Доктор Хауз шел по коридору. Или ему только казалось, что шел? Он же не видел себя со стороны. Может, «прихрамывая, тащился по коридору» лучше подходит к ситуации? Думать такое о себе было неприятно и он старался не думать. Нога болела невыносимо. Все сильнее и сильнее. Он старался не подавать вида. Незачем им знать… Хуже всего, что в последнее время болела не только нога, болело все. На нем буквально не было живого места. А самое страшное - ему стал изменять мозг. Верный дружище мозг. Самый честный и преданный его друг, всегда его выручавший, всегда бывший рядом, в любой ситуации, даже долгими осенними ночами, когда только морфий снимает боль и позволяет пережить бессонницу. Мозг его лучший друг, а не Уилсон, чтобы там онколог не думал. И детей у него нет. Не будет уже, наверное. Эта мысль заставила Хауза чертыхнуться вслух и поморщиться. Медсестра, мимо которой он проходил, привычно подумала, что у невежи-доктора опять обострение. На самом деле диагност ругал себя на все корки за жалкую ложь. Врать самому себе - последнее дело. Не будет у него детей, никогда не будет! Какие дети у больного на всю голову наркомана? Наследственность прежде всего, он это знал. А хорошо бы было.… Ну почему, почему Стейси не захотела заводить детей?! Может, не могла? Кто их знает, этих деловых женщин, так похожих на мужчин. И почему его к таким тянет? Вообще-то он знал, почему. Его тянуло к ним, как тянет в клуб по интересам - поиграть в пейнтбол, поспорить, сразиться в покер, поболтать про все на свете, уснащая свою речь остротами на грани фола, не выбирая выражений. Хотя со Стейси он их выбирал, боялся обидеть. И чем это закончилось? Она обидела его. Один раз и на всю жизнь. А, ладно! Не будем вспоминать. Кто старое помянет, тому глаз вон. Не может же он, практически одноногий, еще и без глаза остаться. А еще у него не функционирует целое полушарие головного мозга. Хауз хмыкнул, вспомнив, как вездесущий Уилсон, думая его развлечь, подсунул какой-то шуточный тест. Выяснилось, что у него работает только та часть мозга, которая ответственна за логику. Конечно, все эти тесты полный бред, но остался неприятный осадок. Хауз уже ловил себя на том, что музыку теперь он теперь по-другому слышит, не так, как в детстве. После похорон отца, когда они с мамой сидели вдвоем, погрузившись в тяжелое молчание, полное невысказанных упреков и напрасных сожалений, она попросила его сыграть что-нибудь, а он не посмел. Кажется, мать и так все поняла. Музыка выдала бы его с головой, как всегда выдавала. Из-за этого он уже давно не играл на людях. Слишком это личное и слишком много химер. Наткнувшись на дверь, доктор Хауз остановился. Где это он? Приемная Кадди? Только этого сейчас не хватало! Скорее прочь. Диагност развернулся и пошел в обратную сторону, продолжая размышлять по дороге. А, поскольку даже в мыслях он не мог перестать ёрничать, когда был не в духе, мысли эти были горькими, как полынь, и жгучими, как бурбон. Итак, дамы и господа, перед вами половина прежнего доктора Хауза, причем далеко не лучшая. Вернее то, что от него осталось после бурных, продолжительных экспериментов. Любопытно, где он подцепил эту фразу? Неужели из русских газет? Надо перестать читать эту пакость. Забавно, сегодня его мозг работает, как часы, но сам он не знает, куда деваться от боли. Поэтому и идет в скорую помощь, в скорую человеческую помощь, к Элисон. Про себя он давно называл ее по имени. Про себя ведь никто не услышит, правда? Пустячок, а приятно, что можно кого-то называть по имени. Что еще хочется кого-то называть так. Он толкнул холодную дверь. Дверь никак не отозвалась на дружеский тычок. Хауз повторил попытку. Тщетно… Заперто? Не может быть! Как же он попадет внутрь? Ему срочно надо поговорить с Элис. Элис не была холодной и неотзывчивой. Она могла быть резкой, агрессивной, даже несправедливой, но равнодушной она никогда не была. Она была… Она была той, кто нужен ему сейчас, черт возьми! Прямо сейчас, немедленно, сию секунду. Или он уже никогда не решится на этот разговор. Раздосадованный, он стукнул тростью по ручке двери.
- Черт! Где это ты шляешься в рабочее время, доктор Кэмерон?
- Ну, не только же тебе разгуливать в рабочее время по коридорам, правда? - услышал он спокойный голос у себя за спиной. - На самом деле, эта дверь открывается на себя. Обычно ты это знаешь, Хауз.
Мужчина обернулся и пристально посмотрел на молодую женщину. Она не отвела взгляд. В нем, в этом взгляде, было все: и нежность, и дерзость, и беззащитная откровенность, и надежда, и отчаяние. Так может смотреть только женщина, которая любит. Чувствуя, как гулко колотится в груди глупое сердце, Хауз хрипло проговорил:
- Надо кое-что обсудить. Срочно. Наедине. Что ты на меня так уставилась? Не стану я тебе ничего здесь объяснять.
- Правда? Ну и ладно. Я, как всегда, сама догадаюсь. Только не подсказывай, а то будет неинтересно. Это волчанка? - она, улыбаясь, посмотрела на него снизу вверх и ласково накрыла его руку своей. Еще пару лет назад такое и вообразить было невозможно.
- Вот сегодня я бы пошел с тобой на свидание, Кэмерон. - внезапно вырвалось у него, и он тотчас пожалел о случившемся. Она или примет это за сарказм и обидится, или же догадается о его чувствах, что еще ужаснее.
- Вот сегодня я бы согласилась с тобой выпить, Хауз. - откликнулась она ему в тон. - Можно даже перекусить, если время будет.
Она улыбнулась и на сердце у Хауза полегчало. Все-таки какая у нее красивая улыбка! И ни капли иронии в ней, не то, что у некоторых. Так улыбалась Стейси в их самые лучшие дни. Иногда, очень редко. А Эллис по-другому не умеет. Черт! Но что же делать? Хауз не заметил, что произнес последние слова вслух, поэтому вздрогнул, услышав ответ Кэмерон:
- Как что? Сейчас возьму сумочку и пройдемся до кафе. Ведь ты хотел со мной поговорить, правда?
Диагност шел за ней по бесконечным коридорам Принстон-Плейсборо, не отрывая взгляда от нежной ложбинки на шее и воздушного завитка волос над ней. Почему он раньше никогда не обращал на это внимания? Ах, да! Он же везде и всегда шел первым. Оказывается, иногда полезно побыть вторым. Почему-то задница Кадди не наводила его на такие мысли… Он опять задумался и споткнулся о. Тринадцатую.
- Доктор Хауз, вы нам нужны! – пролепетала та.
- Я не стану заниматься с вами групповым сексом, так и передай Форману. Я иду заниматься гетеросексуальным сексом с доктором Кэмерон. – отрезал Хауз и ухмыльнулся.
- В чисто терапевтических целях, – парировала Кэмерон, не оборачиваясь.
Тринадцатая так и осталась где-то позади, вперив свой обычный, ничего не выражающий, взгляд в пространство. Наконец они пришли. С облегчением опустившись на стул, Хауз принялся поудобнее устраивать больную ногу, а Кэмерон деликатно углубилась в меню. Все-таки, она достает меня меньше остальных, - с благодарностью подумал диагност и добавил, уже вслух:
- Заказывай, чего хочешь. Сегодня плачу я.
- Почему это? – она посмотрела на него с подозрением. – Ты уже подсыпал наркотик правды во все блюда?
- Нет, я подсыпал туда виагру.
Черт, черт, черт! Зачем он говорит ей такие вещи?
- Виагра необходима некоторым мужчинам. А некоторым женщинам не нужно ничего, кроме присутствия любимого человека – подколола его сотрапезница.
Гм! Кажется, будет легко приступить к разговору. На фоне шуток и легкого флирта пафос момента будет снижен. А то еще вздумает его жалеть. Жалость ему сейчас нужна меньше всего. Может, подразнить ее немного? Чтобы уж точно не пожалела.
- Тогда почему Чейз блистает своим отсутствием? Только не говори, что он уехал на важную конференцию. Таким конференциям цена – пятачок за пучок в рыночный день. Они каждое воскресенье бывают, как и боулинг. Лучше скажи, почему вы расстались?
- Тебя забыли спросить, – надулась Кэмерон. – Знаешь, это уже давно не твоё дело.
- Моё. Я ведь люблю Чейза и переживаю, что ты его мучаешь.
- Я тоже его люблю и тоже переживаю. Поэтому решила не мучить ни его, ни себя. Вот именно это и было не твоим делом, но тебе ведь всюду надо свой нос сунуть.
Этого Хауз не ожидал, это был удар ниже пояса. Он думал, что Кэмерон послушалась его, согласилась с Чейзом и они помирились. У нее был такой виноватый вид в последнее время. Неужели эта свадьба расстроится? Неужели он в чем-то просчитался? И когда – тогда или теперь? Хауз забыл о своих проблемах, в глазах загорелся огонек интереса. Мысли начали утекать в произвольном направлении. Он уставился на Элис своим фирменным «диагностическим» взглядом, который так трудно выдержать, но в душе его шевельнулось сомнение. Сомнение в непогрешимости своего диагностического дара, когда дело доходит до любви. Молодая женщина сердито смотрела в сторону, делая вид, что не замечает направленного на нее пронзительного взгляда ясных голубых глаз. С виду она была спокойна и только пятна лихорадочного румянца на щеках выдавали скрытое волнение. Оба явно обрадовались подошедшему официанту и принялись усердно делать заказ. Хауз смотрел на сидевшую напротив девушку и думал: Надо же, заморозить сперму своего парня и хранить ее в течение стольких лет. Даже брак свой с Чейзом готова из-за этого разрушить. Но почему за все эти годы она так и не воспользовалась заначкой? Видимо, не стремилась иметь перед собой напоминание о любимом муже. Любимом ли? Надо немедленно прояснить, а то он лопнет.
- Кэмерон, ведь ты не любила своего мужа и знала об этом? – он сказал это так громко и бесцеремонно, что она подскочила на стуле.
– И Чейза ты не любила, и знала об этом! – торжествующе продолжил Хауз. – Кэмерон, ты спишь только с теми, кого не любишь?
- Что поделать? Тот, кого я люблю, со мною спать отказывается, – их взгляды скрестились, никто не хотел отводить глаза первым.
- Только не говори, что Тринадцатая отбила у тебя Формана.
- Ты и сам все отлично знаешь, к чему слова? Слова лгут. Просто посмотри мне в глаза.
Он смотрел. Безусловная любовь. Безусловная любовь. Безусловная любовь. Возьми эту любовь, Грегори, пока она не превратилась в безусловную ненависть. Как там говорила Эмбер? Настоящая Эмбер, беспощадная стерва, а не фантом. Сделай хоть что-нибудь для себя. Посади дерево. Построй дом. Полюби женщину. Помоги ей вырастить сына.
- Кэмерон, а у тебя в холодильнике, часом, нет моей спермы? – шутка прозвучала бы грубо, если бы не боль в потемневших глазах. Ответ прозвучал, как гром среди ясного неба:
- Есть, но не в моем холодильнике. Источник этой спермы сидит прямо напротив меня.
- С чего ты взяла, что источник… надежен? Сперма может быть не… - начал, осторожно подбирая слова, Хауз.
- Ты же сдавал на проверку, когда хотел помочь Кадди. Все не так уж плохо, я интересовалась. Ты сам научил меня проявлять нездоровое любопытство к интимной жизни окружающих. А что случилось потом? Тебе не хватило духу предложить это ей? Она не отважилась рискнуть? У меня таких проблем нет. К тому же, я гораздо моложе и хочу ребенка именно от тебя - с нажимом сказала Кэмерон.
- Ты замораживаешь сперму всех своих мужчин? – попытался отшутиться Хауз.
- Только одного. И то, потому, что он шарахается от естественного способа, – мгновенно парировала девушка.
- Постой, а как же…
- А вот так же! Все лгут. Не думала я, что найдется второй Чейз, который поверит, что я столько лет хранила сперму покойного мужа.
- А если не получится? – Хаус сам себе не поверил, когда произнес эти слова. Да еще с этой идиотской робкой надеждой в голосе.
- Если не получится – есть другие холодильники и другие спермы. Ребенок, которого ты воспитаешь, будет твоим. И я буду твоей, если захочешь.
Диагност очнулся, словно от морока. Это не сон, он, действительно, сидит напротив нее и они ведут этот абсурдный, дикий, ни на что не похожий разговор. Резко толкнув стол, он встал и пошел к выходу. Кэмерон догнала его уже на улице, схватила за рукав, развернула к себе, заглянула в глаза, крикнула с отчаянием:
- Что тебе, жалко, что ли?
И столько живой, узнаваемой боли было в этом возгласе, что в глазах у мятежного доктора потемнело. А когда просветлело, они были уже у него в доме и торопливо раздевали друг друга.
- Надо остановиться, – пробормотал он, сдерживаясь из последних сил. – Потом поздно будет.
- Потом ничего не будет, если только ты не веришь в загробную жизнь, – горячо шепнула девушка ему в самое ухо и материя его рубашки затрещала под её пальцами.
Хауз проснулся от того, что все тело разрывала боль. Что-то в этом мире было не так.… Когда это он по утрам бывал счастлив? И что мешается слева? Он осторожно повернул голову и встретил взгляд любящих глаз. Элис улыбалась ему.
- Я люблю тебя! Не бойся, мне этого вполне достаточно, более чем. Я не жду от тебя взаимности уже давно. Ну, поднимайся, не буду тебе мешать – она легко спрыгнула с кровати, накинула на плечи его пижамную куртку и упорхнула в ванную. Именно упорхнула, по-другому не скажешь. Каждое ее движение пело, в каждом жесте была музыка. Он сыграет ее на рояле, эту музыку, которую увидел. Обязательно. Прямо сейчас. Вот только боль надо заглушить, хоть немного.
- Я люблю тебя, девочка! – громко сказал Хауз в пустоту, пробуя слова на вкус. Фальши в них не было абсолютно. Только изумление и грусть. Он с трудом поднялся, накинул халат на голое тело, подошел к ванной.… Задумался на минуту, положив руку на ручку. Затем тряхнул головой и решительно стукнул в дверь:
- Кэмерон! – позвал он, пытаясь перекричать шум льющейся воды. – Иди сюда, мне нужна твоя помощь!