Добавлено (11.05.2008, 11:23)
---------------------------------------------
«Славно. Вот почему у тебя нет друзей»: сказал он, и нажал на газ.
Я приковылял в свой хаотический рай, в свою квартиру и опустился на диван. Не резко. Так как боль в моей ноге выросла быстрее, чем героинщик ввел бы себе иглу… н-н-н, да, героин. Ха-ха. И я еще нахожу это забавным.
Я окинул взглядом свою пустую квартиру. Я знаю о чем ты сейчас думаешь: «Я видел твою квартиру, и она не пуста». Да, это правда. Мой дом заполнен книгами, CD, гитарами, всякой бессмысленной чепухой, мой Бэби, конечно, но в доме нет человеческого общества. Прежде чем я продолжу, позволь мне представить Бэби. Так я зову свой рояль. Я назвал его так, потому, что я вообразил себе, что если бы у меня был ребенок, я был бы заботлив с ним, как сейчас заботлив с Бэби.
Люди думают, что я наслаждаюсь одиночеством. Конечно, бывает время, когда мне нужно побыть одному с кучей мыслей проносящихся в моей голове, и без человеческого надоедания. Но, меня совершенно не радует быть одиноким. Вилсон сказал, что я прогнал Стейси потому, что мне нравиться быть несчастным. Слышали ли вы когда-нибудь большую чепуху?
Кто, черт возьми, радуется, будучи несчастным. Это какой-то вид оксиморона. Каждый, и даже я, Грегори Хаус, проживающий как последний болван, нуждаюсь в том, что бы поговорить с кем-нибудь. Я вздохнул. Довольно, мечтать о невозможном.
Я поднялся и налил себе скотча. Выпил полный стакан и наполнил его снова. Врубил ТВ и достал викодин. Я закрыл глаза и подождал пять минут, когда лекарство начнет действовать. Ах, сладкое облегчение. В тот момент, когда я почувствовал, что уже могу немного двигаться, в дверь настойчиво постучали. К черту их! К черту их всех! Будь проклят этот адский звук!
Может быть, если я не буду обращать внимания это прекратиться. Но стук усилился. Я поднял глаза к небу. Почему? Почему ты вымещаешь свое плохое настроение именно на мне?
«Хаус, я знаю, что ты там. Я могу слышать твое страдание».
Ох, проклятье. Этот голос. Который так часто посещает мои сны и мою реальность. Сейчас эта проклятая женщина посетила и мой дом, мое личное пристанище, мое логово, мой уединенный форт – ну, в общем, картина вам ясна.
«Проваливайте, что бы вы там не продавали, мне это не нужно».
«Ну же, Хаус. Открывай!»
Я медленно поплелся к двери. Когда я открыл дверь, Кадди стояла в холле и выглядела слегка взволнованно, и …нет, нет, нет. Я запретил себе думать об этом.
«Могу я воспользоваться твоим телефоном?»
«Почему?»
«Потому, что моя машина сломалась».
«Почему?»
«Потому, что этот чертов снег навалил».
«Почему?»
«Прекрасно, если ты не хочешь позволить мне войти, то просто так и скажи».
Я прекратил эту игру и придал своему лицу серьезное выражение : «Что случилось с твоим телефоном?».
«Он сдох. Могу я войти или нет?»
Я пожал плечами : «Вот чертовщина».
Она ступила на мою территорию и прежде чем успела что-то произнести я сказал : «Телефон где-то здесь».
Как только она скрылась на моей кухне, я пошел в свою спальню, захлопнул дверь и закрыл лицо подушкой. Откуда у меня эти чувства по отношению к ней? Ведь она враждебна. Она, как Дарт Вейдер для Люка Скайвокера. Когда же у меня впервые появились эти чувства? Я думаю, это был тот день, когда она была одета во все черное, в той юбке с очень непристойным разрезом спереди. Вздох. Ну, почему это происходит со мной?
«Ты в порядке?»: ее лицо выглядело взволнованным, но я уловил нотки юмора в ее голосе.
«Просто превосходно».
«Ну, эвакуатор сможет подобраться к моей машине только завтра вечером».
«Зачем ты мне об этом сообщаешь? Хочешь, что бы я помог тебе разбить палатку?»
«Было бы чудесно, если бы я могла остаться здесь?»
Проклятье. Ну, конечно ей было бы чудесно. Людям всегда кажутся чудесными вещи, которые приводят меня в отчаяние.
«Ну?»
Звук ее голоса резко вернул меня в жестокую реальность моей жизни: «Что ну?»
«Могу я остаться здесь?»
«Отлично, но ни какой громкой музыки, я собираюсь поспать... как бы это ни было»: я проследил за ее отступлением из моей спальни. В действительности, я проследил за отступлением ее задницы, затем, снова положил подушку на голову.
О, простые вещи, куда же вы ушли.
Отлично, сейчас я знаю точно, я спятил. Я процитировал строчку из песни, которая мне даже не нравиться. Но, как это ни печально, эта строчка отражает то, что я чувствую к Кадди. Я хотел бы, что бы все было просто, но это было не возможно потому, что: а) она мой босс, и хотя лично меня не особенно заботят душевные метания по поводу репутации, уверен, что ее заботят; б) она назначает мне дежурства, а это великое зло.
Все, что мне сейчас нужно, это телефон.
Дзинь, дзинь, дзинь. «Ало?»
«Джимми, старый друг, побеспокоил ?»
«Чего ты хочешь, Хаус?»
«Так, я разве не могу просто так позвонить другу, без того, что бы мне было что-то надо от него? »
«Нет»: сказал Вилсон уныло: «Что там у тебя? Выкладывай».
«У меня тут кое-что с Кадди».
Вилсон закричал так, словно был слабоумным «Прости, ЧТО?»
«Я не буду повторять это снова».
«Ты только что сказал, что у тебя кое-что с Кадди?»
«Да?»
«Ну, я хотел сказать это…не необычно, тоже мне новость. Я не был бы более уверен в этом даже если бы ты вошел в госпиталь в футболке с надписью «Мне нравиться Кадди».
«Ну, дружище, спасибо, ты умеешь поддержать». Я повесил трубку.
Спустя тридцать секунд зазвонил телефон. «Что?» : рявкнул я.
«Тпру, помедленнее мальчик».
«Чего ты хочешь?»
«Я хочу знать, почему ты вдруг позвонил по поводу своего…затруднительного положения с Кадди?»
«Потому, что она сейчас в моей квартире».
«Хаус, если тебе нравиться девушка это не значит, что похитив ее, ты тоже будешь ей нравиться».

Добавлено (11.05.2008, 11:25)
---------------------------------------------
Я проигнорировал этот идиотский комментарий. «Ее машина сломалась недалеко от меня и она попросилась переночевать».
«А, ты не можешь вести себя, как взрослый человек?»
«Избегать ее любой ценой?»
«Да».
«Я попытаюсь, но это будет трудно, ведь мы в одной квартире. Во всяком случае, я позвоню тебе, если вещи не перестанут быть такими катастрофическими ».
«Хорошо. И, Хаус?»
«Да».
«Постарайся, не доводить ее до слез». Он повесил трубку.
Зачем он напомнил мне? Я и так не могу забыть, какую чушь сказал ей тогда.
Это хорошо, что у тебя не получается стать матерью, потому, что из тебя отвратительная мать!
Господи. Эти слова звучали в моей голове, а шок и боль, отразившиеся тогда на ее лице, навсегда выгравированы в моей памяти.
Внезапно, у меня возникла идея. Это довольно сложно, но я должен попытаться.
Эй, мы должны иногда смотреть в лицо своим демонам. Я решил проигнорировать совет Вилсона и посмотреть, что делает моя гостья.
Я уселся на диван рядом с Кадди, которая инспектировала мой TiVo лист.
Она посмотрела на меня, удивленно подняв брови: «Губка Боб?»
«Этот маленький куб просто потрясающий».
«А, тебе не кажется, что ты немного взрослый, что бы так думать?»
Я пожал плечами: «Ни когда взрослый не будет крутым».
Она переключила на «Маленьких Людей Большого Мира» и я тяжело вздохнул. Он не заметила и вздохнул еще раз.
«У тебя проблемы, Хаус?»
«Как ты можешь смотреть на эту эксплуатацию?»
«Это не эксплуатация. Я люблю эту семью».
«Ну, конечно эксплуатация. Если бы они не были коротышками, не было бы этого шоу».
Она послала мне убийственный взгляд, который означал, что мне лучше заткнуться. И в данный момент и вообще.
«Простичтосказалчтотыплохаямама».
«Что ты сейчас сказал?»: она пристально на меня посмотрела.
«Прости», мой голос снизился почти до шепота, «за то, что сказал, что ты не достойна быть матерью. Меня мучила боль и я сорвался на тебя. Прости». Что бы избежать ее взгляда я рассматривал свои кроссовки. Они были великолепны.
«Я уже простила тебя».
«Что? Почему?».
«Честно, я не знаю. Полагаю, что просто уже привыкла не обращать внимания на твои слова, и если ты говоришь что-то жестокое и бездушное, то это скатывается с меня как с гуся вода».
«Я не думаю, что это скатилось. Я думаю, что это ранило».
«Почему?»
«У Джеймса Вилсона длинный язык».
«Я могла бы догадаться».
«Ты можешь предположить, что я говорю не серьезно. Я эмоционально неразвит. Но я скажу правду, из тебя получиться замечательная мама и это будет большим счастьем для человечества».
Какого черта, я сейчас сказал? Я провалился! Я снизил свою защиту на несколько секунд и ухитрился выдать себя. Если я снижу защиту снова, то могу случайно произнести слово на букву Л.
«Спасибо, Хаус».
Я удержался от побуждения взглянуть в ее глаза. Если бы я сделал это, я бы поцеловал ее. И, между прочим, она поцеловала бы меня в ответ только если бы сошла с ума.
«Хаус?»
«Да»: сказал я, все еще не глядя на нее.
«Ты не смотришь на меня».
«Я знаю».
«Посмотри на меня». Я подчинился.
«Это было очень мило то, что ты сейчас сказал».
«Я иду спать»: сказал я резко.
«Сейчас только 20:30».
«Ты же знаешь эту поговорку про раннюю пташку». Я ушел в спальню и вернул подушку на лицо. Десять минут спустя я услышал, как открылась дверь и почувствовала, как опустилась кровать, когда она селя рядом.
«Хаус, с тобой все нормально?»
«Нет»: я встал и посмотрел ей в глаза. Затем я потерял голову и поцеловал ее. Но я быстро отступил.
«Хаус».
«Я знаю, я не должен был этого делать».
«Нет, это не так». Она взъерошила руками мой затылок и поцеловала меня. Это был великий поцелуй.
Этой ночью мы оба потеряли голову. Несколько раз.