Напрасные слова, виньетка ложной сути,
Напрасные слова нетрудно говорю,
Напрасные слова, уж Вы не обессудьте,
Напрасные слова, я скоро догорю…

- Доктор Кэмерон, а Вы все же возьмите. - высокий молодой человек с улыбкой положил на ее стол свою визитную карточку. - Мало ли, что. Ветеринар не бог весть какая птица, но вдруг Вы передумаете и решите завести домашнего любимца? Тогда и я смогу Вам чем-то помочь, обещаю. Я ветеринар хороший, можете спросить у моих коллег. В Сан-Франциско я на хорошем счету.
Он как-то по-особенному посмотрел в ее глаза и вышел. Элисон растерянно смотрела вслед своему, теперь уже бывшему, пациенту. Какие еще любимцы? С таким графиком работы у нее в домашних любимцах неизменно лидировал Чейз. Или Хауз. Первый лидировал, как домашний, второй - как любимец. Она с отчаянием посмотрела на карточку, зажатую в руке: Майкл Уэстон, ветеринар. Адрес, телефон и приписка от руки: Если тебе нужна будет моя помощь, только позови. Она вчитывалась в слова и никак не могла понять их смысл. Проходившая мимо вездесущая любопытная Бренда бросила взгляд ей через плечо и восхитилась:
- Ух ты! Доктор Кэмерон, так он все таки решился?
- Кто решился? На что? - машинально переспросила молодая женщина.
- Майкл, больной этот, которого привезли с приступом на прошлой неделе.
Его привезли в среду, прямо с конференции ветеринаров. В Нью-Джерси у него никого не было и она позволила себе уделить ему побольше внимания. В конце концов, она не была перегружена на прошлой неделе. А, чего там греха таить! Она просто не хотела идти домой, к Роберту, с его страдающим взглядом, полным невысказанных упреков.
- Вы ведь помните его, Вы вроде много им занимались? - настойчивый голос Бренды прервал мысли Кэмерон. Что надо от нее этой женщине?
- Он не женат. И родители у него умерли. Я посмотрела в документах.
- Что? Вы что, сватаете меня? Да Вы с ума сошли Бренда! Займитесь делом. - отрезала Камерон и тут же пожалела о своей горячности. Уж Бренда найдет способ ей отомстить, разнесет сплетню по всей больнице. С другой стороны, она ведь сама хотела, чтобы Хауз ее ревновал. Элис грустно улыбнулась - это не тот случай. Холостой сирота с хроническим заболеванием. Она представила, что сказал бы великий диагност: «Как раз то, что тебе надо, ущербный. Хронический Кэмерон. Хватай его и беги, пока никто не отнял».
Есть только одно «но» - парень совсем не чувствует себя ущербным. Он таким и не является. И ей это нравится, как не странно. Точнее, как бы это не было странно Хаузу. Есть в этом парне что-то… Она даже знает, что. Он не пытается доминировать, навязать ей свое решение, манипулировать ею, как все ее предыдущие мужчины, с которыми она была раньше. И с которыми не была. Хауз…Роберт…Даже Уилсон. Все они пытались ею управлять, как будто она гуттаперчевая кукла, а не человек. Просто каждый делал это по-своему, вот и незаметно было. Хауз просто честнее остальных. Может, поэтому она его и любила. Роберт достал ее своими вторниками, своей услужливостью, красивыми жестами. И от цветов может голова заболеть, если они не от любимого человека. Он прямо-таки загонял ее в стойло, как охотник раненого зверя. Уилсон был так ненавязчив, но куда не сунься - везде Уилсон со своими «мудрыми» советами, со своими «высокоморальными» сентенциями. Когда самого петух в одно место клюнул, послал он эту мораль куда подальше и сделал так, как ему было нужно. А Майкл…Он не стал навязываться, не просил у нее телефон. Просто оставил свой. Буду нужен - позвонишь. Оставил за ней выбор. Во вторник позвонить, или в среду, или совсем никогда - решать ей, Элисон Кэмерон. Как редко ей предоставлялась такая возможность.
Элисон глубоко вздохнула, возвращаясь к реальности. Она погрузилась в работу, которая показалась ей легче обычного. Настроение было хорошее, впервые за много месяцев.
- Эй, Кэмерон! Прекрасно выглядишь. Что-то хорошее случилось? - окликнул ее в коридоре Форман. И она улыбнулась ему. Подумаешь, статью спер. Плохое ведь не крадут, верно? Она с тех пор уже две написала. И еще много напишет. А он так и будет обслуживать больное эго Хауза. Хаузом ему не стать, кишка тонка. А быть бледной тенью, пусть даже гения, недостойная роль. Ей бы не хотелось быть Хауз-лайт. Она уже знала, кем хочет быть. Собой, только собой. И никто - ни Уилсон, ни Кадди, ни Чейз, ни, тем более, Хауз - не будут указывать ей, кого, когда и как любить.
- У Вас что-то хорошее случилось, доктор Кэмерон? - спросила ее молоденькая практикантка. Перехватив ее удивленный взгляд, девушка смущенно заметила:
- Сегодня Вы все время улыбаетесь.
- Да, я знаю. Просто я поняла, что у меня все будет хорошо. И у тебя тоже, ты только не сдавайся и не давай другим тебя запутать. - девочка напоминала ей себя в юности, неприкаянная, боязливая, наивная, стремящаяся всем помочь.
Теперь Элис знала рецепт: помоги себе сам и никому не будешь в тягость, всем станет легко с тобой. И не надо думать, что и как говорить. И не надо ждать поддержки и одобрения от окружающих. И можно дарить душевное тепло всем без исключения. Нет, положительно, она снова всех любит, но в этом уже нет надрыва. Потому, что теперь ей неважно, оценит это кто-нибудь или нет. И ей не нужна взаимность от Хауза. Она тихонько хихикнула про себя: «От Хауза» звучит как «От Кардена». Будет любить его, пока не кончится любовь. Зайдет так далеко, как он позволит, не дальше. Нечего осложнять ему жизнь, он ее сам себе великолепно усложняет. И другим тоже. Но с ней больше этот номер не пройдет. У нее есть Роберт для секса, далекий Майкл для романтических отношений и Хауз для того, чтобы любить его. Нельзя все это требовать от одного человека. Тем более, такого зацикленного на себе, как Хауз.
Она сделает эко и у нее будет ребенок, которого она тоже будет любить. Неполная семья - это тоже семья. Безответная любовь - это тоже любовь. Женщина никогда не закончит жизнь в одиночестве, если не хочет этого. Любящая женщина никогда не будет несчастной. Любовь несчастной не бывает, несчастье - это отсутствие любви. И она больше никогда не станет раздумывать, как поступить. Больше надо доверять чувствам. Ведь любое умозаключение может быть ошибочным. Просто потому, что вы не владеете всей информацией. Но никто никогда не сможет сказать вам, что вы неправильно чувствуете, что ваши чувства ошибочны. Потому, что это ВАШИ чувства, они уникальны, неповторимы и не требуют объяснений.
- Кэмерон, куда это ты направляешься с такой глупой улыбкой на лице? Неужели в кладовку, где тебя ждет Чейз? Дома кровать узкая или что? - ехидный голос Хауза прозвучал прямо над ее головой. Задумавшись, она с размаху налетела прямо на предмет своих мечтаний. Мечты ужасны тем, что имеют тенденцию сбываться. Может, хорошо, что он не сбылся для нее? Так хоть любовь останется. Она тряхнула головой, отгоняя все мысли. Отдаться чувствам, говорить то, что хочется, не рассуждая.
- Кровать не узкая, просто мы люди молодые, горячие, нам всегда мало. Вам этого не понять. - По глазам Хауза, она заметила, что он опешил от ее слов, но останавливаться не собиралась. - И еще я хотела тебе сказать, что ты победил.
- Кого победил?
- Меня. Я сдаюсь на милость победителя. Да, я скучаю, Хауз. Причем, именно по тебе. По работе с тобой, по твоим оскорблениям, я не скучаю. И я никогда не вернусь на роль девочки на побегушках, которую снисходительно похваливает мудрый учитель, решая за нее все загадки, беря на себя всю ответственность и оставляя только монотонную тупую техническую работу. В скорой у меня есть все: и загадки, и ответственность, и тупая работа и тупые ученики, которые меня любят. И зарплата значительно больше. И стоянка ближе.
- Я рад за тебя, но зачем ты все это мне говоришь? - перебил Хауз ее тираду.
- Затем, что хочу тебе все это сказать. Я скучаю по ТЕБЕ. И еще мне тебя жалко. Можно жалеть того, кого любишь, но тебе не понять этого. Ты многого не понимаешь, вот и маешься. Ты не понимал, за что ты мне нравишься. Помнишь, как-то ты спросил меня об этом, а я не знала, что сказать. Теперь знаю. Ты мне НЕ нравишься, Хауз. Я тебя люблю. Не бойся, я не жду от тебя взаимности, обойдусь как-нибудь. Просто, если тебе нужна будет помощь, реальная помощь, а не доза - позови меня и я приду. Где бы я не была, понял? Не хмыкай, крутой мужик, помощь бывает нужна и тебе. Даже чаще, чем ты думаешь. Я не бэтмэн, но что смогу, сделаю.
Кэмерон повернулась на каблуках и поспешила к лестнице. Хауз смотрел ей вслед и думал, насколько у него сейчас, наверное, идиотское выражение лица.
- Вы что, с Кэмерон выражением лица поменялись? «Когда леди ушла, улыбка была уже на лице у тигра» - процитировала известный лимерик подошедшая Кадди. - Я за вами уже десять минут наблюдаю, а вы даже не заметили, что перекрыли движение. И глуповатая ухмылка Кэмерон, с которой она целый день сегодня по больнице ходит, теперь у тебя на лице. Что случилось? Ты пересмотрел свои отношения с противоположным полом?
- Мы с Алисой решили наставить рога Робину-Бобину. - немедленно отозвался Хауз, чтобы Кадди ничего не заподозрила и ушла. Кадди уйти-то ушла, а вот что она заподозрила, похоже, только один бог знает. Какая женщина! Какие ноги!
Не спеша, Хауз спустился в кафе. Досадно, что теперь нет Уилсона. Невозможность поиздеваться над ним плохо отражалась на пищеварении. Издеваться над ним в последнее время было нельзя. Было жалко. Можно, можно жалеть того, кого любишь. Даже если он ведет себя с тобой, как скотина. Кэмерон права. Хауз лениво потягивал свой кофе, когда чья-то тень перекрыла ему свет.
- Можно? - симпатичная ухоженная женщина бальзаковского возраста с улыбкой смотрела на него сверху. Непривычный ракурс. Надо срочно заставить ее сесть.
- Я еще не купил этот столик. Просто не успел. - ответил он в своей обычной манере, надеясь, что она не останется. Но нахальная незнакомка и не подумала смущаться. Она с достоинством села на предложенный стул и с удобством устроилась напротив, не отводя от Хауза своих насмешливых карих глаз. Карие, как у Стейси, механически отметил Хауз. Но у нее в глазах никогда не было столько тепла. И волосы женщины «цвета опадающей листвы», как сказали бы французы. Золотая осень, да и только.
- Со мной, обычно, никто рядом не садится. Вы что, новенькая?
- Да. Я - новый онколог. - вежливо ответила женщина приятным грудным голосом.
- Вместо Уилсона? - вырвалось у Хауза.
- Вместо. Похоже, теперь Вы будете есть мои бутерброды. Но я подготовилась. Во все сэндвичи буду класть огурцы. Даже на тосты с вареньем буду их класть. - она улыбнулась, придвинула к себе тарелку и с аппетитом принялась за ланч.
- Откуда Вы знаете про огурцы?
- Весь ваш огород это знает. Если бы не сказала Стейси, сказал бы кто-нибудь еще. Знаете, Вы здесь настолько популярны, что рассказы про Ваши приключения, выходят сериями, как комиксы. Честно говоря, эти рассказы на комиксы и смахивают. - она испытующе взглянула на него.
- Такой уж я герой, комический. Практически, штатный клоун. До того, как обо мне начнут слагать легенды, надо успеть скончаться. А о какой Стейси идет речь? Стриптизерша с этим именем недавно ушла от меня к школьному учителю. - Черт, везде эта Стейси! Есть в мире хоть один человек, который ее не знает?
- Школьный учитель передает Вам свою благодарность. Это мой троюродный брат. Хороший человек, кстати.
- А она ничего не передает? Например, чтобы провалился в тар-тарары? Нет? Так я и думал. Осталась неблагодарной девчонкой. Марку отдельное спасибо, что увел ее у меня.
- Хорошо, я передам. Ему будет очень приятно.
Хауз расправился с остатками своего ланча и теперь внимательно изучал сидевшую напротив женщину, которая не обращала на него ни малейшего внимания. Через несколько минут сосредоточенного молчания она все-таки спросила:
- Вам что, некуда идти?
- Я Вас жду. С Уилсоном мы обычно вместе покидали это заведение.
Хауз одним глотком допил кофе и удовлетворенно откинулся на стуле. Кажется, жизнь налаживается.