Фан Сайт сериала House M.D.

Рождественский сюжетик

hoelmes9494 — Tue, 07 Jan 2020 07:29:28 GMT

Название Рождественский сюжетик
Жанр: драбблик
Автор hoelmes
Пейринг хилсон, джен

- Солевой раствор внутримышечно квантум сатис.
- Сделано, - кивнул Уилсон, отбрасывая последний шприц в металлический поддон.
- Так, край обработан, лишнее я удалил. Можно зашивать.
- Возьми лучше шёлк.
- Ну, нет у нас здесь шёлка – кто же знал!
- Шёлк прочнее.
- Шёлк может прорезать край – тогда всё насмарку. Внутренности все вывалятся.
- Ну, сделай пару лишних швов – ей же не на подиум.
Хаус примерился было трёхгранной хирургической иглой, но остановился в нерешительности:
- Слушай, Уилсон, давай ты, я уже сто лет не держал иглодержателя в руках, а ты оперировал только на прошлой неделе.
- Не прибедняйся. Наружний же шов, на кожу – это тебе не сосуд герметизировать.
- Ты же не хочешь, чтобы он разошёлся в самый ответственный момент. Она же погибнет – не понимаешь?
- Время, - сказал Уилсон. – Нельзя, чтобы температура повышалась до бесконечности. Давай сюда иглу.
Он склонился ниже и вонзил иглу точно в край.
- Чем ты кожу обработал? Скользит.
- Коньячным спиртом – не карболкой же мне было её обрабатывать!
- Неандерталец, - проворчал Уилсон, но вполголоса, и продолжал шить.
- Не обрезай концы, - предупредил Хаус. – Нужно, чтобы и после мы могли найти швы.
- Ладно, не буду. Света больше!
Хаус повернул яркую лампу так, что свет упал точно на руки Уилсона
- Ну, всё,- наконец, выпрямился тот. – Давай её в духовку.
Рождественская индейка была надёжно зашита.

"Hallelujah"

Тигрёнок — Thu, 31 Mar 2016 09:31:21 GMT

Автор: Тигрёнок
Название: "Hallelujah"
Жанр (если есть): лирика
Пейринг (если есть): Хаус/одиночество (ОООчень примерно близко к сюжету, зато к натроению персонажа, ИМХО - очень близко).
Статус: законченный
Размер: мини
Описание: Действие происходит в момент, когда Кадди, пробыв с Хаусом несколько дней, всё-таки бросила его. Первый вечер без неё. Желательно читать под песню "Hallelujah" (в исполнении Rufus Wainwright)
ВНИМАНИЕ!!! очень ПЕЧАЛЬНЫЙ фанфик, тем, кто не хочет меланхолического настроения - НЕ ЧИТАТЬ!

Во-первых. Я вернулась. Несколько лет не была на форуме, так что практически начинаю сначала))
Во-вторых. Для тех, у кого беда английским - выкладываю перевод песни.

Перевод песни «Hallelujah»

Я слышал тот тайный аккорд,
Что сыграл Давид и тем угодил Господу,
Но тебе музыка уже не интересует, так ведь?
Так это всё бывает ...
1/4, 1/5...
Минор затихает, мажор звучит громче,
Озадаченный Царь поет:«Аллилуйя»
Аллилуйя
Аллилуйя
Аллилуйя
Аллилуйя

Вера твоя была крепка, но ты хотел доказательств,
Ты смотрел с крыши, как она купалась.
Ее красота и лунный свет затмили разум твой.
Она привязала тебя к кухонному стулу,
Она разбила твой трон, она остригла твои волосы
И из твоих уст сорвалось: «Аллилуйя»
Аллилуйя
Аллилуйя
Аллилуйя
Аллилуйя

Может быть, я уже был здесь,
Мне знакома эта комната, этот паркет,
Я жил один перед до знакомства с тобой.
Я видел твой флаг над мраморной аркой,
Любовь – это не победное шествие,
Это – холод и это – искаженное «Аллилуйя»
Аллилуйя
Аллилуйя
Аллилуйя
Аллилуйя

Было время, когда ты говорила мне,
Что есть реальность и что происходит там, внизу,
Но теперь ты скрываешь это от меня, не так ли?
И помнишь, когда я двигался в тебе,
Благословенная тьма двигалась вместе со мной,
И каждый наш вздох был: «Аллилуйя»
Аллилуйя
Аллилуйя
Аллилуйя
Аллилуйя

Может быть, Бог всё же есть,
И все, чему меня научила любовь
Так это как пристрелить соблазнившего тебя.
И не плач ты слышишь по ночам,
Это не тот, кто видел свет,
Это – холод и это – искаженное «Слава Богу».
Аллилуйя

В-третьих. Ни на что не претендую, но если кому-то понравится - буду рада комментариям.
Приятного чтения!

"Hallelujah"

Смотреть на собственное отражение в зеркале могут только очень счастливые люди. Так, чтобы без содрагания и вопросов. Просто смотреть и не рефлексировать. Что, уважаемый читатель, ты пошёл к зеркалу проверять, счастливый ли ты человек? Или просто подумал о том, что интересно было бы проверить эту теорию? Дерзай! Только будь честен перед самим собой: присмотрись повнимательнее, не торопись. Я уверена, ты найдёшь кучу недостатков в этом человеке, живущем в зазеркалье. К нашему общему счастью, живёт он лишь до тех пор, пока ты его видишь. А потом пшик... и его нету. Какая короткая у него жизнь! А у тебя? Разве не такая же? Разве ты также не живёшь только тогда, когда тебя видят? Ты кушаешь курицу вилкой, надеваешь лишь отутюженные, модные вещи, говоришь на литературной версии своего языка, слушаешь "правильную" музыку. Это и есть твоё отражение, которое исчезает, когда на него не смотрят. Потому что наедине с самим собой ты другой, "настоящий". Ты запросто можешь матюгнуться, когда обожжешься о горячий чайник, с удовольствием нырнёшь в свою тёплую и такую родную, домашнюю шерстяную клетчатую рубашку, совершенно безбожно наплевав на моду, поедая кривой бутерброд, тот самый, который ты любишь больше всяких модных суши и паст.

Мужчина открыл дверь своей квартиры, по-привычке кинул кожанку куда-то в сторону комода и уверенно прошагал к холодильнику. Виски, что ж, не так уж и плохо. Выход в гостинную. По стенам стоят подстаренные комоды, шкафчики, книжники с невероятным количеством таких же закостеневших от времени и привлекательных своей загадочностью фолиантов, как и наш герой. В углу примостился рояль. Он так вписывается в обстановку всей этой комнаты, что забредший случайный посетитель скорее удивился бы его отсутствию. Да,это то, что нужно. Хозяин комнаты сел за инструмент, поставив стакан, немного подумав, открыл крышку, погладил пальцами клавиши, задумавшись.

Чего бы такого сыграть, чтобы стало... легче? Нет... тоскливее?.. Точно нет. Спокойнее, пожалуй.
Опытные пальцы взяли аккорд... секунда паузы, чтобы настроиться...

"Well I heard there was a secret chord
That David played, and it pleased the Lord"...

То, что надо. Старый диван, истрепанный временем, как и вся мебель в этой квартире, стоял посреди небольшой гостинной, давя своей пустотой.

"Интересно, а если бы кто-то там сидел, я бы был другим для него?" - подумал мужчина.
Ноги сами потянулись к педалям, из-за чего музыка стала более глубокой и всепоглащающей. Соседи затихли за ужином, боясь прервать музыку своей болтовнёй. Женщина, только что уложившая младенца спать, уставшая и бесцельная, замерла, напрягая слух. Прохожий задержался на минуту у входа в магазин, услышав знакомые ноты. Мир замер, прислушиваясь к боли одного человека, который пел так, будто в следующий миг он исчезнет, умрёт, его больше не будет...

"But you don’t really care for music, do ya?
Well it goes like this
The fourth, the fifth
The minor fall and the major lift
The baffled king composing Hallelujah
Hallelujah..."

Зачем всё это? Работа, друзья, любимая? Всё равно всё закончится, раньше чем ты этого хотел бы на самом деле. Он глушил свою боль в музыке, которая в свою очередь, приносила боль. Так бывает, когда человек, убегая от боли, уходит в боль, иного плана. Мазохист, скажете вы? Нет, просто так легче.

"Well Your faith was strong but you needed proof
You saw her bathing on the roof
Her beauty and the moonlight overthrew you
she tied you to her kitchen chair
And she broke your throne and she cut your hair
And from your lips she drew the Hallelujah
Hallelujah"...

Занавешенные окна светлели пятнами на стене, тусклая свеча горела рядом на журнальном столике, придавая комнате какую-то интимность. "Здесь и сейчас я и только я. Честный, прямой, искренний. Там, во внешнем мире, осталось лишь моё отражение. А здесь я - НАСТОЯЩИЙ. Такой, каким видит меня она, та самая. Та, которой нравится не блеск золотых запонок, а мягкость клетчатой шерстяной рубашки. Та, которой я посвящаю весь свой мир, все самые светлые моменты моей жизни.

"Well baby I’ve been here before
I’ve seen this room and I’ve walked this floor
I used to live alone before I knew ya
I’ve seen your flag on the marble arch
Love is not a victory march
It’s a cold and it’s a broken Hallelujah"

Уже не в первый раз я сижу здесь, одинокий и несчастный. Как же больно... вроде всё уже было в моих руках, оставалось только сохранить... Но я не сумел, не смог. Говорят, что любовь превозмогает всё. Чушь. У любви хорошая память, а потому она ничего не забывает, гнетётся знанием...

"Well there was a time when you let me know
What’s really going on below
But now you never show that to me do you?
And remember when I moved in you?
And the holy dove was moving too
And every breath we drew was Hallelujah
Hallelujah"

Было ли это на самом деле? Или это просто моя фантазия? Тогда я хочу жить в этой выдумке, не просыпаясь, быть с тобой. Пусть это даже будет моя смерть, я согласен, если она соединит нас. Больно, отчего же так больно? Знаю, знаю...

"Well maybe there’s a God above
But all I’ve ever learned from love
Was how to shoot somebody who’d out drew ya
And it’s not a cry that you hear at night
It’s not somebody who’s seen the light
It’s a cold and it’s a broken Hallelujah
Hallelujah"

Ты ушла... к другому... Да будь проклят тот день, когда я тебя узнал... И пусть хранит вас Бог"... Он пел так душевно и больно, столько себя вкладывая в слова и аккорды, что сложно было бы найти человека, не понявшего о чём плачет эта душа.

Последние аккорды были так сильно сыграны, что, казалось, стёкла вылетели из рам. Голос прервался... Ещё секунду, буквально секунду вокруг стояла тишина... А потом, соседи снова завели какой-то бессмысленный разговор, но не как раньше, с желанием переспорить друг друга, а хороший, добрый разговор "по душам". Женщина, прижавшись к пришедшему с работы мужу, на мгновение стала счастливой, несмотря на крики своего ребёнка. Прохожий пошёл дальше по своим делам, с душевным стремлением помочь первому попавшемуся ему человеку.

А тот, кто сидел за роялем, встал, грустно окинул взглядом пустой диван, ухмыльнулся своим мыслям и пошел спать, в полной уверенности, что никому в этом мире он не нужен. Но, проходя мимо зеркала, он мимолётно заметил своё отражение, которое сегодня стало для него не таким ненавистным, как обычно...

Добавлено (24.03.2015, 15:47)
---------------------------------------------
Ясно. Судя по всему не стоит внимания. значит удалю. Подожду еще 4 часа и удаляю.

Конкурсный фанфик "Дюжина наборов «Юный химик» и ..."

kahlan — Fri, 21 Jun 2013 13:53:44 GMT

Автор: Korvinna
Название: Дюжина наборов "Юный химик" и другие подарки
Пейринг: никакого
Рейтинг: нулевой
Размер: мини
Содержание: Хаус проверяет, не галлюцинация ли Санта-Клаус; изучает, как работает волшебство и обнаруживает, что у волшебников свой счет времени
Дисклеймер: Персонажи взяты напрокат у законных владельцев ради развлечения без получения прибыли

Уилсон встретил Хауса в притихшем вечернем лобби больницы:
- Хорошо, что ты пришел!
- На твое счастье у меня выносливый вестибулярный аппарат.
Алкогольное амбре недвусмысленно указывало на то, каким нагрузкам подверглось чувство равновесия. Спутник Хауса приобнял его за плечи, заставляя сильнее навалиться на трость, и восторженно прогудел:
- Эт-та Хаус. Знаешь его? Он… во такой вот! Другой бы – не-е! А он: нет, Уилсон зовет, поедем. А ты кто?
- Хаус, это кто такой?
- Сосредоточься! Борода и красный костюмчик на мысль не наводят? Санта-Клаус, конечно.
- Рождество уже прошло.
- Принюхайся и получишь ответ! Загулявший Санта. Сижу я себе дома в компании бутылки виски, а это чудо вваливается…
Предмет их обсуждения обеспокоенно вскинул голову:
- Потомушта ты дверь не запер! Или потомушта запер?…Как по-правильному входят-то?
- Может, и не запер, - Хаус перекинул руки собутыльника на Уилсона и подтолкнул обоих к лифту,- я коммуникабелен до ужаса, мог не запереть!
- Хаус, зачем ты притащил сюда этого пьянчугу? – пропыхтел Уилсон.
Ответил ему дуэт:
- Оставить его наедине с коллекционным диском ««Джингл Беллз» на языках народов мира»? Думаешь, он устоит перед соблазном?!
- Я не пью! Эт-та я щас тока… У меня семейная драма, вот что. Ты семейную драму знаешь?
- Как не знать! – заверил Хаус и нажал кнопку вызова лифта.- Уилсон с тобой поделится опытом, но сначала объяснит мне, почему рождественское представление в детской онкологии устраивают после Рождества.
- Не успели, очень суматошно было. Но заодно мы отметим Новый Год! У русских, например, подарки как раз так дарят.
- У русских Дед Мороз… Слушай, а ты никогда не замечал за виски «Дикая индюшка» ничего такого? Давно его не пил, а тут вот – пожалуйста, Санта! Ладно бы на День Благодарения, тогда можно предположить некоторый кумулятивный эффект…
Хаус привалился к стенке кабины и перешел на неразборчивое бормотание. Уилсон начал подозревать, что выпил его друг не меньше запойного исполнителя роли Санта-Клауса.
*
Выйдя из лифта, Хаус взбодрился и сообщил, что, так и быть, согласен сыграть Деда Мороза.
- Вообще-то, ты будешь Драконом.
Вопросительному взгляду Хауса ответил дуэт:
- С-скотина китайская! Я ему гврю: куда лезешь?! Тебе тока весной, а он…она?…скотина – это она. И стпр…стерва – тоже она! Вот какое слово ни возьми…
- Символ наступающего года. Роль совсем маленькая, выйдешь в самом конце и всех поздравишь. Уилсон тут же пожалел о своих словах, посыпались требования ввести в сценарий Сибирь, Деда Мороза и найти шубу для поддержания сценической правды.
- Н-не надо шубу! Зверюшек жалко! Искусственную, а?
- Ты представляешь, сколько плюшевых мишек загублено ради искусственных шуб?!
Санта подтвердил, что мишек еще жальче, и утер слезы бородой. Уилсон с беззвучным стоном отдал Хаусу листок со словами финальных поздравлений.
*
- Я всё понял, - проворчал Хаус, бегло проглядев текст, - Пришел, поздравил и ушел. А ты кто по сценарию?
- Медведь, - ответил Уилсон.
- Плюшевый?!
- Хаус, он, зна'шь какой? Он всё с лету сечет. Я ему г'врю: надоело, устал. Всё дети, дети, дети. Так и мельтешат. Носишься туда-сюда по всему…по универмагу. А он сразу: какой универмаг, где? Я ему: на углу Нассау-стрит, а он говорит: за это надо выпить! Вот он какой!
- Потому что тот универмаг в позапрошлом году закрыли навсегда, - бормочет Хаус, - как не выпить.
- Погоди, - до Уилсона только сейчас дошло. - К тебе вломился неизвестный, ты с ним напился и привел сюда? Нормальный человек вызвал бы полицию!
- Хаусу нельзя полицию, у него с ними… прения… не, трения!
- Он очень интересно вломился. Просто появился и всё. Говорю же, я сначала подумал, что это маркетинговая акция типа « в каждой десятой бутылке – ЛСД», но ты его тоже видишь. Верно?
*
Приблудный Санта уселся за импровизированными кулисами и выходить отказался наотрез, хотя никто не настаивал. Опять дети, устал, надоело. «М-мешок одолжу, вот что», сказал он и высунул из кармана край красной тряпки.
Генеральная репетиция прошла на удивление гладко. Хаус думал о чем-то и почти не комментировал, только на сцене радостного примирения персонажей оживился: «Если будете так тискать Уилсона, особенно вон те две куколки усердствуют, то детишки кинутся его спасать. Ну, или поймут всё очень правильно».
*
Санта спал, развалившись в кресле, пустая бутылка валялась на полу.
- А он не терялся, пока мы репетировали! Французский коньяк!
- «Камю», - подтвердил Уилсон, - у меня такой есть, подарили. Или я должен сказать «был»?
- Ты не запер дверь кабинета?
Хаус разглядывал храпящее тело с той заинтересованностью, что сходила у него за симпатию.
- Праздничный домушник, - сказал Уилсон.- Всё я запер.
- Домушники не возникают посреди комнаты из воздуха вместе с креслом и стаканом. Уилсон! Сгоняешь ко мне домой, проверишь, кресло еще там?
- Нет, ты меня пугаешь. Страшно подумать, сколько ты выпил, если стал верить в Санта-Клауса.
- Или же, - Хаус ерзал, стараясь удобно развалиться на маленьком диванчике, - он в меня поверил и наконец оценил, каким хорошим мальчиком я был когда-то. Если мне начислят проценты, я не в обиде. С дюжиной наборов «Юный химик» уже можно захватывать власть над миром.
Санта заворочался в кресле:
- …и коньки в придачу…а ей так и ск'зал, тоже мне, кырылева…баба ты снежная…вали, грю, в свою башню из кости… Моржовой! Анекдот рыскзать про моржовую кость?
- Не надо, знаем, - быстро ответил Уилсон, у которого годы общения с Хаусом выработали кое-какие рефлексы.
*
Хромой дракон порычал на детей из-под маски, прочел поздравление, хотел съесть того, кто подсунул ему эту пафосную чушь, но «ему лечить вас, пусть живет», ушел и вернулся из-за кулис без маски, с увитой мишурой тростью и тощим красным мешком в руке.
- Ты кто? – спросила маленькая девочка в первом ряду. – Ты – дракон, да?
Хаус не ответил, он рылся в мешке сосредоточенно как в запутанном перечне симптомов.
- Я думаю, это Дед Мороз, - вздохнул Уилсон, - Это почти Санта-Клаус, только в России.
- Тогда у него должны быть валенки и ушанка, - авторитетно сказал кто-то из мальчиков.
- Ему у нас тепло, и он разделся. И побрился. Не совсем.
Тем временем Хаус вытащил из мешка и вручил коробку с видеоприставкой. Дискуссия мгновенно скончалась, потому что, какая разница, кто это и как он это делает, главное, что у него получается.
«А можно мне плеер с наушниками?», спросила девчушка в маскарадном парике из цветной фольги.
Оказалось, что можно. Правда, из музыки там была записана только «Behind blue eyes», но это не проблема, это бонус. Потом была Барби-горнолыжница. Гоночные машинки с конструктором трасс. Лук с лазерным прицелом и колчан со стрелами (Хаус одобрительно подмигнул девочке, которая это попросила). Больше всего хлопот доставила та малявка из первого ряда. Она просила куклу Winx, причем не любую, какую-то определенную. Ей пришлось сбегать принести журнал с картинками, чтобы Хаус (и мешок) смогли вообразить желаемое.
*
- Хорошие дети, - сказал Хаус, когда всё закончилось. – Одни из них еще слишком несмышлены, чтобы просить что-то нематериальное, а другие достаточно умны и осторожны, чтобы не напрягать дарителя желанием всеобщего здоровья и мира во всем мире.
Санта-Клаус похрапывал в кресле. Чуть поодаль стопкой высились коробки с набором «Юный химик». Ровно дюжина.
- Я сначала проверил на себе, - объяснил Хаус, проследив направление взгляда Уилсона.
- А в детстве ты что-нибудь просил у Санты?
- Нет, - ответил Хаус и поспешно смял в руке листок, лежавший на самой верхней коробке, - Вытащи и себе подарок, Джимми. Я свои лимиты уже вычерпал, раздаришь их племянникам.
- А как же власть над миром? – Уилсон знал, что попробует непременно, но тянул время. Слишком уж это всё странно.
- У мира мания величия, если он думает, что я хочу над ним властвовать, - Хаус отвернулся. – Я не подглядываю. Проверь волшебство на прочность, пожелай лекарство от рака.
Хаус развернул листок и пробежал взглядом по давним чернильным строчкам:
«Привет, Санта! Когда про тебя спросишь, отвечают «конечно, есть!» таким голосом, что явно врут. Это нарочно. Всё равно, что надо старших слушаться и всякое такое.
Я тебе пишу, потому что скучно. Из комнаты выходить нельзя, я наказан, а спать неохота. Мне интересно, у твоего Рудольфа такой нос с самого рождения? Если да, это полезная мутация на случай жить в темноте и светить себе дорогу носом. Он – Пещерный Северный Олень! Это круто! Или ты ему нос сделал, чтоб ездить удобнее? Тогда сделай еще хотя бы двоим. У Рудольфа будут друзья, а у твоей упряжки получатся бортовые огни, как на самолете.
А может, ты есть, но не все знают. Тогда они врут, но говорят правду. Прикольно, да?
Грег.»
Ниже размашистым нетвердым почерком было приписано « Так и сделаю! Пусть она хоть что! Не понимают женщины нас, пилотов! Попросится еще, а не возьму…даже в стюардессы не возьму!»
Хаус сложил листок и убрал во внутренний карман пиджака. Санта-Клаус заворочался во сне и пробормотал: «Уберите детей… Небо зовет…».
Уилсон опустил руку в мешок.

Звезды

Галадриэль — Sun, 12 May 2013 22:34:15 GMT

Звезды
Жанр: мини, драббл
Рейтинг: G
Дисклаймер: «Этот мир придуман не нами, этот мир придуман не мной…»
Саммари: Некоторое время спустя после финальных событий…
Примечание от автора: задумывалась и писалась эта миниатюрка давным-давно, летом, потом пролежала в забытьи полгода, сейчас же я, когда нашла ее, лишь сдула пыль и подправила некоторые детали, так что все совпадения с сюжетами или образами других фанфиков являются случайными и критике в данном ключе не подлежат:) по остальным параметрам – милости прошу))
Огромное спасибо бете, Silwer Wind

- Сыграй еще что-нибудь, - говорит Уилсон.
С тех пор, как они купили гитару, он иногда просит об этом Хауса. А Хаус и без него с удовольствием использует покупку – видно, давно уже скучал по музыке. То и дело он, закрывая глаза и слегка улыбаясь, ласкает струны нежными прикосновениями, прислушивается к звенящим звукам, или наоборот, жмурясь от удовольствия, выбивает задорные, жизнеутверждающие или победные аккорды.
Но когда Уилсон вслух просит музыки, это значит, что ему сегодня особенно тоскливо и неуютно, что он хочет остановить время и свою болезнь, рвется, сопротивляется, выбивается из сил, смиряется, боится, грустит и ищет у Хауса поддержки и утешения. Вот что значат его слова: «Сыграй еще что-нибудь, Хаус, сыграй для меня…»
В костре потрескивают попавшие в огонь сосновые ветки, источая легкий аромат хвои и смолы. Из-за яркого пламени сумерки, сгустившиеся вокруг, кажутся совсем непроглядными. На небе мерцает множество звезд, отчетливо просматривается Млечный путь. Справа темнеет лес, в низине слева серебрится река.
Они сидят у костра, изредка отмахиваясь от немногочисленных насекомых, и только пляшущие на их лицах отблески огня оживляют картину.
- Сыграй еще что-нибудь, - тихо просит Уилсон. Хаус перекладывает гитару поудобней и начинает перебирать струны. Тихая, красивая, задумчивая и немного грустная мелодия плывет из-под его пальцев, невесомо скользит, путается в дыму, отражается в пламени и заглушается темнотой, невероятно сочетаясь с окружающей обстановкой…

- Что за документ ты предъявил инспектору на дороге? – вдруг спрашивает Уилсон.
- Уилсон, тебе обязательно все и всегда портить? Весь день молчал и вспомнил именно тогда, когда меньше всего нужно!
- Ладно тебе, не ворчи, я хотел спросить, но тогда ты был зол, а потом я забыл. Паспорт? У тебя есть документы на другое имя? Что ты ему показал?
- Свидетельство о смерти…Тебе-то какая разница? Боишься, что я – это не я?
- Я хочу знать…
- Что?
- …Что ты будешь делать, когда меня не станет?
- О, вот оно, вечное любопытство… Прошлое, будущее, явное, тайное – все нужно знать! Мне приходить с отчетами к твоей могиле?
- Ну, так что, Хаус? Расскажи…
- То же, что и сейчас.
- …оскорблять близких?
- Играть на гитаре.
- Я серьезно.
- Я тоже. Хочу немного помузицировать. Отправлюсь в мировое турне – поболтаюсь в Америке, потом поеду в Европу… может, даже до России доберусь… Давно хотел купить себе валенки…
- У тебя есть, с чем выступать? Лекции по медицине под музыкальный аккомпанемент?
- Альбом я записал еще два года назад. И популярность, скажу тебе, достаточная.
- Стоп… Когда ты...
- Пока кое-кто бегал по медсестричкам и составлял рейтинг самых грудастых пациенток…
- Погоди-ка! Так вот где ты был тогда, после Кадди… так вдохновился разгромом ее дома, что записал альбом? Похвально…
- Нет, дорогой друг, гораздо больше меня вдохновила твоя сломанная рука. Жаль, язык не удалось переехать…
- Но ты ведь взял себе другое имя в альбоме, верно? И у тебя с собой документы на это имя!
- Браво, Уилсон, ты, оказывается, не настолько безнадежен!
- Но зачем ты тогда вернулся, согласился на срок?
- Нет, все-таки безнадежен…
- Что тебе помешало? - Уилсон вдруг замолкает и усмехается.
- Чего хмыкаешь? – настораживается Хаус. - Меня, может, совесть замучила – он театрально прижимает руки к груди и поднимает глаза к небу.
- Я и есть твоя совесть.
- Пфф… Если бы у меня была такая бессовестная совесть, я бы давно продал Формана в рабство… Ну и Пак. Как бонус…
- А потом продался бы сам. Кадди…

Ночь стелет над рекой клочья тумана, пламя одобрительно подрагивает, они продолжают разговор, отделяя в репликах друг друга дерзкие шутки от бессильной бравады, крупицы истины и серьезных признаний от лжи и недомолвок.
- Как тебя зовут? – вдруг спрашивает Уилсон.
- Привет, малыш, меня зовут Мартин, я твой лучший друг, и ты задолжал мне пятьдесят штук… Уилсон, до таких глобальных провалов в памяти еще далеко, знаешь ли...
- Имя Грегори-Катастрофы Хауса я вряд ли забуду и в самом конце, - усмехается тот. – Но как тебя там зовут? Какое имя у тебя-музыканта?
- Жаль, что в твоем случае ответ «Много будешь знать – скоро состаришься» не актуален. Выразимся так – скоро облысеешь.
- Скажи, Хаус.
- ….
- Хаус!..
- Отстань, Уилсон.
- И как ты будешь прятаться от тех, кто тебя знает? Ты же вне закона!
- Все просто. Трости у меня уже второй месяц как нет. Я буду изящно одет, чисто выбрит и самое главное – я буду улыбаться.
- Это нереально. Легче сделать пластическую операцию.
- Это тебя нереально отучить от морализаторства и манипуляций, а у меня все получится.
- Ну что ж… где бы и кем бы я на тот момент не был, я буду только рад…

Они замолкают. Все вокруг тут же заполняется уютными ночными звуками – шуршанием потухающего огня, шелестом ветра в лесу, умиротворяющим стрекотом ночных сверчков. Уилсон откидывается назад, задирает голову к небу, смотрит на звезды, гадая, сколько еще ему ходить под ними, и ощущает вдруг прилив давно забытого чувства восхищения всем окружающим: этими мерцающими далекими точками, этим небом, свежим ночным воздухом, лесом, рекой, костром, дымом, другом, сидящим рядом и собственным существованием. Щемящая нежность, смешанная с тоской, заполняет его душу. Хаус снова перебирает струны, и мелодия начинает звучать вместе с сердцем – нота в ноту. Уилсону и очень хорошо, и очень горько одновременно…
- Меня зовут Хью, - тихо и серьезно говорит Хаус. – Хью Лори. И я бы очень хотел, Уилсон, чтоб мне еще не скоро пришлось снова им стать…

***

Зал взрывается грохотом аплодисментов и криками фанатов. Музыкант, только что закончивший петь, отходит от микрофона, снимает с плеча ремень гитары и благодарно кивает публике. На нем черные, классические брюки с черными же узконосыми изящными туфлями и темно-бордовая рубашка с закатанными рукавами. На свежем, несмотря на солидный возраст, начисто выбритом лице сияет неподдельной искренностью и какой-то немного грустной глубиной широкая улыбка. Отложив гитару, он, едва заметно припадая на правую ногу, направляется к фортепиано, садится на сиденье и взмахом руки просит тишины у всё еще бушующего зала. Затем протягивает руку, берет с края клавиатуры бокал с коньяком, немного отпивает и ставит на место. Изящные, но по-мужски сильные кисти с длинными красивыми пальцами касаются клавиш. Толпа стихает. А он поднимает глаза вверх и видит то самое звездное небо с отчетливо просматриваемым Млечным путем.
- А это для тебя, Уилсон… - едва слышно произносит он. И начинает играть.

Я не приеду...

Конфетка — Tue, 29 Jan 2013 11:16:25 GMT

Название: Я не приеду…
Автор: Конфетка
Жанр: драббл, наверное
Рейтинг: G
Статус: закончен
Саммари: жизнь Кадди без Хауса
Дисклаймер: все права принадлежат создателям сериала
Примечание: спасибо hoelmes9494, вдохновившей на написание фика

Нелепая авария почти два года назад. Поспешный уезд из Принстона. Судебные разбирательства, счета, ремонт и продажа дома. Новая работа, связанная с администрированием в больнице. Жизнь, начатая «с чистого листа».

Утро, будильник, обычная суета. Собраться, встретить няню, поцеловать и проводить любовника. Приехать на работу, выйти из лифта. И бесконечно долго идти по коридору, зная, что никто не выйдет навстречу, хромая, и не прокомментирует с усмешкой её вырез, каким бы вопиюще откровенным он ни был; взяться за ручку двери в кабинет – нет, замок не вскрыт, и кресло за столом не занято, и ничьи ноги не заброшены небрежно на этот самый стол; разобрать бумаги, включить ноутбук – теперь на нем даже пароль стоит ради простой формальности – потому что копаться там никто не станет; сесть за стол, начать работать – ей вряд ли сейчас помешает очередной возмущенный пациент или коллега, сомневающийся в безопасности метода лечения, предложенного на спор. Всё тихо, спокойно, обыденно; её жизнь стала нормальной, предсказуемой, она должна была бы радоваться – но отчего-то хочется то ли разрыдаться, то ли заскулить…

Наконец, дверь открывается – нет, это не Хаус, это другой врач, принесший какую-то бумагу. Отказ от реанимации – врачи ничего не смогли поделать, а пациент больше не может терпеть. Плечи слегка вздрагивают, но она ничего не говорит – молча поднимается и идёт к этому пациенту: «Потерпите, мистер Томсон, может, ещё не всё потеряно…» - «Доктор Кадди, что Вы можете знать об этом? Вам ведь никогда не было так больно…» Завыть хочется ещё сильнее – теперь уже не от тоски, а от бессилия, ведь мистер Томсон, в сущности, прав. Ей никогда не было так больно, она не может об этом судить, да она и не позволит себе этого больше… Конечно, можно позвонить Чейзу – в конце концов, диагностический отдел в ПП функционирует. Но Чейз не всегда может ей помочь, тем более по телефону, да ещё имея кучу своей работы. Может, Хаус мог бы что-то сделать – она осекается, вспоминая, что Хауса рядом больше нет, и Уилсона тоже нет, и жаловаться ей некому. Она возвращается в свой кабинет, и беспомощно опускается в кресло, в котором проводит остаток дня, машинально заполняя какие-то бланки и отвечая на звонки.

Вечер, машина, возвращение домой. Прихожая, свет, прощание с няней. Рейчел, ужин, падение на кровать без сил. Сон, в котором она видит лицо, с морщинками и лёгкой небритостью, без тени насмешки, серьёзно-печальное, с глазами, глядящими на неё в упор. Такой родной, привычный, такой настоящий. На него уже давно не хочется злиться, не хочется упрекать – хочется только прижаться к нему и никогда от себя не отпускать. «Прости меня, Хаус» - эти слова вырываются невольно, и больше она ничего не говорит – только смотрит в эти усталые, мудрые и бесконечно прекрасные глаза. «Я тебя давно простил…» - звучит глухо, но отчётливо горько, так, что она снова вздрагивает.

Телефонный звонок, пробуждение. Голос Формана: «Доктор Кадди, Хаус… Его больше нет». Выпавшая из руки трубка. Голос Рейчел из другой комнаты. Слёзы, незаметно текущие по лицу. Безликая чёрная урна перед глазами. Тихий вздох, автодозвон: «Форман, простите, я не приеду…».

Мне снится море.

JustJuly — Sat, 22 Dec 2012 17:10:28 GMT

Автор: JustJuly
Название: Мне снится море.
Статус: закончен
Размер: мини
Жанр: драма
Таймлайн: 7 сезон, финал или АУ.
Рейтинг: Gen
Дисклеймер: Герои не мои, ни на что не претендую.
Саммари: Доктор сообщил мне, что повреждение мозга необратимо. Поэтому я заново открываю для себя мир.

От автора: Короткие простые предложения, упрощенная, отрывочная, отчасти наивная манера повествования и другие приемы выбраны для того, чтобы подчеркнуть восприятие ситуации глазами потерявшего память героя, сознание которого находится под воздействием лекарств, влияющих на психику.

Обращаю внимание читателей, что в поведении героев отсутствует сексуальный подтекст любого рода!

Доктор рассказал, что наша планета называется Земля, на Земле есть Соединенные Штаты Америки, страна, в которой мы живем, а в Америке есть Клиника, в которой работает Доктор, и другие врачи, и другие пациенты здесь тоже есть. Один из пациентов – это я.

Вот что рассказал мне Доктор. Постепенно я запоминаю новые факты об окружающем мире. Моя комната, зал групповой терапии, кабинет Доктора, кафетерий. За окном вдоль дороги растут зеленые деревья. Я наблюдаю за другими пациентами, запоминаю детали.

Доктор показал мне книги. Математика, грамматика, логика. Химия. Книги с головоломками, книги о человеке, о медицине и технике. Он говорит, что это предметы, в которых я отлично разбирался в прошлом, до того, как попал в Аварию. Я хочу верить в то, что он говорит, но не помню, как я получал эти знания и что с ними делал.

Доктор сообщил мне, что повреждение мозга необратимо. Поэтому я заново открываю для себя мир.

Мне повезло, что меня откачали, однажды сказал Доктор, но сейчас он сам не очень в этом уверен. Я потерял управление на мотоцикле и упал с моста в воду. Доктор сказал, что лучшие врачи штата боролись за мою жизнь, потому что я был одним из них. Раньше я спасал жизни, с гордостью заявил Доктор. Я не могу ему объяснить, что раньше это был не я. Моя жизнь началась в этой Клинике несколько месяцев назад.

У меня три постоянных посетителя. Когда я спросил Доктора, кто из них мой родственник, он покачал головой и ответил, что они мои друзья. Доктор никогда не упоминал моих родителей, так что я сделал вывод, что они умерли. Женой и детьми по неведомым мне сейчас причинам я не обзавелся.

Каждый из моих посетителей приходит очень грустным, уходит разочарованным. Только иногда я замечаю, как их глаза озаряются искорками надежды. Я записываю все факты, которые они рассказывают о себе и обо мне. Я надеюсь, что эти записи помогут мне в будущем.

Посетитель №1: Женщина по имени Лиза. Невысокая брюнетка с привлекательной фигурой. Самая красивая женщина, которую я видел, не считая ведущей программы новостей на единственном работающем в Клинике телеканале. Приезжает редко, один-два раза в месяц. Приносила много фотографий. Здания, улицы, люди. Я. Когда я честно сказал, что не вижу ничего знакомого, она заплакала. Она плачет каждый раз, когда приходит. У нее есть дочь. Один раз они приезжали вместе. Еще я узнал, что она работает в другой больнице, где, по ее словам, я работал сам. Она была моим боссом несколько лет. Она обнимает меня на прощанье.

Посетитель №2: Высокий блондин по имени Роберт, который настаивает, чтобы я всегда обращался к нему по фамилии – Мистер Чейз. Работает врачом. Приезжает регулярно, раз в неделю. Садится на стул напротив меня и много говорит о работе и незнакомых мне людях, его коллегах. Я всегда слушаю его с интересом. Он не плачет, но смотрит на меня вопросительно, с надеждой, что его рассказы помогут мне восстановить память. Однажды он спросил, что я думаю о Боге. Я не знал, что ответить.

Несколько недель назад Роберт приезжал не один, но в тот день я не мог принять посетителей. Лекарства, которые я принимаю, дают много побочных эффектов. Иногда я чувствую себя настолько плохо, что по несколько дней провожу в кровати. Доктор шутит, что моя кровь напоминает химический коктейль, который можно принимать как микстуру.

Посетитель №3: Джеймс, который называет себя моим лучшим другом. Он привез мне одежду. Футболки, рубашки, джинсы. Они были не новыми, но идеально подошли по размеру. Джеймс привез мне трость и кроссовки. Он пока отказывается рассказать мне, почему я хромаю, но я знаю, что он знает, но бережет мои нервы. Джеймс приносит вкусную еду, которой не встретишь в нашем кафетерии. Он приезжает часто, всегда без предупреждения, аккуратно открывает дверь, как будто боится меня побеспокоить, но я всегда рад его видеть. Он задает много вопросов. Мне жаль разочаровывать его, я вижу, что он хороший парень, но я не могу вспомнить ничего из того, о чем он рассказывает. Его лицо грустнеет с каждым неверным ответом. Когда я спросил, почему он не женат, он ответил, что у него за спиной три развода, а теперь он просто сдался устроить личную жизнь. У него есть кошка. Иногда он плачет, я стараюсь делать вид, что не замечаю этого.

Доктор говорит, что я должен помнить этих людей, что они были важной частью моей жизни. Иногда мне кажется, что я помню, что в моем сознании проскальзывают ассоциации, детали, слова, но когда я стараюсь удержать их в памяти, то не могу, не могу ясно увидеть эти фрагменты. Я пытаюсь снова и снова. Я часами лежу в кровати в своей комнате и смотрю в потолок, и хочу сделать то, что не в моих силах. Я хочу обрести то, что безвозвратно утрачено.

Доктор просит меня больше говорить во время наших терапевтических сеансов, но мне крайне сложно выполнить его просьбу, так как говорить мне не о чем. Когда Доктор устает от моего молчания, он пишет вопросы на листочках и оставляет на столе в моей комнате, чтобы я подумал о них, когда мне станет скучно наедине с собой.

Я провожу много времени в тишине. Не потому, что я так хочу. Мне скучно. Но от шума у меня возникает головная голь и головокружение. Тогда Доктор повышает дозу моих лекарств, а это плохо для моего организма. Поэтому я читаю книги в своей комнате. В Клинике маленькая библиотека, но Доктор часто приносит мне книги из дома. В Клинике устраивают концерты и праздники для пациентов, но по рекомендации Доктора я их не посещаю. Порой я подозреваю, что причина не только в моей головной боли, а в том, что он боится моей реакции на незнакомую ситуацию или нового человека.

- Что вам снится? – однажды спрашивает Доктор.
- Море, - отвечаю я после продолжительной паузы. Я смотрю в окно и вспоминаю, что читал о море в книжках, полученных от Доктора. Я никогда не видел моря.
- Вы любили море раньше? – задумчиво спрашивает Доктор, как будто я могу дать ему ответ. Я оборачиваюсь и смотрю с удивлением, затем я предлагаю спросить Джеймса.
- Это важно. Ваши сны, - поясняет Доктор.
Я снова поворачиваюсь к окну и тихо рассказываю:
- Мне снится берег моря, он кажется бесконечным, но я знаю, что это не так. На берегу рядом со мной находятся два человека, один стоит так близко, что я ощущаю его присутствие, а второй - далеко. Я хочу обернуться, увидеть человека, стоящего рядом со мной, потому что я знаю, что это важно. Он важен. Когда я поворачиваю голову, рядом никого нет. Я один, - заканчиваю я. Я чувствую, что мое сердце бьется быстрее, каждый удар эхом отдается у меня в ушах.
- Вам страшно? – с беспокойством спрашивает Доктор.
- Нет, - успокаиваю я его. Это не правда, но я обманываю Доктора, чтобы он задавал меньше вопросов.
Он кивает с одобрением, он рад, что я что-то рассказал. Он наклоняется ко мне и повторяет вопрос, который я слышу каждую неделю. Что я помню о своей жизни до того дня, когда произошла Авария? Я продолжаю смотреть в окно. Я думаю, стараюсь найти в своей памяти какие-нибудь зацепки, потом отрицательно качаю головой.

Доктор обещает, что через некоторое время он разрешит мне гулять по парку, расположенному на территории Клиники. Не одному, в сопровождении медсестры или моих посетителей. Я с нетерпением жду момента, когда это случится. Сейчас мне нужно беречь себя, напоминает Доктор. Эмоциональные потрясения мне противопоказаны.

Я не строю планов, но если Доктор спросит, о чем я мечтаю, то я точно знаю, что ему ответить. Я мечтаю увидеть море. Пройти босиком по воде вдоль берега. Остановиться и смотреть вдаль, в сторону горизонта, пока глаза не защиплет от солнечного света, отражающегося в волнах. Может быть, Джеймс, Роберт и Лиза однажды составят мне компанию. Если они не забудут меня.

Когда в следующий раз Джеймс навещает меня, он появляется в дверях сильно взволнованным и хватает меня за руку.
- Хаус, твой врач рассказал мне о сне, - сообщает он и замирает в ожидании моего ответа. Я молчу, он хмуриться.
- Это важно, - настаивает он, а потом, запинаясь, спрашивает. – Во сне ты видишь меня?
- Нет, - признаюсь я. – Я не вижу лиц.
Он вздыхает с нескрываемым разочарованием на лице. Он отпускает мою руку и отворачивается.
- Мне снится море, - повторяю я, не до конца понимая его реакцию. – Почему ты –
Он обрывает меня раньше, чем я успеваю выразить свое замешательство.
- I dream these days about the sea, - он напевает мои слова. - Always wake up feeling blue, wishing I could dream of you.
В ответ на мое молчаливое непонимание он объясняет:
- Это песня. Я часто слушал ее в машине. Ты ее ненавидел.
- Правда? – я заинтересованно переспрашиваю. – А что еще –
Но Джеймс снова не дает мне договорить, он подходит ко мне и резко спрашивает:
- Ты хоть что-нибудь помнишь? – я чувствую отчаяние в его голосе. – Что-нибудь? Хотя бы одно воспоминание? – его слова звучат нетвердо, а голос дрожит.
- Джеймс, не пойми меня не так, но... – в растерянности начинаю я, когда он задает новый вопрос:
- Ты помнишь Лизу? Помнишь кого-то? Свою мать? Стэйси? Команду?
- Нет, - отвечаю я, сдаваясь под тяжестью его пристального взгляда.
- Совсем никого? – его голос звучит не громче шепота.
- Иногда мне кажется, что да, но я не могу вспомнить, что именно, - я пожимаю плечами. Это единственное, что я могу ему ответить. Как же я устал от повторяющихся вопросов! Мне хочется закричать, что если я вспомню, я сам ему расскажу, но я сжимаю зубы, когда вижу, как сильно он расстроен.
- Хаус, - он произносит мягко. – Хаус, я в порядке. Я не сержусь, что ты меня не помнишь. Я все равно останусь твоим другом. Если ты вспомнишь о каких-то других событиях из своей жизни, прошу тебя, не скрывай это от меня. Я здесь, со мной все будет в порядке, - он неуверенно кладет руку мне на плечо, затем порывисто обнимает меня, и несколько секунд мы стоит рядом в тишине. Я первый делаю шаг в сторону окна. Он слабо улыбается.
- Ты идиот, - говорю я. Я не хочу его обидеть, это слово само собой срывается с языка. Неожиданно его лицо озаряется проблеском надежды, как будто он увидел что-то дорогое, что давно потерял.
- Я идиот, - он повторяет и поворачивается, а я замечаю, что его плечи дрожат. Он снова будет плакать из-за меня. – Увидимся завтра, - он бросает через плечо и в спешке выходит в коридор, оставляет меня одного в моей комнате, в Клинике, на планете Земля, о которой я знаю так много и так мало одновременно. На этой планете у меня есть только Доктор и три человека, которые важны для меня, и много тех, кто не имеет значения, и есть я, потерявший память, проживающий свои дни в комнате с белыми стенами, окруженной другими комнатами с белами стенами в здании с белыми стенами, окруженном зелеными деревьями.

Cause everywhere I seem to be
I am only passing through
I dream these days about the sea
Always wake up feeling blue
Wishing I could dream of you

Alexi Murdoch, "Wait"

*конец*

Alexi Murdoch – певец, автор песен, родился в Лондоне, музыкальную карьеру начал в 2002 году. Автор нескольких альбомов, песни из которых часто используются в кино, сериалах, рекламе. Во втором сезоне Хауса звучит его песня Orange Sky.

Mute

Jennie — Mon, 19 Nov 2012 07:21:51 GMT

никто так и не написал мой запрос, так что сама)
Автор: Jennie
Пэйринг: Хаус/Мэри Сью (Хаус и незнакомая баба))))
Жанр: road-trip
Рейтинг: сопли розовые, даже не целуются.

С самого утра все не задалось. Нога болела по-осеннему, тупой, ноющей болью. Команда Хауса уже две недели сидела без дела, Уилсон уехал на неделю на конференцию в Даллас. Третий день небо все собиралось, но никак не могло разродиться дождем, и серые тяжелые тучи недвижно висели над городом.
Хаус ушел с работы в два часа и от тоски поехал кататься на мотоцикле. Это отвлекало. Он часто так делал, когда на душе было особенно погано: байк позволял раствориться в бесконечной ленте дороги и не думать вообще ни о чем. Терялось даже восприятие времени - он мог ехать без остановки часами, пока не кончится бензин.
Но и тут улыбчивая сука-судьба подложила сюрприз - неожиданно сдох айпод. Такой подлости Грег никак не ожидал. Музыка была необходимым условием для хорошего райда, и вот - в наушниках тишина. Душевных сил не хватило даже на то, чтобы хорошенько обозлиться. Хаус просто сбросил скорость и понуро покатил по шоссе в направлении города.

У заправки на обочине он заметил маленькую фигурку. Девушка равнодушно смотрела на дорогу, на которой не было ни одной машины. Сам себе удивляясь, Грег притормозил около нее и спросил:
- Куда тебе?
-В Принстон. - еле заметно улыбнулась она. Ничего особенного, невысокая, темные волосы, джинсы, плеер. Плеер!
-Садись. - Хаус даже попытался состроить приветливое лицо. Вышло не очень. Ну и фиг с ним, даже попытка в такой день засчитывается как победа. Она ловко забралась на сидение у него за спиной и крепко обхватила Грега за талию. Он хмыкнул, вспомнив как однажды катал так Кэмерон. Нда, два года прошло.
-Одно условие. - Не тратя время на предисловия, сообщил Хаус. -Дай мне один наушник и включай шарманку.
-Окееей - пропела девушка, но вместо этого потянулась к шее Грега, на которой болтались его собственные наушники. Она вытянула провод, спрятанный под футболкой, через горловину, и воткнула разъем в плеер рядом с собственными.
Тяжелые гитарные риффы в начале 'Smels like teen spirit' заставили Хауса увеличить скорость; вслушавшись в текст, он начал улыбаться
What is this song all about?
Can't figure any lyrics out
How do the words to it go?
I wish you'd tell me, I don't know
Don't know, don't know, don't know, oh no
Don't know, don't know, don't know...
За те 30 минут, которые заняла поездка до Принстона, настроение у Грега здорово поднялось. Такого количества здорового абсурда под хорошую музыку он не слышал никогда. Еще попались несколько баллад Аланис Морисетт и нечто на непонятном языке.
На одном из перекрестков в центре города девушка подняла голову с плеча Хауса, вынула наушник из его уха и сообщила:
-Спасибо, я приехала.
-Ага, - отозвался Хаус. - Давай я тебя у магазина высажу, мне как раз туда надо.
На углу девушка слезла с мотоцила и повернулась к Грегу, ожидая, что он тоже покинет свой байк и присоединится к ней на тротуаре. Хаус вдруг почувствовал, что не хочет слезать с мотоцикла прямо сейчас. Тогда она увидит трость и то, как жалко он хромает. И то, что он старше минимум на 20 лет.
-Эээ ты знаешь я тут вспомнил мне пора ехать - быстро проговорил он. - Неплохая у тебя музыка в плеере.
Она улыбнулась как-то странно, невесело. А потом одним движением засунула свой плеер в карман его кожаной куртки, повернулась и почти бегом скрылась за дверями супермаркета.

Снег под кожей

triste — Mon, 19 Nov 2012 07:17:22 GMT

Название: Снег под кожей.
Автор: Triste
Жанр: Полнейшее AU/ Agnst
Персонажи: Хаус
Дисклеймер: Хаус полностью принадлежит своим создателям.
Статус: закончен
Аннотация:Сходить с ума постепенно- невероятная мука. А кто сказал, что вообще , сходит с ума- приятно?
От автора: Это всего лишь одна мысль.

Здесь слишком холодно. Так холодно, будто под кожей снег. Это - странный озноб, не дающий вдохнуть приторно-сладкий воздух. Это мелкая дрожь, тысячами острых игл впивающаяся в кожу. Это - не внятное бормотание, диалоги с самим собой. Это безумие во всей его отвратительности. Это твое настоящее во всей его паскудности.
Сходить с ума постепенно- невероятная мука. А кто сказал, что вообще, сходить с ума- приятно? Воспоминания накатывают волнами, и ты понимаешь, что однажды, обессилив, ты уже не сможешь вынырнуть, и эта чертова волна накроет тебя с головой и упокоит на самом дне сознания. Мысли проходят через тебя радиоволной, а воспоминания создают помехи, и ты уже не можешь провести черту между реальностью и тем, о чем ты та не хочешь говорить вслух.
И, кажется, что ты вполне здоров. И нет этого шепота, который почти обжигает кожу, и она не говорит с тобой, не смеётся тебе в лицо. Её нет? Или это тоже лишь игра твоего воображения? Боль физическую можно заглушить этим проклятым викодином. Душевные стенания не излечит не одна в мире микстура.
Гениальный, пытливый ум, сломленный слабостью, почти поверженный, но не убитый. Если есть хоть что-то в этом мире, ради чего стоит бороться, то он придушит эту суку Эмбер собственными руками, откажется от викодина, и, однажды, очнется совсем другим. Его мир рухнул, но он не позволит, чтобы, начиная отстраиваться заново, этот мир получился несуразным и кривым. Если есть, ради кого терпеть эту тишину, то он научиться говорить с неё и слушать её.
Это- холод глубоко внутри тебя. Это-тишина, то жалобно стонущая, то истерически вопящая. Это - безумное желание сломать эти чертовы стены. И хоть раз вдохнуть свежий воздух полной грудью. Это - дикое желание жить. Жить, не смотря ни на что. А ещё здесь слишком холодно, будто бы под кожей снег. Но снег ведь тоже можно растопить…

Гостья

ia01 — Mon, 19 Nov 2012 07:12:00 GMT

Гостья

Автор: ia01.
Название: Гостья.
Рейтинг: G.
Статус: закончен.
Размер: мини.
Жанр: deathfic.
Время действия: 7 сезон, сразу после последней сцены 7х15.
Предупреждение: не бечено, смерть героя, ООС.
Описание: Если бы серия 7х16 была финальной серией сериала.
Дисклеймер: House MD и все его персонажи принадлежат Дэвиду Шору
От автора: Моя третья попытка убить и воскресить любимого героя. Прошу критику.

Он ждал её, как никого раннее. Её, и только её одну он желал сейчас. Он звал, потому что одно её имя означало избавление от боли. Переступив через гордость, он звал, умолял и просил. Шёпотом и криком, проклятиями и просьбами. На доли секунды желание стало столь сильным, что она услышала безмолвный призыв. И пришла.
Это оказалось очень легко. Не потребовалось глотать таблетки, втыкать нож в розетку, или колоть эпинифрин. Он просто очень сильно захотел. Как известно, «все, что человек хочет, непременно сбудется. А если не сбудется, то и желания не было…»
Возраст вошедшей в гостиную женщины сложно было определить – может быть сорок, может быть тридцать, может все пятьдесят. Одета женщина была в строгое чёрное платье, застёгнутое наглухо, и чёрные туфли на низком каблуке. Тёмные волосы гладко причёсаны и убраны в пучок на затылке. В руках она держала большую прямоугольную коробку из-под обуви.
Женщина приветственно кивнула ему, и принялась распаковывать принесённую коробку. Там оказались небольшая стопка слайдов и старенький диапроектор – даже с его места можно было заметить царапины на корпусе. Женщина воткнула шнур диапроектора в розетку, и оглянулась. Невысокая фигура, выжидающе застывшая у кресла, древний аппарат, светивший белым светом на голую стену – не хватало только главного действующего лица.
Он поднялся с пола ванной комнаты. Хрустнул под подошвой кроссовки пустой пластиковый пузырёк викодина. Он удивленно обернулся на звук, потому что двадцать минут назад пузырек был полон, но женщина уже ставила первый слайд в затвор диапроектора.

- Начнём с причин твоего преждевременного ухода, - сказала она после того, как он сел в кресло.
- Может быть, сразу перейдём к главному?
- Этот протокол придётся соблюсти. Итак, …

На экране возникло его собственное тело. Органы и системы были окрашены красным цветом различной интенсивности. Удивительно, сколько повреждений получил он за всю жизнь – хватило бы на нескольких пациентов из отделения скорой помощи. Были такие травмы, о которых он успел забыть, были и те, что напоминали о себе каждый день и каждую минуту.
Женщина щёлкала переключателем на длинном шнуре и комментировала кадры сухим механическим голосом. Ровный тон рассказа, термины на латыни и щелчки переставляемых слайдов в полумраке комнаты – всё вместе это напоминало скучную лекцию в медколледже. Он подавил зевок.
Женщина, кажется, заметила его равнодушие. Она сделала паузу в рассказе, как если бы репродуктору требовалось прочистить металлическое горло, достала новую стопку слайдов и произнесла:

- Ещё немного.

Теперь на обоях гостиной появлялись и исчезали кадры из его жизни. Логическая связь между изображениями отсутствовала. Следом за яркой открыткой из детства возникала мрачная гравюра одинокого Рождества, гениально поставленные диагнозы сменялись умершими пациентами, объятия любимых и близких чередовали одиночество и боль. Тем не менее такая последовательность оказывала на него странное воздействие.
Скука и холодная отстраненность от происходящего с каждым кадром сменялись заинтересованностью и живыми эмоциями. На экране проходила его жизнь, и он отнюдь не был бесчувственным ублюдком, каким считало его большинство людей. Тем очевиднее был контраст между ним и женщиной.
Какие-либо эмоции в голосе гостьи по-прежнему отсутствовали. Самые отвратительные и самые благородные поступки оставляли её безразличной. Она перечисляла факты, не ставя оценок и баллов, информировала о прошедшем достоверно и полно. Она просто выполняла свою работу.

Давным-давно (он назвал бы точное время, но часы остановились с приходом женщины), он тоже был таким – профессионалом, хорошо знавшим своё дело. Подчас он совершал невозможное, одерживая верх в заведомо безнадёжных схватках. Но он был всего лишь человеком. И злая насмешка судьбы заключалась в том, что побеждая высшие силы, он не сумел преодолеть самого сильного противника – себя.
Он оказался беспомощен перед страхом потери любимой. Её прощальные слова, горький, как запах миндаля, аромат её духов и упаковка викодина в ладони – это воспоминание, вызванное к жизни усилием воли, а не слайдом из диапроектора, подвело черту. Сейчас он не просто хотел. Он был готов умереть.

Женщина замолчала. На экране застыл размытый, одновременно знакомый и незнакомый кадр. В палате госпиталя находился пациент, но его нельзя было разглядеть из-за Уилсона, сидящего в кресле. Количество трубок и медицинских аппаратов, а также сгорбленная спина словно сломленного отчаянием друга, ясно свидетельствовали о безнадёжности дела. Это определенно был его пациент.
Сейчас женщина произнесёт несколько фраз, сообщит место, время, имена, причины и следствия, и он припомнит остальные подробности. Однако она медлила, рассматривая изображение. Он ждал. Вроде бы минутная заминка всё длилась и длилась.
Женщина положила переключатель на стол, открыла крышку диапроектора, дважды перепроверила слайды и механизм затвора. Аппарат был исправен, и размытый кадр на стене постепенно обретал резкость.
Встретив взгляд женщины, он понял, почему не помнит этого кадра. Потому что его ещё не было. Кадр был из будущего, а не из прошлого. А это означало только одно.

- Я ухожу.

Женщина выждала некоторое время, и направилась к двери. Он остановил её, дотронувшись до плеча. Женщина обернулась, и её глаза впервые за время визита отразили вполне человеческое чувство – чувство усталости. Две тени дрожали на поверхности проецируемого кадра, и казалось, что застывшая картинка вот-вот оживёт.

- Подожди, ответь только на вопрос: почему?
- Вы всегда спрашиваете. У меня много ответов. Какой понравится тебе?
- Тот, который правдив.
- Ты не готов. Ты слишком хочешь жить. Ты любишь загадки – так вот тебе ещё одна. Обернись, - совсем другим тоном попросила она, и он обернулся.

Узкий слепящий луч света диапроектора заполнил комнату, стал нестерпимо ярким и горячим, как жар тысячи солнц. Он заслонился рукой от света и пришёл в сознание. Тело сразу напомнило о себе болью. Мониторы среагировали на его пробуждение приветственным писком. В палате было сумрачно и тихо.

- Меня даже смерть отвергает, - произнёс он вслух, чтобы услышать свой голос.

Уилсон поднял голову. Выглядел он измотанным и невыспавшимся. На произнесённую фразу он никак не реагировал, видимо, посчитав её продолжением сна.

- Судя по твоему засаленному причесону… - тогда начал Хаус, и остановился. Эти слова пришли из прошлого, с них уже начиналась одна галлюцинация, и он замолчал, засомневавшись в реальности происходящего.

- Хаус! Ты очнулся. Как ты себя чувствуешь?
- Снова эти банальные вопросы. Ты ведь не галлюцинация? Я так, на всякий случай. Где я? Что со мной было?
- Ты в госпитале, сейчас, - Уилсон посмотрел на часы, - полтретьего ночи. – Ценой своей печени ты совершил двухнедельный тур в потусторонний мир. Путёвкой стал пузырёк викодина.
- Ты говоришь метафорами. Ты точно не галлюцинация?
- Я бы тебе врезал, но ты только что вышел из комы. Мы боялись, что…
- Кто эти «мы»?
- Команда, Кадди, я – одним словом, «мы». Она привозила Рейчел.
- Зачем? Проводила для ребёнка курс смертовоспитания?
- Напрасно ты так. Они переживали за тебя.
- Я вернулся к викодину. Кадди нужен отец для дочери и примерный муж, приходящий домой к ужину. Я никогда не стану тем, кто ей нужен. Я проиграл. Перестань светить в глаза, - добавил он уже раздраженно.

Уилсон закончил беглый осмотр.

- Тебе нужно отдыхать. Поспи.
- Ты ведь не уйдёшь сейчас?
- Нет. Я останусь. Спи.

Хаус закрыл глаза. Гостья была права. «…а если сбудется не то - разочарование только кажущееся: сбылось именно то» - пронеслось обрывком фразы и исчезло.

Конец.

Примечание. В тексте использованы слова А. Блока.

Конкурсный фанфик "Яблоки"

Hellste_Stern — Sat, 15 Sep 2012 20:08:18 GMT

Автор: JustJuly
Название: Яблоки
Размер: мини
Пейринг: нет
Жанр: дорожная драма
Таймлайн: пост-финал

Ярко светило солнце, рев моторов заглушал шелест листьев и чириканье птиц, когда Хаус и Уилсон отправились навстречу приключениям. Их путь пролегал по живописным местам, как можно дальше от крупных автострад и городов, напоминающих о прошлом. Каждый из них строил планы на ближайшее будущее, но никто не знал, что их ждет впереди.
Фермер Джон по прозвищу «Джонни Яблочная Косточка» неспешно вез яблоки на рынок. Урожай фруктов из его сада заслуженно считался лучшим во всем штате. Сочные, ароматные яблоки из года в год пользовались спросом на городских рынках и ярмарках. Не подозревая о грядущей беде, Джонни Яблочная Косточка подпевал громко играющему радио, когда внезапно из-за поворота в облаке пыли выскочили два мотоцикла. Неуклюжий грузовик, верой и правдой служивший своему владельцу вот уже пятьдесят лет, взвизгнул, развернулся, сильно накренился на бок и замер. Столкновение было неизбежно. Джон зажмурился, вспомнил о своей покойной матери и уже приготовился с ней воссоединиться.
Спустя несколько минут Джонни Яблочная Косточка утирал слезы рукавом, сидя на сломанном ящике на обочине дороги. Он отделался только парой царапин и синяков. Старенький, купленный сразу после войны «Форд» спас Джона от смерти, чего не скажешь о двух новых, блестящих мотоциклах, которые не уберегли своих смелых владельцев от гибели. «Чертовы японцы!» - он неодобрительно взглянул на ярко-оранжевый логотип «Хонда» и проворчал: «Никогда не доверял узкоглазым». Джонни перекрестился.
Строгий офицер полиции изъял у него водительское удостоверение и сообщил, что забирает старика в участок для выяснения обстоятельств происшествия. Сотни яблок раскидало вокруг. Уезжая в полицейской машине, Джонни с грустью смотрел, как чудесные, спелые яблоки покрываются пылью, темнеют, хрустят под колесами проезжающих автомобилей. Алые, как кровь яблоки, казались черными в свете заходящего солнца.

конец

Примечание: Автор не разделяет расистских взглядов и уважает японцев. Расистский комментарий – художественный прием, необходимый для раскрытия образа героя.