Добавлено (25.07.2012, 09:11)
---------------------------------------------
Горячая еда унимает тошноту. Но он проглатывает только несколько ложек и начинает неудержимо засыпать.
- Иди, ложись, - командует Хаус. – Иди-иди. Выспись. Нам нужно поговорить, и сделать это лучше, когда ты будешь в себе. И ещё я тебе кое-что прокапаю, пока ты спишь. Иди.
Но, когда Уилсон встаёт, и его халат распахивается на груди, голубые глаза Хауса вдруг открываются - широко и изумлённо – и он начинает хохотать.
- Чему ты? – озадаченно спрашивает Уилсон – он не видит никаких поводов для смеха.
- О, боже!!! Да ты видел, что на тебе написано?
- В каком смысле?
- Да на футболке. Ну, посмотри, посмотри...
Всё ещё ничего не понимая, Уилсон изучает надпись на своей груди. Там отпечатана грустная и смешная мордочка детёныша панды. Надпись гласит: «Ну, у кого поднимется рука убить этого малыша?»
- Ой, не могу! – закатывается Хаус. – Где ты купил это? Носи всегда. Это же... Это твой девиз, Джимми! Тебе такую наколку надо было сделать. «У кого поднимется...» Уж точно, не у меня... – еле выговаривает он сквозь смех. - Ладно, всё, забыто! Живи, панда!!!
Всё ещё в полной растерянности Уилсон теребит злополучную футболку, взглядывая на Хауса исподлобья. Он понимает, что только что в душе Хауса произошёл какой-то переворот, какое-то переосмысление их отношений, быть может. Он не знает, что именно это было, но чувствует, что, пожалуй, ему в чём-то только что очень повезло...

Он отключается сразу, едва его голова касается подушки. И не чувствует иглы капельницы. Хаус фиксирует его руку к кровати и выходит на балкон. Воздух льдистый и резкий. После затхлой комнаты он втягивает его всей грудью с наслаждением. Белая кошка сидит на перилах, не делая попытки спрятаться.
- Все врут, - убеждённо говорит ей Хаус. – Разница – в мотивах. Пошли делать анализы, киса.

Ещё через час он сидит на диване перед работающим без звука телевизором и, рассеянно поглаживая взъерошенную кошку, говорит в телефон:
- Доктор Бойль? Это Грегори Хаус. Мне нужна консультация по трансплантологии... Пациент Уилсон. Джеймс Эван Уилсон, онколог из Принстон-Плейнсборо. Сорок семь полных... Трансплант сердца... В базе и не может быть, пересадка сделана частным образом, он не подходил комитету... Рак вилочковой железы. Да, представьте себе, такое удачное совпадение... Слушайте, если бы без сердца остались вы или ваши родственники, этические вопросы вас бы меньше напрягали... Я не об этом вас спрашиваю. Схема лечения абсолютно не подходит... Депрессивный психоз... почти с первого дня... да, цисплатин и этопозид... речь идёт о конкретном человеке, и мне плевать, что... Нет, стойте! Я извиняюсь... Резкость обусловлена исключительно беспокойством... Да, тяжёлая... Да, имел место... А однократного суицида вам мало? Хорошо, я буду ждать... Я вам обязан.
Он кладёт телефон и некоторое время сидит неподвижно, о чём-то задумавшись, потом встаёт – кошка мягко спрыгивает с колен - и идёт проверить капельницу. Уилсон спит. Некоторое время Хаус, молча, стоит и смотрит на него. Его брови нахмурены, в глазах – отрешённость. Наконец, словно приняв какое-то решение, он круто поворачивается и возвращается в гостиную, к телефону.
Номер в записной книжке. Быстрый доступ – это тоже о многом говорит. Он нажимает кнопку:
- Миссис Такер? Я – друг Джеймса Уилсона...

Добавлено (25.07.2012, 10:16)
---------------------------------------------
Уилсон приоткрывает глаза и видит, что Хаус сидит в кресле у его кровати. На его плече – кошка, и с кошкой на плече выглядит он зловеще.
- Ты мне соврал, - говорит он Уилсону. – Вы с ней трахались. С вдовой Такера. И перестали только тогда, когда ты узнал, чьё у тебя сердце. И мало того, что узнал, но и ей об этом протрепался.
- Подожди. Откуда ты...?
- Сначала догадался, зная твою патологическую склонность к интиму из жалости и тотальному сливу, а потом позвонил ей за подтверждением.
- Ты позвонил ей? – Уилсон подскакивает в постели. – Хаус, это... это... да как ты смел?
- Ты сам меня вынудил своим враньём. А что ты вскидываешься? Хуже, чем ты сделал, всё равно уже не сделаешь. Вырви эту привязанность из своего сердца и похорони. Тем более, что убить тебя пыталась не она.
- Убить? – переспрашивает Уилсон, растерянно моргая. – Убить меня?
- «Ну, у кого поднимется рука убить этого малыша?» - цитирует Хаус. – Между прочим, у меня чуть не поднялась. Так хотелось тебя в ванной утопить...
- Значит, всё-таки это была сублимация желания утопить в ванной, - говорит Уилсон, как бы сам себе. – Ну, у меня от сердца отлегло... А то я уж подумал...
- Ты идиот, - перебивает Хаус. – Давно у тебя депрессия?
- С сентября.
- Лечиться пытался?
- Принимал антидепрессанты.
- Почему ничего не сказал мне?
- Думал, что справлюсь сам. Не справился...
- Но сейчас тебе намного лучше.
Уилсон удивлённо замолкает и словно напряжённо прислушивается к себе.
- Да, верно. Намного лучше.
- Потому что ты пил виски, а не таблетки. А значит, тебе не подходит схема лечения. А значит, нужно её изменить. Сам не догадался?
- Хаус, изменить схему лечения не так просто, как тебе...
- Расслабься. Я уже обратился к лучшему специалисту в Нью-Джерси, он обещал помочь. А антидепрессанты где ты брал? В больнице?
- Естественно.
- Естественно... Уилсон, у тебя маркер есть?
- Что-что?
- Маркер. Такая фиговина, которой можно писать. Есть?
- В ящике стола, кажется... ты что делаешь?
Но Хаус уже нашёл маркер, крутанул в пальцах, неуловимым движением снимая колпачок, и размашисто написал на двери: «Аптечный пункт. Блютус. Сара. Балкон. Наследство. Вымя. Такер».
- И что всё это значит?
- То, что я уже сказал. Тебя хотели убить, пандёнок.

Добавлено (25.07.2012, 10:27)
---------------------------------------------
Пока писала предыдущий коммент, тут уже и прода подоспела...