Цитата metressa ( ) Неужели ангина так страшна
Стрептококк - самая распространённая её причина - часто вызывает аутоагрессию, являясь триггером коллагенозов - ревматизма. например, даёт серьёзные осложнения.Добавлено (30.12.2015, 09:02)
---------------------------------------------
Цитата metressa ( ) Зачастую нету у них сочувствия, увы
Ну, Хаус понятно, как выглядит, а Уилсон умеет строить невинную и несчастную физиономию.Цитата metressa ( ) как я понимаю до Нового года проды так и не увидеть...
Боюсь, что нет - два дня осталось, да и второй фик нужно продолжать.
Кстати, с наступающим всех! 
Путь к сердцу мужчины лежит через торакотомию. Всё остальное - ванильная ересь.
Сообщение отредактировал hoelmes9494 - Среда, 30.12.2015, 08:57 |
| |
| |
| metressa | Дата: Среда, 30.12.2015, 15:41 | Сообщение # 104 |
|
Невролог
Награды: 0
Группа: Персонал больницы
Сообщений: 150
| Цитата hoelmes9494 ( ) Кстати, с наступающим всех! newyear
Вас тоже! Удачно отметить!  
Жизнь надо прожить так, чтобы больше не хотелось
|
| |
| |
| olllima | Дата: Среда, 30.12.2015, 15:58 | Сообщение # 105 |
|
Мед. брат/сестра
Награды: 0
Группа: Персонал больницы
Сообщений: 33
| Какой второй фик Вы продолжаете?
|
| |
| |
|
Наш баннер |
|
|
|
