Хаус (матери маленькой и очень капризной девочки): - Дайте ей 20 миллиграммов антигистамина, это может спасти ей жизнь. Потому что если она не заткнётся, я её убью.   

Хаус: - Кто-нибудь в самолёте говорит по-корейски?   
Кадди: - Я думала, что ты говоришь.
Хаус: - Я знаю, как спросить, исполнилось ли его сестре восемнадцать, но мне кажется, это нам не поможет.

Хаус (Кадди): - На борту 200 пассажиров. 10 голубых. Двое с детьми, а одна, с увеличенной от рождения задницей- будет всех доставать.

Хаус: - Кто-то запихнул запыхавшемуся хомячку палку в колесо?   

Хаус: - Ты берешь билеты или нет?   
Уилсон: - Почему ты не хочешь пойти со мной вместе?
Хаус: - Это пьеса. Парни ходят в театр, если они волочатся за женщинами, потому что надеятся увидеть их голыми.
Уилсон: - Ну все же, почему ты даешь их мне?
Хаус: - Может быть, есть кто-то, кого ты хочешь увидеть голой?

Кадди: - Что такое с Уилсоном?   
Хаус: - Он просто немного ополоумел.
Кадди: - Почему?
Хаус: - Я послал ему цветы.

Хаус (о пациентке): - Симптом пациентки – потеря свободы воли. Мне нравится. Можем позвать Фому Аквинского на консультацию. 

Хаус: - Ты ищи токсины, ты делай своё ЭХО. Ничего не найдёте, зато весь кабинет — мой. В Интернете такое количество порнухи. И сама она не скачается.   

Кадди: - Я люблю искусство. Открыта новому. И что тут такого? (Кадди и Хаус)
Хаус: - Ты идёшь на выставку смотреть венесуэльские картины, которых нет, а в театр со мной отказалась. Почему?
Кадди: - Хаус, откуда столь горячий интерес к моей личной жизни? Только что вечная мерзлота и я на собаках, как обычно, и вдруг глобальное потепление. Ты как в песочнице: взяли игрушку, и она тебе сразу понадобилась.

Хаус: - На что была бы похожа жизнь, не будь возможности принимать глупые решения?

Хаус: - Чувство вины бесполезно.