Мини-чат | Спойлеры, реклама и ссылки на другие сайты в чате запрещены
|
|
|
Несколько осенних ночей без кошки.
| |
| hoelmes9494 | Дата: Воскресенье, 22.07.2012, 10:41 | Сообщение # 181 |
фанат honoris causa
Награды: 0
Группа: Персонал больницы
Сообщений: 4345
Карма: 6358
Статус: Offline
| - Давай сюда, - Хаус протягивает руку за стаканом, забирает и проглатывает залпом.
- А может, встанешь с полу?
- А может, ты меня поднимешь, супермен? Мне самому не встать,- признаётся он, снова криво и болезненно усмехнувшись.
- Без проблем, капитан. Давай, - Уилсон протягивает руку и, рывком приподняв Хауса с пола, перехватывает за пояс, подставляя плечо. На диван? Вот так. Только подбери ноги, - и сам осторожно помогает ему закинуть на диван больную правую. Удобно? А то, знаешь... мало ли, что ей в голову придёт. Викодин принести?
Он идёт в спальню и роется в карманах одежды Хауса. Пузырёк с викодином заполнен примерно на две трети.
- Держи, - он бросает пузырёк с порога Хаусу в руки, но в следующий момент его настигает какая-то неприятная мысль и он хмурится. - Постой... Вчера ночью ты раздавил такой пузырёк в кармане, когда я врезался в дорожное ограждение. Значит, ты начал новый... Хаус, сколько ты принял за сутки?
- Отстань. Принял столько, сколько мне было нужно.
- Идиот! Зачем же ты ещё и выпил? Ты же в аут уйдёшь.
- И прекрасно. В ауте не больно... Да ладно тебе – одна рюмка без «горки».
На это Уилсон не отвечает. Закусив губу, молча подходит, молча садится рядом, не забыв поджать под себя ноги. Шрам на бедре Хауса невольно притягивает его взгляд. Жуткий шрам – кусок плоти словно грубо выдран, на бедре глубокая впадина, вся изрытая, искрученная, разноцветная от неравномерно вросших сосудов. Загар, оставшийся с лета, начинается только с середины икр – Хаус никогда не носит короткие шорты. Никогда. Минимум – до колена. Или бриджи, или длинные, до щиколоток. И не потому, что стыдится вида своего шрама – это Уилсону известно досконально. Просто Хаус сам не может смотреть на него, вот в чём дело.
Уилсон протягивает руку и накрывает самую жуткую часть шрама ладонью, словно и впрямь решил спрятать от глаз.
- Что ты делаешь? – дёргается Хаус.
- Не рыпайся. Смотри, как мышцы напряжены – тебя вот-вот судорога скрутит. Нужно расслабить.
- Можно подумать, ты это умеешь... – из последних сил сопротивляется Хаус.
- Можешь думать, что хочешь. Я это умею.
Он начинает массировать – сначала легко, совсем легко, потом чуть жёстче, и Хаус тихо стонет.
- Что, больно? – недоверчиво спрашивает Уилсон.
- Нет...
- А чего стонешь? Хаус?
- Да ладно-ладно, умеешь... – сдаётся он.
- Тебе неудобно так. Клади голову. Расслабься.
- М-м... классно как... где ты раньше был?
- Клади, клади голову. Вот так.
Хаус послушен и податлив. Боль стихает под руками Уилсона и сочетанным действием викодина с бурбоном. Он хочет поделиться кое-какими соображениями насчёт кошки, насчёт балконной двери, может быть, насчёт ещё чего-то, но говорить лень. Глаза закрываются.
- Ты сейчас уснёшь. Может, отвести тебя в постель? На диване неудобно.
- Нормально...
Уилсон понимает, что самому ему спать не стоит. Викодина было слишком много – придётся следить за дыханием, за пульсом. «Кажется, по календарю Хауса наступает двадцать девятое февраля», - усмехается он про себя, поглаживая рытвины на бедре засыпающего Хауса.
Отключка очень глубокая. Настолько глубокая, что несколько раз вдруг повисает длительное апноэ. Уилсон тормошит Хауса до восстановления дыхания и держит под рукой нашатырный спирт. Он задним числом пугается, что такое могло быть и с вечера, до происшествия с кошкой, когда Хаус спал в отдельной комнате без всякого присмотра. А ну как дыхание остановилось бы совсем? И с ужасом понимает, что непременно остановилось бы, и утром он, Уилсон, сначала думал бы, что Хаус заспался, а потом вошёл бы к нему и увидел... И так, действительно, и было бы, если бы... если бы не кошка.
Он сползает с дивана и заглядывает под него. Из темноты сдержанно поблёскивают зелёные огоньки.
- Кс-кс-кс! Сара! Сара, кс-кс! Сейчас я тебе колбаски...
«Ей же необходимо инсулин колоть, - вспоминает он. – Где-то у меня был. Срок годности надо посмотреть. Но что за ерунда? Ведь я видел труп, положил в коробку, закопал... Не оценил состояние? Принял за смерть ... не смерть? Кто-то откопал коробку? Кошки живучи... да нет, ерунда! Мистика какая-то!»
Он приносит колбасу и старается закинуть подальше под диван. Приносит другое блюдечко с водой. «Если ей давно не кололи инсулин, значит, у неё должна быть жажда, значит, соблазнится водой. Хватать не буду – просто посмотрю вблизи... Как там Хаус? Дышит? – он прислушивается. - Дышит. Нормально. Пора садиться в «секрет».
Путь к сердцу мужчины лежит через торакотомию. Всё остальное - ванильная ересь.
Сообщение отредактировал hoelmes9494 - Понедельник, 23.07.2012, 08:14 |
| |
| |
| MarishkaM | Дата: Воскресенье, 22.07.2012, 12:43 | Сообщение # 182 |
Иммунолог
Награды: 0
Группа: Дежурные врачи
Сообщений: 8154
Карма: 28518
Статус: Offline
| Quote (hoelmes9494) А ну как дыхание остановилось бы совсем? И с ужасом понимает, что непременно остановилось бы, и утром он, Уилсон, сначала думал бы, что Хаус заспался, а потом вошёл бы к нему и увидел...
о черт 
Quote (hoelmes9494) «Ей же необходимо инсулин колоть, - вспоминает он.
но это же не Сара, правда? 
Quote (hoelmes9494) Пора садиться в «секрет».
… врут, восклицая «Я этого не переживу!». Врут, когда клянутся «Без тебя я умру». Они умирают и живут дальше. А у тех, кто упорствует и оборачивается, отчаянно болит шея…© Korvinna (2012) Феникс безвыходно
Сообщение отредактировал MarishkaM - Воскресенье, 22.07.2012, 12:44 |
| |
| |
| Вера-Ника | Дата: Воскресенье, 22.07.2012, 20:31 | Сообщение # 183 |
|
Кардиолог
Награды: 0
Группа: Персонал больницы
Сообщений: 759
Карма: 85
Статус: Offline
| даааа... Они друг другу скучать не дадут. Если у одного всё в порядке, то второй тотчас же преподнесёт сюрприз.
А киса - молодец, присматривает за ними!  Правильная такая киса, хоть и царапистая. Однако, всё-таки, откуда она появилась? Котёнок Сары?
|
| |
| |
| hoelmes9494 | Дата: Воскресенье, 22.07.2012, 23:45 | Сообщение # 184 |
|
фанат honoris causa
Награды: 0
Группа: Персонал больницы
Сообщений: 4345
Карма: 6358
Статус: Offline
| Его бдение увенчивается успехом уже утром. Он дремлет вполглаза, приткнувшись с краю дивана, и вдруг ловит себя на том, что слышит сквозь дремоту лакающие звуки.
Белая кошка выбралась из-под дивана и с обычным для кошек брезгливым выражением на сплюснутой, как и положено персиянке, морде лакает воду. Уилсон приглядывается к ней, стараясь, как в детской игре, найти «десять отличий». Но это явно его Сара или, в крайнем случае, её клон.
- Кс-кс-кс! – снова окликает он, стараясь, чтобы голос звучал ласково, хотя рука горит и чешется. Кошка, видимо, отходчивее или хвост у неё менее чувствителен. Она поворачивается и неторопливо идёт к нему. Остановившись, вопросительно задирает морду:
- Мр-рмяу?
Уилсону страшно не хочется дотрагиваться до этой... этого... существа. Но он заставляет себя протянуть руку, дрожащим голосом подлизываясь:
- Киса... киса хорошая...
Кошка спокойно даёт себя погладить. Даже слегка подбадывает головой ладонь. Так же, как делала Сара.
- Ты Сара или не Сара?
- Мяу!
- Как ты выкопалась? И... что с тобой такое было?
- Уилсон, ты не читал «Кладбище домашних животных»?
Звук голоса Хауса застаёт его врасплох. И... снова, как тогда, в машине, вдруг в груди распахивается сосущая пустота. Он хватает воздух губами и никак не может ухватить. Это не его сердце, чужое сердце, оно не хочет служить ему, оно не бьётся больше - оно только подёргивается, как, помнится, во время лабораторной работы на медфаке подёргивалась под гальванизацией лягушка. Он смотрел на это и улыбался, бравируя перед девчонками, но потом его тошнило в туалете.
Предобморочная слабость длится всего несколько секунд. После чего мощный удар сотрясает грудную клетку, и ритм выравнивается, но пустота не исчезает. Она сосёт, как притаившийся в груди червяк.
- Думаю, мне не стоит больше водить машину, - говорит он, улыбаясь жалкой, на его взгляд, а по мнению Хауса, просто отчаянно – грустной улыбкой. – Честно говоря, надеялся, что это не повторится...
- Опять экстрасистола?
- Да... несколько... Сейчас, наверное, от неожиданности – не знал, что ты уже проснулся и не ждал, что заговоришь.
- Ну, извини... - вставляет Хаус чуть насмешливо. – В другой раз сначала погремлю колокольчиком, как прокажённый.
- Не знаю, от чего будет в другой раз. Как часто... Может быть, вообще больше не повторится. Просто не могу пренебрегать этим, зная, что подвергаю опасности и себя, и...
- ... крутую тачку, - договаривает Хаус.
Он не знает, что наделали сейчас его слова. Он просто пошутил, прекрасно зная, что Уилсон говорит не об автомобиле. У него неплохое настроение – он выспался, нога ведёт себя сдержанно, в загадке с Уилсоновой галлюцинацией наметился кончик клубка. А у Уилсона при всей красноречивости его физиономии чувства спрятаны слишком глубоко.
- Да, и её тоже, - Уилсон замолкает и смотрит в пол.
Умом он понимает, что ему не на что обижаться, но Хаус прав: люди не меняются, и кошачьи царапины не излечат депрессию. А может, начать по примеру Хауса горстями глотать оксикодон с ацетаминофеном и гори оно всё синим пламенем – и кошка, и чужое сердце, и сам хозяин этого сердца, умерший или убиенный Хаусом, наплевать. И сам Хаус. В конце-концов, ни по какому прейскуранту небесному он не заказывал себе небритого, хромого и вечно обдолбанного ангела-хранителя. Почему же ему регулярно присылают доплатные квитанции?
- Ты на работу? – равнодушным голосом спрашивает он. – Я возьму больничный. Скажи Форману. И не усни за рулём. Выпей кофе.
- Подожди... И всё? – изумляется Хаус. – А что с кошкой-то?
- Ну, что... покормлю её. Там тунец, кажется, оставался...
- Так ты узнал её или нет? Это Сара?
- Да вроде... узнал...
- Постой! – Хаус недоверчиво смеётся. – И это всё? Тебе что, неинтересно? Быть не может, чтобы тебе было неинтересно.
- Мне интересно. Ты вернёшься – и мы поговорим об этом. Обо всём...
- Ладно, - с заминкой многообещающе говорит Хаус. – Давай-ка пока капельницу поставим. Сам выдернуть сможешь, надеюсь? У меня лекция в девять, так что если я прибуду после половины десятого, могут возникнуть вопросы. Корми кошку тунцом... Инсулин ей вводить собираешься?
- А что?
- Не вводи пока. Хочу кое-что проверить.
Он натягивает штаны, сдёргивает куртку со стула и уходит. А ещё через минуту под окном взрёвывает его мотоцикл.
Уилсон смотрит на часы. Есть время всё сделать пристойно.
Путь к сердцу мужчины лежит через торакотомию. Всё остальное - ванильная ересь.
|
| |
| |
| Nat777 | Дата: Воскресенье, 22.07.2012, 23:53 | Сообщение # 185 |
Аллерголог
Награды: 0
Группа: Персонал больницы
Сообщений: 363
Карма: 338
Статус: Offline
| Quote (hoelmes9494) Есть время всё сделать пристойно.
Ну вот  Надеюсь, Хаус подоспеет вовремя, чтобы его откачать?
|
| |
| |
| Wirdy | Дата: Понедельник, 23.07.2012, 00:55 | Сообщение # 186 |
Новичок
Награды: 0
Группа: Персонал больницы
Сообщений: 5
| hoelmes9494, отписываюсь здесь первый раз, и можно сказать решилась вылезти на публику благодаря Вашему прекрасному произведению. "Сердце для Уилсона" "проглотила" на одном дыхании, и теперь каждый день не по одному разу посещаю этот сайт, ожидая продолжения "... без кошки"! Спасибо!
Сообщение отредактировал Wirdy - Понедельник, 23.07.2012, 00:56 |
| |
| |
| hoelmes9494 | Дата: Понедельник, 23.07.2012, 07:25 | Сообщение # 187 |
|
фанат honoris causa
Награды: 0
Группа: Персонал больницы
Сообщений: 4345
Карма: 6358
Статус: Offline
| Wirdy, спасибо за коммент, спасибо за ваше присутствие здесь! Nat777,  ну, ведь я же...
Путь к сердцу мужчины лежит через торакотомию. Всё остальное - ванильная ересь.
|
| |
| |
| LadyDoc | Дата: Понедельник, 23.07.2012, 12:09 | Сообщение # 188 |
Новичок
Награды: 0
Группа: Персонал больницы
Сообщений: 10
Карма: 30
Статус: Offline
| Quote Есть время всё сделать пристойно.
у меня одной руки чешутся двинуть этому эгоистичному нытику в фэйс? 
хорошенькая благодарность Хаусу за спасение, слов нет 
|
| |
| |
| MarishkaM | Дата: Понедельник, 23.07.2012, 12:23 | Сообщение # 189 |
|
Иммунолог
Награды: 0
Группа: Дежурные врачи
Сообщений: 8154
Карма: 28518
Статус: Offline
| Quote (LadyDoc) у меня одной руки чешутся
неа, не у Вас одной.
… врут, восклицая «Я этого не переживу!». Врут, когда клянутся «Без тебя я умру». Они умирают и живут дальше. А у тех, кто упорствует и оборачивается, отчаянно болит шея…© Korvinna (2012) Феникс безвыходно
|
| |
| |
| LadyDoc | Дата: Понедельник, 23.07.2012, 12:47 | Сообщение # 190 |
|
Новичок
Награды: 0
Группа: Персонал больницы
Сообщений: 10
Карма: 30
Статус: Offline
| Quote неа, не у Вас одной. cool
ну слава богу мне Уилсона еще с момента, когда он Хауса об эвтаназии просил поколотить охота 
|
| |
| |
| Конфетка | Дата: Понедельник, 23.07.2012, 12:49 | Сообщение # 191 |
Кардиолог
Награды: 0
Группа: Персонал больницы
Сообщений: 755
Карма: 1812
Статус: Offline
| Quote у меня одной руки чешутся двинуть этому эгоистичному нытику в фэйс?
Не-а. Не только у Вас. Ну ничего, ему кошка уже вместо нас отомстила - авансом царапин наставила Да и от Хауса он за такие выходки явно не букет ромашек получит (я всё-таки тоже надеюсь, что
Quote Хаус подоспеет вовремя, чтобы его откачать
А вообще - я конечно, всё понимаю, там депрессия и всё такое... Но те тенденции, что намечаются в мыслях и поведении Уилсона в последнее время - это уже просто свинство! Хаус ведь тоже не железный...
Ладно, не буду делать поспешных выводов. Автору - большое спасибо за проду!
|
| |
| |
| hoelmes9494 | Дата: Понедельник, 23.07.2012, 13:39 | Сообщение # 192 |
|
фанат honoris causa
Награды: 0
Группа: Персонал больницы
Сообщений: 4345
Карма: 6358
Статус: Offline
| Тема сегодняшней лекции «Косвенные признаки депрессивных состояний». Одна из нелюбимейших. Хаус никогда не чувствовал себя хорошим специалистом в области «эмоцио», предпочитая «рацио». Он с удовольствием вообще увильнул бы от чтения такой лекции, препоручив её, например, Мастерс.
А что? Это идея! Если память не изменяет ему, Мастерс писала статью на эту тему два года назад. Она, конечно, не работала тогда у Хауса, но «Великий и Ужасный» следит за публикациями всех, кому случалось хоть ненадолго попасть под его жёсткую опеку. И она вряд ли откажется – Чейз занят в амбулатории, где послушно отбывает все положенные часы, и дела у его команды, кажется, нет.
Постукивая тростью, Хаус направляется прямо в диагностическое отделение и застаёт всех, кроме начальника, в сборе. Они листают какие-то карты – судя по всему, тщетно пытаются найти себе и своему боссу достойное занятие.
- Мастерс, опаздываешь на лекцию. Уже десять минут, как она должна идти.
- Какую лекцию? Вы о чём? – слегка пугается мисс Гипертрофированная Совесть.
- Лекцию о ранних признаках депрессий – твой хлеб с маслом. Пошли.
- Но... я же не могу так... Я не готовилась!
- Брось, Мастерс. Тебе что, не найдётся, что рассказать паршивым желторотикам со второго курса? Помоги мне. Я начинаю заикаться на слове «депрессия», а от слов «суицидальные наклонности» у меня начинается безудержный чих.
- Этому должно быть объяснение, - говорит Мастерс. – Возможно, вам не нравится говорить о депрессии, потому что вы ей подвержены.
- А может, потому что я не вижу смысла в той белиберде, которую выдают за диагностику депрессивного состояния. Это не рак, не инфаркт, никаких точных критериев нет, да и быть не может.
- Дисбалланс серотонина и катехоламинов – так вам понятнее? – Мастерс начинает «заводиться», пренебрежения своей любимой депрессией она простить не может. – Это ли не точные критерии? И что тогда называть точными? А когда вы говорите: «боль», вы полагаете, что вы объективны? И только потому, что для боли придумана шкала, а для депрессии нет? Но если бы мы задались целью создать такую шкалу и измерять степень депрессии по ней, мы не видели бы столько суицида, и наркомании, и алкоголизма. Между прочим, наши психоневрологи уже пытались разработать...
- Тш-ш! – Хаус прижимает палец к губам. – Прибереги пыл для лекции. Ты меня убедила: интереснейшая тема. Иди-ка, развей её на аудиторию.
Сам он занимает место в одном из последних рядов амфитеатра лекционного зала. Мастерс читает со знанием дела, но отчаянно – скучно. Хаус видит, что добрая половина аудитории с трудом удерживается от зевоты и с трудом удерживается от зевоты сам.
- Признаками усугубления состояния является, в частности, немотивированная и резкая смена настроения, навязчивости, бессонница или ночные кошмары. Для того, чтобы мы могли ориентироваться, психоневрологами нашей больницы несколько лет назад была разработана так называемая «шкала суицидальности», поскольку суицид – самое тяжёлое и острое осложнение депрессии.
У Хауса подёргивается в усмешке угол рта – надо же так выразиться: «суицид – осложнение депрессии». Звучит, как «разрыв кишечника – осложнение брюшного тифа». Только таким настырным и зацикленным на науке, как Мастерс, может прийти в голову систематизировать несистематизируемое. «Шкала суицидальности»! Полный бред.
- Основными причинами депрессии мы считаем нарушения соотношения серотонина и катехоламинов, - продолжает Мастерс. – Предрасположенность к ней врождённая, и указывать на неё могут случаи в семье психических заболеваний у близких родственников – братьев, сестёр, родителей или детей.
«У Уилсона брат в психушке, - вдруг не к месту вспоминает Хаус. – Ну и что? Я сам был в психушке – ничего особенного. Хотя... Уилсон и впрямь лечился от депрессии несколько лет назад, я и забыл...»
- ... связывают развитие депрессии с наличием таких заболеваний, как болезнь альцгеймера, некоторые виды рака, гипотиреоз, инфаркт миокарда, вирусные пневмонии. Способствует её развитию приём стероидных гормонов, иммунодепрессантов, некоторых видов снотворных и успокоительных...
«Интересно, принимал ли Уилсон снотворные? Уж наверное, если не мог избавиться от визитов Такера».
-...уже имевшиеся случаи депрессии или попытки суицида в анамнезе.
«Можно ли считать полноценным суицидом выдёргивание трубки аппарата АИК?»
- ... предрасположены люди сдержанного темперамента, интроверты. Они зачастую производят впечатление уравновешенных, любезных, всегда готовых соответствовать тому, чего вы от них ждёте. При этом сами скрытны и практически никого не допускают в свой внутренний мир.
«Всю жизнь приходилось подглядывать и подслушивать, чтобы хоть что-то знать о нём».
- ...теперь каждый может посчитать по «шкале суицидальности» общую сумму баллов по признакам...
Хаус чувствует глухое беспокойство, сам ещё не понимая, отчего. Но в голове уже включается арифмометр: «наличие психических заболеваний у близких родственников, бессонница, ночные кошмары, лекарства от бессонницы, иммунодепрессанты, навязчивости, внезапная немотивированная смена настроения, депрессия и суицид в анамнезе, некоторые формы рака, вирусная пневмония... Сколько там получается? Что-то совершенно запредельное...».
Он трёт ладонью лицо, словно это у него навязчивости. Привычно лезет за викодином и не находит его в кармане. Ах да! Викодин же остался дома. Как он мог забыть флакон? Выписать ещё? Чейз, наверное, не откажется, но непременно спросит, куда девался предыдущий. В забывчивость не поверит. Выпишет, но будет сверлить взглядом, а потом ещё обеспокоенно скаламбурит Мастерс, что-нибудь вроде «бывший босс пошёл вразнос».
С другой стороны, Мастерс ещё проведёт здесь не меньше сорока минут, и за это время вполне можно успеть обернуться, если на мотоцикле. Ему даже не нужно переодеваться – халата он не носит и никогда не носил, а куртка не в шкафчике, а валяется, небрежно брошенная, в маленькой комнатке, предоставленной ему для подготовки к лекциям.
Хаус встаёт и, опираясь на трость, выбирается из аудитории. Вопросительный взгляд Мастерс, ответный жест: «продолжай-продолжай», и она возвращается к своей депрессии.
В коридоре попадается навстречу Чейз:
- Хаус, я не распоряжаюсь вашими сотрудниками...
- У меня нет сотрудников,
- ...и вашими любовницами.
- Чейз, у меня и любовниц нет. А у тебя нет дела, и поэтому твои претензии совершенно необоснованны. Пропусти, я тороплюсь.
Нога начинает покусывать всё серьёзнее, так что хотя он обещал себе - и Уилсону - принимать викодин только против физической боли, но никак не душевной, он уже не чувствует себя клятвопреступником, собираясь закинуться парой таблеток, как только доберётся до пузырька.
Вчерашнее солнце решило, видимо, что хватит баловать Нью-Джерси несезонной погодой, и укрылось в такие непроницаемые тучи, что утро практически так и не наступило. На улицах не погасили фонари, а скучный ледяной дождь вот-вот грозится перейти в снег.
Хаус едет медленно, подумывая о зимней резине и ремонте для своей старой раздолбайки. За рулём мотоцикла уже реально холодно, встречный ветер режет и перехватывает дыханье. Уилсон правильно сделал, что взял больничный – погода не для лёгочников.
Он паркуется и, уже поднимаясь в квартиру, ощущает лёгкий укол беспокойства – за дверью надсадно мяукает кошка. Из-за этого он поднимается скорее, несмотря на всё нарастающую боль в ноге.
Дверь не заперта – просто прикрыта. Едва он входит, кошка бросается под ноги и вцепляется когтями в брючину. Хаус отшвыривает её тростью. В комнате горит свет. В этом, конечно, нет ничего необычного – с улицы проникают сквозь стёкла только унылые сумерки без времени дня. Лёгкий запах спиртного. Какая-то бумага на столе. Почерк Уилсона: «Не понимаю, для чего прилагать столько усилий... решение принято осознанно... никого не винить... прости меня, если...», - Хаус роняет бумажку.
Где? В спальне? В ванной? – без трости, забыв о ней и припадая на больную ногу, успевает метнуться туда и сюда. В кухне выдвинут ящик стола. Аккуратный Уилсон никогда не оставляет ящики выдвинутыми. Когда они жили вместе, вернее вывести его из себя могло только молоко в дверке холодильника или невымытая зубная щётка в стакане для зубных щёток. Дверь ванной заперта. Непонятно, изнутри или снаружи – замок сквозной, и искать ключ нет ни времени, ни настроения. Хаус мощным ударом срывает дверь с петель. Ванна наполнена водой, вода горячая – похоже, наполнили только что. Но где Уилсон? Где, чёрт возьми, этот ушибленный на всю голову идиот? На всякий случай он даже выглядывает вниз с балкона, но улица пуста.
Шорох в прихожей заставляет его снова метнуться к двери. И тут он сталкивается с Уилсоном лицом к лицу. Уилсон от неожиданности роняет из рук пакет. Бритвенные лезвия рассыпаются по полу. Ну, конечно! Вот козёл!
- Электробритвой-то вены перерезать слабо? – спрашивает Хаус, не узнавая своего свистящего, скрипучего, ядовитого голоса.
Тёмные щенячьи глаза заливает, затапливает чувством вины.
- Ты правильно о себе думаешь. Ты – ничтожество, полное ничтожество! Даже покончить с собой не можешь по-человечески!
Уилсон присаживается на корточки и собирает лезвия. Спрашивает буднично:
- А ты почему вернулся?
«А если бы не вернулся? Что было бы, если бы не вернулся?»
- Викодин забыл.
- А-а... Правда... Там, на столе. Возьми.
Словно ничего не произошло. Хаус никогда не чувствовал такой опустошённости, такого бессилия. Снова возникает желание, как уже было однажды на крыше, разом покончить со всем. Или это уже у него депрессия?
- Ты – сволочь, - говорит он Уилсону. – Ты... Что ты там плёл про Такера, который неразумно распорядился жизнью? Я сломал всё, что мог сломать, растоптал свою судьбу, свою жизнь, бросил под ноги тебе, скотина, лишь бы ты жил. А ты... Знать тебя не хочу! Мы – не друзья больше, Уилсон! Иди, режь себе вены, стреляйся, вешайся, делай, что хочешь. Плевать я на тебя хотел!!!
Он поворачивается, чтобы уйти насовсем, уйти, хлопнув дверью, зачеркнуть этого слюнтяя, этого нытика, этого... своего единственного друга, Джеймса Эвана Уилсона, нелепого, неправильного человека, который носит старомодные костюмы и дурацкие галстуки. Который никогда не может ничего решить и выбрать, потому что никогда не знает, чего хочет, но который понимает его лучше, чем кто-либо на свете и позволяет таскать вкусные кусочки из своей тарелки. Который хотел превратиться в сердце металлической бабочки-однодневки и не хотел жить на искусственном кровообращении. Который попытался стать Кайлом Кэллоуэем, но не смог избавиться от отчаянно грустной улыбки и потребности помогать полоумным старушкам. Который одинок и несчастен настолько, что готов вены себе вскрыть. Который, пожалуй, так и поступит, если он сейчас уйдёт. И двадцать девятого февраля високосного года больше некому будет купить упаковку «будвайзера», и сделать массаж чёртовой ноге, и сказать несколько нужных слов в нужный момент, и попросить «сыграй блюз», и потом заснуть под этот блюз уютно похрапывая и сминая во сне безупречные стрелки на брюках.
Он не может уйти. Не может. Не может – и всё.
Путь к сердцу мужчины лежит через торакотомию. Всё остальное - ванильная ересь.
|
| |
| |
| nedolga | Дата: Понедельник, 23.07.2012, 13:48 | Сообщение # 193 |
Аллерголог
Награды: 0
Группа: Персонал больницы
Сообщений: 256
Карма: 984
Статус: Offline
| а вот не надо пауз на таком месте... давайте дальше...
я тут из отпуска вышла, читаю, читаю... и на тебе...
|
| |
| |
| hoelmes9494 | Дата: Понедельник, 23.07.2012, 13:55 | Сообщение # 194 |
|
фанат honoris causa
Награды: 0
Группа: Персонал больницы
Сообщений: 4345
Карма: 6358
Статус: Offline
| nedolga, дальше ещё в прожекте.
Путь к сердцу мужчины лежит через торакотомию. Всё остальное - ванильная ересь.
|
| |
| |
| MarishkaM | Дата: Понедельник, 23.07.2012, 21:34 | Сообщение # 195 |
|
Иммунолог
Награды: 0
Группа: Дежурные врачи
Сообщений: 8154
Карма: 28518
Статус: Offline
| Quote (hoelmes9494) Он не может уйти. Не может. Не может – и всё.
а жаль
… врут, восклицая «Я этого не переживу!». Врут, когда клянутся «Без тебя я умру». Они умирают и живут дальше. А у тех, кто упорствует и оборачивается, отчаянно болит шея…© Korvinna (2012) Феникс безвыходно
|
| |
| |
|
Наш баннер |
|
|
|
