Тихий скрип. Ветер небрежно раскачивает дверь, будто пытаясь снять её с проржавевших петель. Непогода бушует уже вторую неделю. Небо, затянутое серыми, мрачными тучами, волны, со страшной силой разбивающиеся о небольшой пирс, и тишина. Нет ничего, кроме этого раздражающего скрипа.
Она молчит. В её глазах немой вопрос, ответ на который она вряд ли получит. Она боится нарушить эту тишину, выпустить из ладоней зыбкое спокойствие. Она не смотрит ему в глаза. Там навечно застыла боль, смешавшаяся с безумием, погасив этот взгляд. Боль можно разделить на двоих, вот только он не намерен делиться. Он держит это в себе, не позволяя ей понять, что он чувствует. Он и так подпустил её слишком близко, позволил увезти себя сюда. Слишком близко? Смешно. Находиться на расстоянии вытянутой руки, и бояться прикоснуться к нему кончиками пальцев. Она сама плохо понимает, что держит её рядом с ним. Она не святая и не сестра милосердия, она может развернуться и уйти, оставить его здесь, забыть, вернуться в нормальную жизнь. Нет, она не уйдет. Потому что безумно, почти до истерики любит его. Это чувство не доставляет удовольствия и радости, оно выжигает все внутри, не дает дышать, но в редкие минуты, когда он сжимает её руку, разливается теплом, обволакивает. Ради этих минут она готова терпеть его истерики, собирать осколки разбитых тарелок и чашек, слышать тихий плач. Она привыкла к этому, ей бесполезно доказывать, что рядом с ним она зачахнет, жизнь полетит под откос. Плевать! Как она может бросить его? Ей ведь так его жалко, а жалость такое тяжелое чувство. Вот только он не любит её. Может быть, он благодарен ей за то, что она не дает ему упасть глубже, может он даже готов оставаться с ней и дальше. Но он её не любит. Вряд ли когда-нибудь он увидит в ней что-то большее, чем просто девушку, готовую помочь.
-Хаус!- она поднимает его голову , внимательно смотрит ему в глаза.
Он молчит. Что он может ей сказать? Что его раздражает её всепоглощающая забота? Что её голос действует на него, как электрический ток на мокрое тело? У него просто нет сил уйти. Здесь спокойно,даже слишком. Только море и этот скрип. И она.
-Хаус, ты меня слышишь?- её голос начинает дрожать - Прекрати молчать!
Она заносит руку, и с размаху бьет его ладонью по щеке. Она устала так жить. Так неистово любить его, и в то же время так ненавидеть за то, что он не может справиться с собой. За то, что не дает ей помочь ему.
- Уходи, прошу тебя. Иди, иди. - он шепчет так тихо, что она едва различает слова.
Она не может понять, что происходит, но она слишком устала. Она выбегает из дома, на ходу снимая с шеи нательный крест. Она больше не верит в Бога. К чертям, она вообще никому и ничему не верит!
Дождь бьёт по лицу, ветер путает волосы, а она смотрит безумными глазами на мутную бездну. Один шаг, и все закончится. Она не нужна ему, а значит, и смысла оставаться здесь нет. Нет смысла жить. Она оборачивается, сжимая в руках крестик. Целует его и кладет на песок. Делает несколько шагов вперед, и безвольно падает в ревущий поток. Все. Теперь только темнота и покой. И больше нет его глаз.

Утром шторм успокоился. Сонное, ленивое солнце нехотя пробивалось сквозь наглые тучи. Он открыл глаза. Раздражение сменилось удивлением. Кэмерон не оставляла его ни на минуту, куда она подевалась теперь? Первый раз за последние две недели он вышел из дома. Свежий ветер ласково касался кожи, погода, наконец, взялась за ум и успокоилась. Что-то блеснуло в песке. Хаус подошел ближе. Крестик. Её крестик. Осознание того, что произошло, пришло не сразу. Он, как завороженный, смотрел на кусочек серебра, подходя все ближе к воде. Мысль о том, что её больше нет, яркой вспышкой ослепила, взорвалась где-то внутри. Руки задрожали, крестик упал в воду. Он проводил его взглядом, и пошел к дому. Он навечно останется в этом забвении,он тихо сойдет с ума.А может быть он умрет... Все. Теперь только её глаза, и тихий шепот. И больше нет этого надоедливого скрипа ржавых петель…