********
Кемерон стояла, возле каких то людей, которых Хаус не знал, да и не желал знать, ему было плевать на них по большому счету. В данную минуту он смотрел на нее и не мог отвести от нее взгляда. У него перехватило дыхание, как тогда, когда она была в его команде, тогда она была в красном платье, сегодня же она могла претендовать на королеву выпускного бала, если бы она училась в школе. Она разговаривала и улыбалась с бокалом холодного шампанского в руках, какому то идиоту. На ней было ослепительное длинное черное платье с подолом и открытой спиной, а белокурые волосы были накручены крупными локонами и падали на открытые плечи. Желание напиться стало еще больше.
-Хаус! Доктор Грегори Хаус, я к вам обращаюсь.
Из своих мыслей на грешную землю вернул голос тринадцатой, которую он отправил делать анализы для очередного больного с очередной загадкой в организме еще с самого утра, она была одета как обычно в белый халат, а в руках держала толстую папку истории болезни.
-Я по четным дням не разговариваю с лесбиянками.
Залпом осушил свой бокал до дна, взял трость и пошел за очередной порцией виски, оставив 13 в смятении. Ему не было все равно на пациента, он давно уже знал, что с ним такое, но, в конце концов, пусть уже оставит его в покое, и сами догадаются, не просто так он их всех, черт побери, набрал.
Целый вечер Хаус сидел практически в самом дальнем углу зала с стаканом в руках, он не пил, все его мысли были о другом. Если накануне, когда он сидел в своем кабинете и смотрел на пустую доску, пытался разобраться в своем сплине, то сейчас он просто смотрел на нее: как она смеялась и разговаривала со всеми этими идиотами, которые были в зале, все были в ее внимании, но только не он. Все стало понятно, когда он увидел ее сегодня. Они расстались, это он старый ущербный наркоман был инициатором этого. Этот день он хорошо запомнил. Была середина ноября шеть часов утра снег только начал выпадать, из – за перепадов давления и температуры нога у него разболелась сильнее обычного, настолько, что викодин не помогал. Он сорвался на глупости, которую уже и не помнил, просто запомнил, что тогда ему было очень больно, но после этой ссоры заболело по - другому, было мучительно тоскливо и одиноко, чем прежде. Если раньше он мог спокойно переносить одиночество, слушать музыку или гонять на мотоцикле, то после того, как они стали жить вместе, вечера для него стали наполняться чем - то значимым, они могли сидеть возле камина и пить вино, болтая о всякой ерунде, или просто молчать, которое было наполнено смыслом.
Он переехал к Уилсону и Эмбер, и мешал им жить, как мог, так как не мог выразить по другому, что ему было очень плохо. Он ей звонил иногда, но она не брала трубку, тогда он слушал ее голос на автоответчике и не оставлял сообщений. Она к нему не подходила на работе, не звонила и не приходила к нему домой, хотя он был уверен, что она вернется первой. Ему не хватало ее зеленых глаз, запаха ее тела по утрам, прикосновений. Она была счастлива, а это причина того, что он ей не нужен, остается лишь только одно – пить викодин и дальше продолжать свое жалкое существование.

****
Нужно развеяться от этих жалких мыслей: пойти домой, и вызвать проститку. Он допил свой виски и вышел из больницы в сторону гаража, где стояла его машина. Но тут он увидел то, отчего у него охватило жгучее чувство ревности. В гараже стояла Кемерон, с непонятным человеком. Краем уха он услышал суть разговора.
-Мистер Денлир, я вас проводила, так как сказали, что вам очень плохо, но я не собиралась никуда с вами ехать, я и повода никакого не давала.
-О, Элисон, не ломайтесь как маленькая девочка, вы же молодая незамужняя и одинокая женщина, и очень красивая. Я не удержусь, и поцелую вас сейчас, и вы не посмеете сопротивляться.
Хаус еле сдерживался, Элисон, его Элисон, собирался поцеловать этот червяк, чувство ревности было похоже на льва, он готов был его растерзать и порвать в клочья, ревность жгла его изнутри.
-Эй, ты, кретин, не слышишь что ли, что девушка не хочет с тобой никуда ехать? Этот вопрос он словно прорычал, столько было ярости в голосе, что Денлир явно спасовал, а Хаус подошел к нему вплотную, как только мог, загораживая ее своим телом.
Денлир был явно шокирован тем фактом, что тут появился какой то мужчина, что в его планы совершенно не входило, но подумал о том, что у него было преимущество, перед ним стоял калека, который еле-еле ходит.
-Слушай, колека, валил бы ты отсюда, пока я тебе не накостылял, ага? Я поеду с этой дамой, потому что я так хочу.
И как только он рукой дотронулся до двери своего автомобиля, Хаус со всей силой ударил по ней тростью и схватил за грудки.
-Это ты меня, мерзкий червяк, послушай, здесь тебе не средние века, эта девушка не хочет и она никуда не поедет, а уж тем более с тобой! Я понятно тебе говорю? Это жена моя, понял тварь!
И толкнул его от себя так, что тот упал. В нем было столько ярости, что Хаус был готов вцепиться ему в горло и перегрызть сонную артерию.
-Хаус, прошу, успокойся, все хорошо. Элисон дотронулась до него и попыталась успокоить.
-Нет, не все хорошо Кемерон, пока этот феодал жив.
Денлир встал со своей пятой точки и свою левую руку, которая висела, как плеть держал в правой.
-Да я на вас в суд подам, жалкий калека.
-Становись в очередь в суд и….
-Хаус, я прошу тебя, остановись, очень прошу, будет хуже.

-Хуже? Да, тут больница, подберут.
Он крепче взял свою трость и хотел ею нанести очередной удар, но Элисон успела перехватить его трость.
Хаус резко обернулся и выразительные серо – голубые глаза нашли большие зеленые. Это были ее глаза, зеленые, колдовские….. он помнил их, невозможно было забыть. Эти глаза, действительно были зеркалом ее души: когда они лежали на диване у него дома или в постели у нее, они были полны теплотой и любовью сердца. Когда же он не мог заснуть от мучающих его болей в ноге, они были полны страдания и надежды на то, что еще чуть –чуть и все пройдет, только перетерпеть в очередной раз, и все будет хорошо или как должно быть. Она мало говорила ему о своих чувствах, что его удивляло, с одной стороны ведь мужчина хоть и говорит, что это не нужно, на самом деле это приятно льстит для самолюбия…
А с другой стороны, он был ей очень признателен за это, так как слова обманчивы, он знал как никто другой, знал, как пустые слова о любви могут причинять еще большую боль, чем желчь или сарказм. Но сейчас в ее глазах не было ни того, ни другого, не было и страха, несмотря на события, которые произошли за эти минуты, сейчас они были полны уверенности и решимости.
-Чем ты сейчас отличаешься от этого феодала? Отпусти свою трость и его самого, ему нужна помощь врача. Акцент был поставлен на последнее слово, так как Кемерон знала, каким бы он не хотел казаться все вокруг плохим, язвительным и желчным, он был человеком, очень хорошим человеком, а самое главное, врачом….
-Ага, а наша спасительница возьмет его под руку и пойдет ему зализывать раны? он же сейчас покалечен и ущербен.
-Хаус, прекрати, и не смей на меня орать! Мы с тобой расстались, ты принял выбор, так что поеду ли я одна домой или поведу его под руку, как ты говоришь, это уже не имеет никакого отношения к нам. Он ее слушал и понимал, что это уже не та пугливая девочка, которая пришла к нему на работу три года тому назад, которая всего боялась и читала книги о том, как понравиться руководителю. Перед ним стояла все та же, Элисон Кемерон, но из девочки, она стала красивой и уверенной в себе женщиной, но злость, как и ревность в нем не приходила, она еще больше нарастала при мысли о том, что сейчас уйдет или уедет с этим червяком
-Да кому нужен был твой выбор? Кому стало от этого легче и лучше, а? Мне или тебе? И он стукнул тростью по машине так, что образовалась приличная вмятина, Денлир еще больше застонал.
Я….., но Хаус не договорил, он подошел к ней настолько близко, что ощутила его дыхание. Все ее тело напряглось, а живот предательски потянуло, он склонился над ее ухом и хрипло прошептал: не спал нормально, уже месяц, мне не нужно это дурацкое право выбора, мне нужно….И склонился к ее губам, хотя поцеловать, но Элисон успела увернуться.
-Все не так просто, Хаус, произнесла она сдавленным голосом. Она могла уже противостоять его напору, хоть еще и тяжело это было устоять, но получалось неплохо.
Он приподнял бровь, был удивлен такому повороту событий, так как думал, что пойдет по другому плану. И коснулся ее плеч, его желание прикоснуться к ней одолевало очень сильно.
-И на сколько же все стало не просто?
-С этого дня, она улыбнулась, своей обворожительной улыбкой. Я заберу свое право выбора, если мы с тобой потанцуем. Ты мне обещал, когда – то.

*******
Они вдвоем вернулись в больницу, где уже никого не было, но музыка играла, вернее ее включили. Они были вдвоем посреди огромного зала, свет был приглушенным, а музыка постепенно обволокла весь зал.
-Не думаю, что это хорошая затея, не получится из меня хорошего танцора, в последний раз это было, когда….
-Я не хочу знать, когда это было. Ничего не бойся, это не так уж и сложно…
-Давай порисуем, рисую я лучше, могу тебя нарисовать в обнож….
Элисон не сдержала улыбки, и поцеловала. Он ответил в ту же секунду, коснулся рукой ее голой спины, и поцелуй стал еще жарче, он ощутил вкус ее губ и уже бы не смог остановится, если бы не услышал ее приглушенного голоса.
-Перестань, ты боишься, что не получится и будет больно, но ни того, ни другого не будет….Ты справишься, я знаю, можно танцевать так, что нагрузки не будет на правую ногу. Я верю в тебя, так как люблю……
Он не хотя отстранился, но не для того, чтобы уйти, а поклониться в знак того, что он приглашает ее на танец. Взял в левую руку ее, а правой коснулся ее талии.
Они стали медленно двигаться в такт музыки, так, чтобы не было больно его правой ноге, постепенно. Он вытянул левую руку, для того, чтобы она покружилась:
-Девушка, вам очень повезло, перед вами, танцор диско.
А потом снова, взял своей левой ее руку, и все также медленно стали двигаться в такт музыки. Они были вдвоем, никого больше не было, вернее, они не хотели никого замечать, были слышны нежные звуки музыки и шорох подола платья о паркет.
Не заметили и того, что Тауб, Катнер и 13 сидели на столе и смотрели:
-Красивая пара, произнес Катнер, кушая батончик
-Слушай, а какой сегодня день?
-Ну, с утра было 21, а что?
-Ничего хорошего. Доктор Хадли кинула папку на стол. – Завтра будет четный день, а в остальном все прекрасно.

******
-Слушай, Денлир, ты в больнице, с тобой будет все хорошо, что ты мне ноешь в трубку? Хорошо, я заплачу за ремонт драгоценной твоей машины, не доставай меня, пока.
Эмбер положила трубку на кухонный стол
-Эмбер, что – то случилось? Кто звонил?
-Да никто….
-Слушай, ты вся светишься, и да, где Хаус делся, должен был уже прийти
- Не придет он ни сегодня и ни завтра
-Что ты хочешь этим сказать? Уилсон был явно заинтересован
- Я хочу этим сказать, что мы можем опробовать наш новый матрас.