Глава первая.

Хаус проснулся от дикой боли в ноге, настолько невыносимой, что искры летели из глаз. Он стал усиленно растирать болевшую ногу. «Почему же ТАК больно?!». Конечно, после лечения в Мэнфилде он не избавился от боли, но она ушла куда-то глубоко-глубоко, периодически напоминая о себе, но это было терпимо. То, что ощущал Хаус этим утром было несоизмеримо больнее, чем то, что было до его попадания в Мэнфилд.
Такое ощущение, что кто-то очередью из автомата беспощадно простреливает его ногу.
Грег попытался подняться, но тут же с диким стоном рухнул обратно на кровать.
«Черт! Что же происходит?» - думал он, сжимая с дикой силой зубы и потирая рукой, разрывающуюся от боли ногу. – «Это должно скоро пройти, мне нужно просто перетерпеть, я справлюсь!»
О том, чтобы идти на работу не могло быть и речи, он даже встать толком не может.
С гримасой отчаяния на лице диагност дотянулся до тумбочки у кровати, взял телефон и набрал номер Формана.
- Алло. – раздался голос невролога, после нескольких гудков.
- Форман, это Хаус. – Грег попытался придать голосу более менее спокойную интонацию. – Я что-то приболел, похоже, подхватил грипп. В общем, передай всем, что сегодня меня не будет.
- Ладно. Вы Кадди уже поставили в известность?
- Нет! Мне, что нужно каждому сотруднику Принстон-Плейсборо лично позвонить и рассказать о своем паршивом самочувствии? – раздраженно рявкнул Хаус – Думаю, ты сможешь сам донести до нее причину моего отсутствия.
- Хорошо, я передам ей. – успокаивающе ответил Форман. – Может вам что-то еще нужно, лекарства какие?
- Нет, - ответил диагност дрогнувшим голосом – если что у меня есть Уилсон на побегушках.
Хаус повесил трубку и со злостью отшвырнул телефон.
«Лекарства! Лекарства! Твою мать, здесь только одно лекарство поможет… Нет! Нет! Нет! Черт, и Уилсон, как назло, именно сейчас умотал на этот долбанный трехдневный консилиум онкологов!» Он обхватил голову ладонями и начал в быстром темпе массировать виски, пытаясь выкинуть из головы одну единственную мысль, такую манящую, но в то же время такую страшную мысль о викодине.

Кадди сидела за рулем своего автомобиля, пытаясь сосредоточиться на дороге. Это давалось ей с большим трудом. Он чувствовала себя настоящей стервой в самом негативном смысле этого слова. Ей было стыдно перед Лукасом за утреннюю истерику, которую она ему закатила. На пустом месте устроила скандал, только лишь из-за того, что он купил не то средство для мытья посуды, которым она обычно пользуется. Она стала орать на него, обзывать тупым кретином, не способным сделать элементарную вещь. Он тихим тоном пытался ее успокоить, оправдывался, не выдавая никаких признаков злости, и это еще больше бесило Лизу. Наговорив ему кучу гадостей, она выскочила из дома, громко хлопнув дверью.
И вот, сейчас она ехала на работу, отгоняя от себя мысли о причине такого ее взрыва.
Причина же была одна единственная – тихая спокойная жизнь в уютной семейной гавани, та самая жизнь, к которой Лиза всегда стремилась, о которой так мечтала и в которую окунулась последние месяцы. Все было просто отлично, любимая дочка, хороший, надежный мужчина, регулярный секс. Что еще может желать нормальная женщина? Но Лиза уже давно не считала себя нормальной, и сложившаяся ситуация подтверждала это. Она настолько привыкла жить на эмоциях, на страстях, на искрах, что, утратив этот накал в последнее время, начала создавать его искусственно, пытаясь вызвать у своего мужчины агрессию и порыв бурных противоречивых чувств, которые раньше постоянно ощущала по отношению к себе… но не от Лукаса. Но по своей натуре он не мог дать ей этого. Да и вообще, глупо стремиться к тому, от чего так долго пыталась сбежать.
Лиза встряхнула головой, в очередной раз, отгоняя от себя неприятные мысли.
Из радиоприемника раздавались слова какой-то незнакомой медленной песни, чтоб отвлечься от самобичевания, Лиза стала вслушиваться в текст:

Мне так больно, так плохо,
Я словно в пламени огня.
Все сильнее и сильнее
Стены давят на меня.
Я от этой острой боли
Оказался на краю.
Лишь тебя одну, родная,
Я о помощи молю!

Кадди настолько резко выключила приемник, что даже сама не поняла, почему это сделала. Вроде, песня не плохая, мелодия красивая, но что-то, не поддающееся логике и разуму противилось внутри Лизы воспринимать этот радио-посыл.
Оставшийся до работы путь она проехала в тишине.

В вестибюле госпиталя ее встретил Форман.
- Хаус звонил, сказал, что у него грипп, и он не выйдет сегодня.
- И тебе доброго утра. – съязвила Лиза.
Невролог ухмыльнулся и продолжил.
- У нас новый пациент, баскетболист из команды «Нью-Джерси Нетс».
- Спасибо за уточнение, у меня явно на лбу написано, что дико увлекаюсь баскетболом. – Лиза почувствовала, что опять начинает без повода раздражаться.
- У вас плохое настроение? Что-то случалось? – поинтересовался Форман.
- Что-то случилось у этого баскетболиста, а у меня все нормально! Ближе к делу, Форман.
- У него в течение трех дней регулярно повторяются приступы судорог, и он иногда теряет ориентацию в пространстве и времени. Анализ на токсины чист…
- Конкретику оставь для Хауса. – перебила его Лиза.
- Я же сказал, что он болен и не придет сегодня.
- Да? Точно. Ладно, тогда ты за него, иди, занимайся пациентом. – сказав это, она направилась к своему кабинету.
- Доктор Кадди! – окликнул ее Форман.
- Что еще? – оглянулась Лиза
- Здесь спортивный врач команды, он хотел с вами побеседовать.
- Хорошо, пусть зайдет ко мне.

Кадди сидела в кабинете, проверяя отчеты заведующих отделений за последний месяц, когда в дверь постучали.
- Войдите! – громко сказала она.
Дверь открылась.
- Здравствуй, Лиза.
Она подняла голову. На пороге стоял Стив Манчини, они вместе учились в Мичиганском мед университете.
- Стив? – изумленно воскликнула Кадди – Какими судьбами ты здесь?
- Сугубо профессиональными. – ответил вошедший – Я спортивный врач команды «Нью-Джерси Нетс», и мой пациент лежит у тебя в госпитале.
- А, это тот баскетболист с судорогами. – Лиза жестом предложила Стиву присесть на диван. Он воспользовался предложением.
- Да, он самый. Это лучший наш разыгрывающий, и я направлен сюда президентом команды, чтобы следить за ходом обследования и лечения.
- Ясно, этим делом занимается доктор Ха… - Лиза запнулась – Доктор Форман. Он отличный диагност, и команда у него грамотная, думаю, они быстро решат это дело.
- Надеюсь на это. Сейчас самый разгар чемпионата, и Роберт очень нужен команде. Знаешь, я был удивлен, кода узнал, кто здесь глав. врач. – сменил тему Стив – Рад за тебя, ты много добилась.
- Спасибо, - улыбнулась Кадди – ты, вроде тоже жизнью не обделен, крутишься среди спортивных звезд.
- Да, моя работа меня целиком и полностью устраивает, в отличие от личной жизни.
Лиза изумленно уставилась на Стива. Он был все в той же отличной спортивной форме, что и двадцать лет назад, все те же красивые черты лица, но только обрамленные немногочисленными морщинками, все те же огненные и задорные карие глаза. Он определенно, как и в молодости, должен был нравиться женщинам.
- Не могу поверить, что у тебя не сложилась личная жизнь! У тебя, что, никого нет?
- Я был женат, но уже пять лет, как развелся. Понимаешь, работа заставляет меня быть постоянно в разъездах, ну и в связи с этим возникали разного рода проблемы. – Стив горько усмехнулся. – Сейчас, конечно, я не обделен женским внимание, но постоянных отношений у меня нет, не могу найти ту, единственную.
- Ясно. Хочешь кофе или чаю?
- Пожалуй, от кофе не откажусь.
Лиза встала из-за стола, подошла к кофеварке. Налив в две чашки кофе, она поставила их на журнальный столик, перед сидящим на диване Стивом, а сама села в кресло.
- А как у тебя на личном фронте? – спросил Стив.
- У меня все хорошо, дочка двухлетняя и любимый мужчина.
- Врач?
- Что? – переспросила Кадди.
- Твой муж врач? – повторил он вопрос.
- Нет, он детектив и он мне не муж, мы просто живем вместе последние несколько месяцев.
Услышав ответ, Стив почему-то облегченно вздохнул.
- Что ж рад, что ты счастлива.
- И я тоже рада. – сказала Лиза, но ее тон не мог подтвердить этого.

Хаус метался по постели в болевых конвульсиях. Прошло уже три часа, как боль разбудила его, но она все не унималась, пронзая его ногу и обдавая все тело огнем. Его футболка и трусы были насквозь мокрые от пота.
«Я не могу больше! Не могу!». Он скатился с кровати и пополз к шкафу. Там, под грудой кроссовок лежало то, что могло его спасти, то, что он должен был оставить на старой квартире, или выкинуть куда подальше, но не смог, забрал с собой. Все эти месяцы, Хауса ни разу не посещала мысль об этом, он просто забыл, что это у него есть. Но сейчас вспомнил, как раз вовремя! Трясущейся рукой он открыл дверцу шкафа и стал вышвыривать оттуда кроссовки. И вот, наконец-то он увидел его – оранжевый флакончик.
Он почти дотянулся до него, но вдруг резко оттолкнулся от шкафа и упал лицом в пол.
«Нет, нет! Я не могу! Надо уйти отсюда, даже если придется сделать это ползком!».
Превозмогая боль, он встал на ноги и хватаясь за стену прохромал на кухню.
Корчась от боли, он открыл бар, достал бутылку с виски и, за пару глотков, не отрываясь от горлышка, осушил половину. Горло обдало огнем. Хаус сделал несколько глубоких вдохов, жар стал утихать.
Не то, чтобы боль прошла, она только слегка утихла, так, что Хаус смог передвигаться без помощи стен. Шатающейся походкой, потирая изнывающую ногу, он вернулся в комнату, надел брюки, рубашку, взял трость. Преодолев мучительно длинное расстояние до двери, Хаус вышел из квартиры.