MM14, не совсем то, что я хотела, но... Надежда, что танцует на кончиках пальцев, обжигая нежную кожу и оставляя невыносимо-болящие ожоги. От стакана с чаем идет запах пряных трав, все, как она любит: мята, смородина, немножко остро пахнущей корицы, и кисловатый вкус лайма. В доме скользят солнечные лучики и царит пронзительная тишина, нарушаемая лишь едва слышимыми всплесками морских волн. Шерсть мягкого пледа в клеточку при соприкосновении с кожей заставляет бежать по ней маленькие мурашки.
Эллисон тихо вздохнула и поднялась с дивана, с некоторой опаской ступая по прохладному кафелю. Дом еще спал и поэтому, возможно, оглушающая тишина действовала особенно сильно. Грегори любил спать до полудня, особенно после своих любимых гонок с местными байкерами, а Мэган с Чарити в выходные предпочитали отсыпаться на всю неделю вперед. Только Эллисон любила в тишине побродить по дому, поглощаемая яркими солнечными лучами и тихим шепотом моря.
Вот уже десять лет она была миссис Эллисон Элсбет Хаус, или просто Элл для любимого мужа. И мамой для обожаемых дочек-близняшек. Эта роль наполняла ее радостью и невероятной нежностью. Стоило ей вспомнить взгляд Грегори, его ласковые, как будто невесомые прикосновения к ее коже, его поцелуи и ей начинало казаться, что она ждала этого всю свою жизнь.
Внезапно, ее, как будто лианами обвили теплые объятия мужа. Эллисон доверчиво прижалась к нему, и запрокинула голову ему на плечо.
- Доброе утро, Элл. – От его шепота по ее коже пробежало тысяча мурашек, и она улыбнулась.
- Привет. – Эллисон нежно провела по ладоням супруга. – Ты рано проснулся.
Грегори предпочел промолчать, и лишь сильнее прижал ее к себе, желая наполнить ее своим теплом до краев. Почему-то чуть прохладный, соленый морской воздух окружил их, смешиваясь с запахами трав и персикового крема для кожи.
Утро все так же молчало, не желая тратить минуты нежности на пустые слова: действия скажут больше, глубже, полнее. Эллис была твердо убеждена, что они вместе лишь потому, что оба не теряли надежды найти свою половинку. Он тоже хотел, где-то так глубоко, что никто не мог этого разглядеть. Они всегда видели только оболочку, а она смогла заглянуть сквозь створки раковины, теряясь в собственном страхе и хватаясь за хрупко-натянутую надежду. Она думала, что напрасно, думала, что она глупая, наивная девочка с комплексом героини, но…
Сейчас, уже держа счастье на ладонях, никто из них не верил, что оно вполне материально. Они каждый день боролись со своими страхами, и находили спасение друг в друге. Во взглядах, касаниях, любви, что они дарили. Но о ней они никогда не говорили. Эллисон не могла, потому что эти слова стали точкой отсчета в ее первом браке: от начала к концу, с каждым шагом все больнее. А он…он не верил в силу слов, больше не верил. Ведь все лгут. Стейси тоже лгала. С ее сладких губ слетали обманчиво нежные слова, но внутри она прогнила, стала не свежей. Вот только он, ослепленный, увы, не заметил. Безграничная вера сменилась таким же безграничным недоверием, огромной стеной с небольшими воротами. Ключик к ним был теперь только у Элл, потому что больше никто не нужен, если есть она.
Их гармонию нарушил дружный топот детских ножек, и к ним подбежали малышки. Мэган серьёзно посмотрела на родителей, а потом потянула сестру из комнаты. Они вновь были вдоем. Навсегда вместе.
